Сергей Киселев – Первые. Люди (страница 2)

Сделав первый шаг вперёд, ей, словно навстречу, поплыли облака тумана.

Слева и справа шаг за шагом туман начинал рассеиваться, через облака тумана которых она наблюдала фигуры людей, мужчин и женщины, стариков и детей с серыми лицами и пустыми мутными глазами. Они шли вперёд вместе с ней, не видя никого вокруг, будто стадо слепых животных. Шарканье их ног словно разрывало на куски незримую плоть шаг за шагом, полоска за полоской.

Гиза не знала, сколько она прошла перед тем, как туман спереди растворился, открыв перед ней проход с золотым, но грязным свечением. А люди по бокам от неё всё шли дальше и дальше в туман.

Войдя вовнутрь, девушка оказалась в зеркальном коридоре, где только пол был по-прежнему каменным. Свечение то тускнело, то спустя пару шагов снова набирало яркость, а звук её шагов заполнял всё пространство загадочного коридора звонким стуком и долгим эхом от него.

Долгие минуты блуждания по зеркальным коридорам и лабиринтам казались часам. Снова и снова наблюдала она себя в отражении. А вместе с ней в зеркале отражался и звук. Он зарождался от самых маленьких движений и толчков, от глухой поступи ног по холодному камню, от треска зеркал, от дыхания Гизы. Даже сама тишина говорила групповым шёпотом, словно тысяча уст что-то пытались сказать без звука.

Тупая резкая боль вспышкой разнеслась в её голове, и глухие ритмичные пульсации били по её ушам. Гиза на мгновение потеряла возможность идти дальше, спазм и боль сковывали её движения и даже её сознание. Тошнота подкатывала от желудка к горлу. Она закрыла глаза и широко открыла рот, чтобы хоть как-то снизить давление. Слёзы кристальной рекой потекли из её глаз. Никогда ещё, будучи смертной, она не ощущала такой боли.

– Saris ik kasarius klur… ik kikar ish halar… Deus toi sokorus, – раздался шёпот, вместе с которым прошла и боль.

Амира знала этот язык, на нём говорила её семья Всевышних и особы, приближённые к воле создателя: «Тебе не хватит сил это выдержать… не держись за этот мир… Я смогу тебе помочь», – говорил голос из бесконечности.

В конце очередного коридора огромный круглый шар потоком золотого света озарял всё пространство настолько ярко, что глаза Гизы самопроизвольно зажмурились, не имея возможности ничего рассмотреть. У неё не было сомнений, идти дальше или нет, ноги сами шли на свечение.

Пройдя ближе к шару, она увидела место из прошлой жизни: это была титанического размера обсерватория с планеты Раша, наиближайшей планеты к звезде в этой системе. Гигантские стены были похоже на небосвод, на которых ярким пламенем пылала звезда, свет от которой она и видела.

В центре обсерватории, на высокой платформе, где всегда располагается голографическая панель управления, стояла высокая выточенная чёрная фигура. По мере того, как Гиза подходила, фигура не меняла свой цвет, а жилистые конечности и зеркальная поверхность выдавали только один ответ, кто это был.

– Мальфер! – обратилась Гиза к хитину, максимально доверенному своего отца.

Немое молчание с кивком головы, даже больше её опуском, перед дочерью Всевышнего, которое означало согласие.

– Так я не сплю? – спросила девушка.

– Это ваш сон, благородная. Но как это может помешать мне оказаться в нём? Перед волей Всевышнего нет преград, – отвечал чёрный страж.

– Я больше не благородная, так и передай создателю. Я сделала свой выбор, точно так же, как и он. Тебе, а точнее, ему, пора это понять, – сказала Гиза.

– Всевышний думает иначе. Вы – его дочь, а значит, принадлежите ему, – ответил хитин.

– Вот уж пусть он выкусит, и сам выкуси, жук вонючий. Я теперь смертная, это мой выбор, и не ему решать за мою жизнь, – повысила голос Гиза.

– Вы правы, благородная. Вы смертная. Это и есть причина моего визита. И я пришёл, чтобы забрать вас, но только по вашей воле. Разделение мира не самая большая беда человечества. Эулиты, оставшиеся на земле, знают о своём превосходстве над людьми, и жажда власти и величия не оставит не единого шанса для людей. Человечество не выживет. Войны и болезни – это детский лепет по сравнению с тем, что их ждёт в действительности, – объяснял слуга Всевышнего.

– Что ты говоришь, Мальфер? Зачем эти загадки? Говори, в чём дело? Это снова дело рук отца?

– Всё в этом мире – дело его рук. Но кто сказал, что всё это не прекрасно? Эулиты – те же люди, только с большими знаниями и умениями. Всё происходит согласно природе, к которой и вы приложили свою руку. В хаосе зарождается мир, а какой мир без разрушения? Что отжило, должно умереть. Но вам нельзя умирать, поэтому я ещё раз говорю: благородная, пойдёмте со мной.

– Я! Больше! Не! БЛАГОРОДНАЯ! Я ХОЗЯИН СВОЕЙ ЖИЗНИ! И МЕНЯ ЗОВУТ Гиза!

