Сергей Киселев – Первые. Люди (страница 3)

– Будь здоров, старик. Откуда ты здесь взялся? Тебя только что здесь не было, – сказал Тулар.

– Как меня здесь не было? А где же я был?

– Не знаю, но точно не здесь, – ответил великан.

– Может, и не здесь. А может, и здесь, может, ты просто слепой и не видишь дальше своего носа? – засмеялся старик. – Такой большой, нос у тебя тоже должен быть большой. Вот была бы потеха, если бы на твоём большом лице был носик размером с клюв, – не унимался старый человек.

– Всё понятно, – усмехнулся туф. – Что ты хочешь, старик?

– Я хочу сидеть здесь и смотреть на рассвет, и желательно не чихать, а-а-а-а-апчих. Кстати, а почему ты не чихаешь? Надо чихать, ведь чихать – это здорово. Я как-то шёл по лесу и так чихнул, что ударился головой в дерево. Было больно, но чихнул знатно.

Тулар молчал, он не знал, что ответить старику. Тот явно был безумцем.

– Кстати, великан, – продолжил старик, – а чего хочешь ты? Только не говори, что тоже смотреть на рассвет, это моё желание. У тебя должно быть своё.

– Не знаю, старик… я никогда не думал о том, чего хочу я. Хотя, пожалуй, я очень хочу увидеть своих друзей, – ответил туф.

– Так в чём проблема?

– Я не знаю, где они. Последний раз я их видел до того, как Всевышние всё изменили и моря поменялись с сушей местами. Где мне их теперь искать?

– Когда чего-то хочешь, главное, идти, и желание само себя найдёт. Кстати, почему у тебя такая страшная морда?

– Старик, – начал Тулар, – ты же слепой, как ты меня видишь?

– Это я-то слепой, старая ты корова? – изругался старик и начал грозить кулаком в противоположную сторону от Тулара. – Да я вижу лучше тебя!

– Проверим? – спросил туф, почувствовав задор.

– А давай! Вот что ты видишь на том колокоре?

– Старик, мы в пустыне, на краю каньона. Про какого колокора ты говоришь?

– Ты точно слепая корова, – засмеялся старик. – Вон там посреди реки на спине колокора маленькая птичка клюёт жучка.

Тулар не понял, о чём говорит старик, ведь лес с рекой были далеко впереди от каньона.

– А вот что жрёт вон тот кикар?

– Какой кикар, старик? Ты меня пугаешь.

– Тьфу ты, слепая туша. Да ты же ничего не видишь. Хорошо, расскажи, что видишь ты?

– Хорошо, старик, но ты меня реально пугаешь. Я вижу пустынный каньон, вижу колючие растения внизу. Вижу вдалеке колонну паломников, идущих куда-то в сторону запада.

– Какие паломники? – спросил старик.

– Ну, вон там внизу длинная вереница людей, не меньше тысячи человек.

– А паломники теперь идут в кандалах и с копьём под боком?

– Что? Что ты видишь, старик? – взволнованно спросил Тулар.

– А то, что не менее двух тысяч избитых и запуганных человек ведут в цепях, как домашний скот на убой, и ведут, как ты правильно сказал, на запад. Ты, тупая корова, разве ты не давал обещание Всевышней спасти очень много людей за свою длинную жизнь?

– Кто ты, старик? – испуганно спросил Тулар.

– Беги, Тулар, им нужна твоя помощь, – тихо, словно не своим голосом, сказал старец, продолжая созерцать перед собой пустыми молочными глазами. – Здесь высоко, а колонна идёт быстро и далеко отсюда. Беги без остановки, ведь им больше некому помочь.

Через две секунды большой туф уже убегал от старика. Солнце доходило до зенита, а старец просто сидел, почёсывая свою голую спину.

4. Мы будем бояться собственной тени

Карп и Мия прошли через всю деревню. По дороге к ним присоединились ещё четверо человек: Домер – муж Мии и старший над охотниками, большой и скудный на слова мужчина, Соик – хранитель склада, Ирвин – главный оружейник деревни, высокий худосочный мужчина с седой жидкой бородой, бледным лицом и плешивой головой, и Сара – старшая из матерей в деревне. Они подошли к очень низкой избе, почти землянке, из крыши которой торчала каменная труба, из которой шёл едва заметный дым (северная кора очень хорошо отдавала тепло своих брёвен и почти не коптила). Деревянная крыша, покрытая травяным настилом, была слегка припорошена свежим снегом. Открыв тяжёлые низкие двери, группа людей вошла внутрь. Внутри было тепло и сухо, но при этом довольно темно (в доме было всего одно маленькое окно, через которое можно было понять время суток, и не более), полы были застелены шкурами животных, а посреди комнаты стояло огнище, над которым вверх, к крыше, уходила вытяжная труба. Вокруг огнища стояли низкие деревянные лавки, а в дальнем краю от входной двери стояло глубокое кресло из того же материала, на котором сидела старая женщина. Лицо её было ещё довольно свежим, а голубые глаза полны сознания и жизни. Длинные ноги были накрыты белой шубой из меха северного игли. Татуировки на внешней стороне рук говорили о том, что женщина была эулитом.

