Сергей Клочков – Фреон (страница 9)

Кровосос лениво осмотрелся, коротким ударом добил уползающего пса и по-турецки уселся на землю. Увидел он меня, конечно, сразу. Внимательность этой твари уже вошла в легенды – два стынущих угля под тяжёлыми надбровными дугами встретились с моими глазами всего секунду спустя после гибели слепой собаки.

«Гуг-ггхр». Хриплый, словно от запущенного бронхита, но гулкий, мощный вздох кровососа словно сказал мне: мол, вижу я тебя, сталкер, не балуй. Тварь не нападала. Что же, бывает и такое, слышал я от бывалых бродяг о мирных встречах с чудовищем. Только в том случае, правда, если сытый был кровосос либо готовился отобедать только что пойманной добычей. Но ещё знаю я, что сытый кровосос может мирно уйти, но может и убить просто ради забавы или же ноги-руки сталкеру переломать, чтоб, значит, про запас. Уфф…

Челюстные щупальца кровососа изогнулись крюками, когда он подобрал тушку слепого пса. Мутант повертел его так и сяк, словно примериваясь, а затем приложил красную дыру ротового отверстия к голове добычи. Послышался длинный, сосущий звук, заскрипело, сочно лопнул череп собаки, и под лысой шкурой слепыша вдруг чётко обозначились рёбра. Вытянув из убитой псины не только кровь и мозг, но и, похоже, все внутренности, кровосос размахнулся и запустил трупом прямо в меня – я едва успел пригнуться. Мутант захрюкал, подняв щупальца и пару раз долбанул широкой ладонью по земле. Ах ты сволочь… смешно тебе…

Автомат под рукой, но стрелять сейчас, когда кровосос совсем рядом, буквально в семи метрах, да ещё и видит тебя, равносильно самоубийству – просто не успею поднять оружие. У Ереси двустволка, два заряда картечи. Может, и убьёт, но это вряд ли – оба заряда нужно в башку, причём череп у кровососа исключительно прочный, не факт, что пробьёт.

– Замри, – прошипел я, не оборачиваясь. – Ни звука.

Мутант дожрал «вторую порцию», перехватил ставшую похожей на тряпку псину и ещё раз засандалил ею в мою сторону. Мощно швыряет, гадина, хотя и не очень метко – труп собаки с грохотом пробил доски у меня над головой и влажно шлёпнулся о стену где-то внутри дома. И снова кабанье хрюканье, ручища долбит в землю, и щупальца на морде изгибаются крюками. Юморист чёртов.

Лёгкое поползновение руки к автомату кровосос засёк сразу. Хрюканье мгновенно превратилось в устрашающий рёв. Мутант пружинисто приподнялся на мощных ногах, вперившись в меня взглядом. Я замер, стараясь дышать через раз. Ох, зараза… неужели безносая баба в гости пожаловала? Погуляла бы ты ещё где-нибудь, мадам. Как-то не хочется с тобой сегодня встречаться.

Кровосос долбанул по земле ладонью так, что я даже почувствовал удар ступнями. Да не балую я больше, успокойся, тварь… и тварь успокоилась. Подобрав двух оставшихся собак, мутант начал смаковать их медленно, с расстановкой, видимо, уже утолив первый голод. От неожиданного, третьего броска я не увернулся – тварь словно специально подловила момент. Мёртвая псина долбанула меня в грудь так, что клацнули зубы, в глазах полыхнули жёлтые круги, а из лёгких вышибло весь воздух. От жестокого удара я вместе с объедком кровососа влетел в комнату и даже не почувствовал падения. Пытаясь вздохнуть, я слышал сквозь прибой в ушах, как заливисто хрипит чудовище, в восторге колотя по земле ладонями. И с первым успешным вдохом потерял сознание.

– Оклемался? – Ересь, бледный, дрожащий, убрал от моего лица флягу с водой. – Я думал – хана тебе. Фигасе, такой нокаут. О-ох… бли-ин. Думал, всё, допрыгались.

– Где кровосос? – с трудом прохрипел я. Грудь болела сильно, синяк, наверное, на всю фанеру, даже пальцем надавливать больно. Но рёбра вроде целые.

– Капец кровососу.

– Неужели ты пристрелил? – Ну, Ересь, ну, молодчага…

– Не… не я. Струхнул так, что даже ружьё под рукой потерял. Ну, ты уже валялся, и видно было, как тварь поднялась и к тебе так пошла небыстро. А ей навстречу кто-то, на человека похожий, в плаще грязном, и капюшон как у монаха. Встало оно между тобой и тварью и как зашипит! Ну, это, кровосос рыкнул и дальше прёт. И тут ка-ак треснет ему по балде это, что с капюшоном, ручищей здоровенной такой, что даже не знаю, как оно под плащом её прячет. Башка у кровососа и отлетела на фиг. А оно обернулось, морда такая белая-белая, как молоко, и глаз на ней словно дыра темнеет. Что-то пробурчало, сгорбилось и так быстро-быстро ускакало за дома… и рукой длинной, как костылём, отпихивалось. Я думал, всё, хана нам. А оно смоталось.