– Гиза! Гиза, что с тобой? – Локтиан, который с улицы услышал крик жены, обнимал её за плечи.

Утро уже давно прошло, и солнце стояло в зените.

На лице его был испуг и вопросительный взгляд.

– Мы с Амирой уже давно проснулись, а ты так крепко спала, что мы не стали тебя будить. Но сейчас ты кричала, словно пыталась до кого-то докричаться или кому-то угрожала.

– Лок, мне очень плохо и холодно, дай мне всё, что у нас есть из одежды, и поставь воду на огонь, – сказала Гиза, стуча зубами. На улице было очень жарко, но Гиза словно замерзала.

– Что тебя снилось? – спросил Локтиан.

– Лок, я не уверена, что мне это снилось. Пожалуйста, сходи сегодня на охоту и расскажи потом мне всё, что ты увидишь: скорость рек, танцы деревьев, поведение животных, а главное, тех людей, которых ты увидишь. Только для начала побудь немного со мной и сделай мне что-нибудь горячего поесть.

3. Один безумец

Высокий странник в холщовой накидке и капюшоне, с тяжёлым копьём за спиной и двумя кинжалами за поясом шёл по вытоптанной дороге, по которой раньше, возможно, лавировали транспортные обозы, а теперь лишь только домашний скот жевал траву и гадил. Высокий рост и мощное телосложение говорили попутчикам, что это туф. Многих это настораживало, ведь после разделения мира большая часть туфов осталась в служении у эулитов. Но этот туф служил только одному – своему слову, данному однажды.

Далеко за ним осталась деревня, на месте которой раньше располагался большой город. В ней не нашлось места и дела для его рук и чистых помыслов. Туф не вызывает доверия у людей. А вызывает лишь вопросы у других туфов и эулитов.

Нет, он не предлагал никому свою помощь, но он искал тех, кому она будет нужна. И порой, спасая группу охотников от свирепого хищника, он видел лишь опасливый и подозрительный взгляд, не слыша ни слова благодарности. Ведь туф – слуга эулита, а эулит – наместник, возомнивший себя Богом. Вот уже как 10 лет он ушёл из Суссана, а ныне разрушенного города Гиза, и путь свой он видел только в том, что обещал Всевышней – прожить долгую жизнь и спасти как можно больше людей.

День и ночь от рассвета и до заката он был в пути. Бесконечные поля, леса, реки и горы он прошёл за эти годы. Он видел новый мир, новые поселения, слышал новые языки, которые эулиты придумывали, чтобы соседи и враги не могли понять, о чём они говорят. Мир изменился. Мир, в котором был один единый Бог, стал миром, где богов теперь много. И чем амбициознее был бог, тем он больше требовал. Боги хотели поклонения, жертв и подношений. Каждый соседний бог был неправильный.

Он видел, как группа охотников нападала на охотников из соседней деревни, как деревни нападали на соседей. Он видел, как воюют и примиряются города. Каждый жил своим миром и своими амбициями. Сколько осталось на земле этих богов и будут ли новые, теряют ли свои силы дети эулитов через поколения или становятся могущественнее и опаснее – это ещё только предстояло узнать.

Когда возникала конфликтная ситуация с охраной того или иного города, он старался уйти от проблем, ведь сил у него было много, но он помнил, что такое смерть: шрам на груди от руки хитина не давал об этом забыть. И если он хотел спасти как можно больше жизней, то вместе с тем не хотел ни у кого эту жизнь забирать.

Дар Всевышней, который одарил его божественным светом, верой и любовью, одновременно стал для него и проклятьем. Вероятно, он стал самым одиноким созданием на земле, где одни его боялись, а другие видели угрозу своей власти. Но он вспоминал своих друзей, вспоминал «маленького человека», который изменил его жизнь и целый мир. Мир, который должен стать лучше. Ведь он в это верил.

И так день за днём и год за годом он проходил всё новые и новые земли и тропы.

Одним рассветным днём, когда солнце уже вышло из-за горизонта и красные солнечные лучи становились жёлтыми, а небо голубым, он подошёл к краю обрыва, где дальше простирался пустынный каньон. Было самое время дать отдых своим ногам и полюбоваться рассветом, послушать утренний шум ветра в каньонах. Он закрыл глаза, ловя тёплые лучи солнца на своём грозном лице, вдыхая свежий воздух крыльями массивного носа.

– А-а-а-апчих, – чей-то чих выбил его из спокойствия. – О мать моя и этих драных наместников, какая же въедливая пыль, – послышался ворчащий голос рядом с плечом Тулара.

Тулар повернул голову налево и вниз. Рядом с ним сидел комичного вида старичок с пером в голове и в одной набедренной повязке.

– Стало быть, я чихнул, и надо сказать «будь здоров». Будь здоров, как ты здоров. Вот это силища, – говорил старик, но взгляд его был устремлен вперёд. В глазах его не было признаков жизни, он не моргал, а смотрел лишь в одну точку и улыбался. Этот человек был слепым.