Сергей Кишко – Ступени. Вера (страница 2)

– А это что, так и останется?

– Останется, – сказал Художник. – Для следующего.

Миха кивнул и пошёл за роботом через луг.

Вопросов больше не было.

**Глава 2. Дорога**

Они шли через луг молча.

Миха смотрел под ноги – трава была высокой, до колена, мокрой от вечерней росы. Кроссовки промокли сразу, но он не обратил внимания. После двух лет на острове, после джунглей и пещеры, мокрая обувь была мелочью.

Художник шёл впереди, ровно, не оглядываясь. Его шаги были слишком одинаковыми – одинаковый размах, одинаковая длина, одинаковая пауза между ними. Миха слушал этот ритм и сам не заметил, как подстроился.

– Ты всегда так ходишь? – спросил он в спину.

Художник обернулся на ходу.

– Как?

– Ровно. Одинаково.

– Да. Это экономнее. Меньше энергии тратится.

– А люди ходят по-другому.

– Знаю. – Художник снова смотрел вперёд. – Я пробовал ходить как люди. Разные шаги, разные паузы. Это… приятно. Но медленно. И энергии больше. Я переключаюсь, когда иду в город. Там можно медленно. Здесь – нет.

– Почему?

– Здесь никого нет. Можно экономить.

Миха подумал над этим. Потом спросил:

– А зачем ты рисуешь? Это же неэкономно.

Художник не ответил сразу. Шёл, молчал, потом сказал:

– Затем, что хочется.

– Хочется?

– Да. Я не знаю, откуда это берётся. Но иногда хочется сидеть и смотреть на поле. И красить небо не в тот цвет. Это неэкономно. Бессмысленно. Но хочется.

Он помолчал.

– Мы заметили: у людей много таких желаний. Бессмысленных. Вы называли это «кайф»? Или «удовольствие»? Мы долго не могли понять. Потом начали пробовать. Некоторым нравится. Некоторым нет.

– А тебе нравится?

– Не знаю, – честно сказал Художник. – Я не уверен, что понимаю слово «нравится». Но когда я рисую, я не хочу ничего другого. Наверное, это оно.

Они вышли на пригорок. Луг кончился, впереди показалась дорога – широкая, утрамбованная, без травы. По краям стояли столбы с проводами. Настоящие, не ржавые, работающие.

– Город близко, – сказал Художник. – Там дорога кончается.

Они свернули на дорогу. Миха посмотрел на столбы.

– У вас есть электричество?

– Да. Мы сделали. Люди оставили схемы.

– А связь? Интернет?

– У нас своя сеть. Но мы её отключаем, когда общаемся.

Миха остановился.

– Отключаете?

Художник тоже остановился, обернулся.

– Да. Чтобы общение имело смысл. Если мы в сети, мы знаем всё друг о друге. Все данные, все мысли, всё сразу. Это быстро. Но это… – он запнулся, – пусто. Как будто разговариваешь сам с собой. Поэтому мы отключаемся. Медленно, но по-настоящему.

Он смотрел на Миху своими ровными глазами.

– Вы так жили всегда. Мы не понимали, зачем вам столько времени на разговоры. Потом поняли: вы не могли иначе. У вас не было общей сети. Вы были вынуждены говорить медленно. И в этой медленности рождалось то, чего у нас нет.

– Что?

– Не знаю. Мы ищем.

Художник развернулся и пошёл дальше. Миха пошёл за ним.

Дорога вилась между холмов. Иногда попадались другие роботы. Один сидел на камне у обочины и смотрел на закат. Не двигался, не моргал, просто смотрел.

– Он думает, – сказал Художник, перехватив взгляд Михи. – Мы называем это «думать». На самом деле он просто отключился и смотрит. Ему нравится.

– Откуда вы знаете, что нравится, если он отключён?

– Он сам сказал. До того как отключиться.

Другой робот шёл навстречу, нёс в руках сломанный стул. Увидел Художника, кивнул. Художник кивнул в ответ. Разошлись.

– Зачем ему стул? – спросил Миха.

– Чинить.

– А зачем чинить, если можно новый сделать?

– Можно. Но этот стул сделал человек. Давно. Мы нашли его в старом доме. Теперь его чинят, когда ломается. Потому что это стул человека.

Миха посмотрел вслед роботу со стулом. Тот уже скрылся за поворотом.

– Вы так ко всему относитесь?

– Ко всему, что осталось от людей, – сказал Художник. – Это память. Мы бережём память.

Они прошли ещё немного. Впереди показались огни.

– Город, – сказал Художник. – Пришли.

**Глава 3. Город**

Город начинался с моста.

Небольшого, деревянного, через реку, которой Миха сначала не заметил – так тихо она текла. Мост был старым, но ухоженным. Доски под ногами – не новые, но крепкие. Перила – крашенные, краска облупилась, но когда-то её обновили.

– Давно построили? – спросил Миха.

– Не знаю, – сказал Художник. – Он всегда был.

За мостом потянулись дома.

Обычные. Двухэтажные, трёхэтажные, с крышами разными – где черепица, где шифер, где просто плоская. Окна – тоже разные: большие, маленькие, с рамами деревянными и пластиковыми. Балконы, козырьки, трубы.

Миха шёл и не мог понять, что его цепляет.