Зашедшие расселись по лавкам.

– Так, раз, два, три, четыре, пять, шесть, все здесь, – произнёс вождь. – Сабаха, все здесь, как ты и просила. Давай без прелюдий.

– Я уверена, что все уже и так знают, что нам следует обсудить. Наш торговый караван и торговцы из соседних деревень – никто из них не пришёл.

– Шторм на море? – предположил Соик.

– Шторм если и был, то точно не на море, – ответила старая женщина… – Я не увидела и не почувствовала, чтобы были погодные изменения. А вот две группы людей, не вернувшиеся из торгового похода, – это уже мало похоже на случайность.

– Хищники? – спросила Сара.

– Исключено, – произнёс Домер, – ловушек по периметру достаточно, чтобы отпугнуть хищника и заодно оповестить нас об их приближении.

– Всё верно, Домер, – ответила Сабаха, – но только это могло произойти не вблизи нашего Иструка, или… – старый эулит помолчала и продолжила: – Или если только этот хищник не знает, как обезвредить эти ловушки. Домер, тебе надо послать следопытов через горные тропы и одну лодку по фьорду. Как только они что-то найдут, малейшую деталь, подозрительно сломанную ветку, пусть сразу доложат нам.

– Сделаю, Сабаха, – сказал Домер, после чего встал и вышел из дома.

Следующие пару минут оставшиеся гости продолжали сидеть в тишине. Треск древесины в кострище разбавлял мертвецкое молчание, и огненные искры слегка отстреливали в стороны.

– Ирвин, я хочу, чтобы ты подготовил оружие, холодное на каждого человека, даже на детей, и перепроверил работоспособность стрелкового, включая оставшиеся магматоры, – сказала эулит главному оружейнику.

– С холодным проблем нет, да и со стрелковым не будет: охотники постоянно используют арбалеты и шипомёты, так что они в исправном состоянии. С магматорами уже сложнее: последний кристалл использовали в прошлую зиму, когда мороз пришёл раньше времени, и лёд сковал четыре наших судна. Только им и смогли проложить путь в гавань, – отвечал Ирвин.

Тонкой кистью руки Сабаха сняла с шеи белый амулет с многогранным кристаллом и бросила его Ирвину:

– Я это носила в период минувших лет. Я думаю, я была хорошим эулитом, что однажды Благородный Пиктус даровал мне этот камень, аларий. Он растёт глубоко под горами, где собираются соли разных минералов. Он в пять раз мощнее обычных рубинов, так что этого куска должно хватить, – сказала старая женщина.

– Прости моё нетерпение, Сабаха, – вмешала Сара, – но хватит на что? Для чего? Или от кого? Последние двадцать минут я только и делаю, что ничего не понимаю и с каждой минутой переживаю всё сильнее. К чему мы готовимся?

Эулит закрыла глаза и опустила голову. Дыхание её словно замерло.

– Если бы я имела представление, моя хорошая, – начала Сабаха, – я бы знала, к чему нас готовить и что именно нужно делать. Но последние десять лет я словно жду того часа, когда буду сожалеть о тех знаниях, которыми владеют эулиты.

– Оставив эту планету, Всевышние оставили и всё, что на ней было… И пока на земле была только одна безусловная сила, власть, которая не требовала доказательств, на Нарьяне можно было говорить об абсолютном порядке. – Сабаха открыла глаза и повернула свой взгляд в сторону единственного окна в своём доме. Он смотрела на лучи закатного солнца, которые рассеивались через стекло, словно пытаясь найти ответ в этих дорожках света. – Я не знаю, что могло стать причиной их решения, но я знаю, что эулит – не Всевышний, а создание, наделённое сверхзнанием, навыками технологий и привыкшее к абсолютной власти над всем живым. Наступит день, когда люди выберут себе лидеров, и эти лидеры будут спорить между собой за абсолютную власть. А пока хоть один эулит жив, этим заниматься будет именно он. Я боюсь, мои хорошие, что мы вступаем в эру, когда ждать можно чего угодно, и это что-то может быть очень жестоким.

Снова наступило молчание, которое довольно резко прервал Карп:

– Старая женщина, ты только нагнетаешь обстановку. Даже если ты чего-то опасаешься, мы не можем себе позволить забиться в норы, как грызуны, вооружившись ножам, силками и арбалетами. Так мы будем бояться собственной тени. Пусть следопыты идут, куда ты их послала, Ирвин подготовит оружие, но пока никому не раздаёт – это вызовет только панику в поселении. Ты ещё скажи, чтобы Соик перепрятал наши запасы в сотни нор и тайников. Сара, под страхом месячной вахты твоего мужа проследи, чтобы женщины не болтали чего лишнего. Пока мы не знаем, чего ожидать, не надо разводить панику. Может, торговцы провалились в яму, одни и другие. На этом всё.

– Ты глава города, не я, Карп, – ответила Сабаха, – тебе и решать.