– Излом это был. – Я приподнялся на локте, охнул – в голове начали бить острые, горячие молотки, виски сдавило. – Да только приврал ты. Морды у изломов белыми не бывают, скорее, как у тебя – рыжие. И глаза у них почти человеческие.

Ересь фыркнул, сплюнул со злостью.

– А иди ты… Больно мне надо врать.

– Это у страха глаза велики, парень. И не то привидится.

Повезло нам сегодня. Крепко повезло. Видать, собачки были из свиты излома, и пришёл хозяин за своих слепых с кровососом поквитаться. Характер у изломов злобный и мстительный, так что не исключено. Но вот почему заодно и нас не прибил – непонятно…

Подняться, хотя и не без труда, получилось. Уже заметно стемнело, и потому я решил поторопиться. Другое место для ночёвки мы уже не найдём, а «выпитых» собак и безвременно почившего кровососа рядом оставлять нельзя – сбегутся ночью любители мяса, за компанию и нас схарчат.

Обезглавленный страшным ударом кровосос валялся в трёх шагах от дома. На матёрого излома нарвался – не просто сбита башка, а фактически отрублена. Бывает такое – нарастает у излома на ребре ладони кусок ороговевшей кожи, зазубренный, что твоя пила. Вояки рассказывали – шлем кевларовый разлетается вместе с головой от удара такой ручки. Вот и кровососу, по ходу, именно таким девайсом по шее досталось. Ох и тяжёл, зараза… даже волоком не оттащу.

– Эй, Философ! Подмогни… тут двести с лишним, а он, сволочь, скользкий. Надо бы его до погреба дотянуть, в «кисель» кинуть.

Ересь кивнул, и мы вдвоём, кряхтя и упираясь, дотащили тушу до воняющего кислятиной провала двери. Последим усилием, ногами, столкнули вниз, и мёртвый кровосос, с грохотом сломав прогнившую лестницу, рухнул в темноту погреба, в «кисель», и там оглушительно зашипело, зашкворчало, заухало. Вслед за кровососом полетели тушки слепых собак, и я только сейчас почувствовал, как от них воняет.

– Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Понял, юморист? – Я припомнил хрюканье кровососа. – Теперь в «холодце» похрюкай, скотобаза.

В темноте подвала уже не шипело – бурлило и лопалось. Отойти бы надо, а то брызги вылетят – до костей прожгут.

– Иди, Ересь, дрыхни. Ночью я дежурить буду, часов до четырёх.

– Ага. – Ересь апатично кивнул, вытер о комбез ладони и потопал в дом. Парень, похоже, как Герасим – на всё согласен. То ли ему действительно всё по фигу, то ли и в самом деле башку отбили. Заторможенный он какой-то. И взгляд отсутствующий… даже когда ружьём мне грозил. В голосе злость, а глаза… обречённые какие-то. Не нравится мне это, и не в смысле опасности – я от него угрозы больше не чувствовал. Что-то есть такое…

И тут меня ожгло догадкой. Смерти он ищет. Как и я когда-то. Уфф… с чего вдруг? Ведь когда стрелять его «долговцы» собирались, он жить хотел, очень хотел, до крика. А потом сам ружьё мне дал и отвернулся. Даже, чёрт возьми, не дёрнулся, когда я в воздух два заряда высадил.

– Эй, Философ! Не спишь ещё? Держи вот, тушёнка. И водки грамм сто выпей, оно тебе сейчас надо. Натощак спать не дело, утром квёлый будешь, а нам ещё до Бара пилить.

За бывшим Кордоном всё было в порядке. На первый взгляд, конечно, но по крайней мере исчез странный туман, что перекрыл мне в прошлый раз дорогу. Выброса тоже не случилось, значит, можно напрямки со средней скоростью. Окраина Зоны… пёстрые тут места. То полностью непроходимые, даже и соваться не думай, вроде того же Криволесья или Коржинских полей, есть и просто скверные, но можно пройти, если имеется башка на плечах и на авось не надеешься. Это Агропром-2, посёлки на берегах Тетерева, выработки песка на юго-востоке, бывший пионерлагерь. Чёрные места, гнилые, но в плане хабара богатые. Туда бы и пошёл в прошлый раз, если б не засада с комбинезоном. Ну и наконец, есть относительно чистые земли, не «палестинки», конечно, а что-то вроде Свалки. И аномалии есть, но всё больше «трамплины» да «карусели», очень редко «жарки» и «выворотни». Идти можно даже без гаек, просто внимательно осматривая дорогу – аномалии эти «честные» и видны неплохо, если, конечно, взгляд намётан. И лежат они там, где их Выброс накидал, не блуждают, фокусов никаких не выкидывают. Рощицы попадаются, бывает, что и зелёные, берёзки, сосны хилые, нехорошими местными дождями побитые, и в редколесье изредка покажется дерево Зоны – корявое, перевитое, как корабельный канат, и суки во все стороны извиваются, словно черви застывшие, или вообще бочка чёрная без веток, только видно, как корни из-под земли прут в узлах да наплывах. Ни листьев, ни коры нормальной, дупла чёрными глазницами – такого на Большой земле не встретишь. И если растёт в лесу этот уродец Зоны, то вокруг него обязательно круглая поляна – не желают, похоже, ёлочки да осинки расти рядом с таким выродком.