Сергей Киселев – На краю бездны (страница 6)

Глава 6.

Горе рыцарь…

Соболев, приподнявшись со скамьи, огромной поварешкой наполнил пять мисок дымящийся кашей, по очереди передавая их по рукам. От смеси аппетитных запахов у собравшихся текли слюни, а желудки громко урчали от голода. Поставив последнюю миску перед собой, он из общей чаши-хлебницы выудил два больших ломтя свежеиспеченного пшеничного хлеба, один передав Ане, а второй положив рядом со своей кашей.

Усевшись на место, Соболев, не спеша, зачерпнув ложкой кашу подув на нее, отправил в рот. Она обожгла его язык, небу. Из глаз брызнули слезы, из носа сразу потекло, лицо запылало, налившись кровью до кончиков ушей. Кто-то явно не пожалел специй набухав их в кашу от всей души.

Раскрыв рот и часто задышав (по ощущениям у него из глотки готово было вырваться драконье пламя), он на ощупь потянулся за стаканом местного пойла, спеша затушить бушевавший пожар во рту.

Кто-то сунул ему в руку кружку. Соболев жадно одним залпом осушил треть стакана. Стало чуть полегче.

– Лучше? – Послышался рядом Анин голос.

– Подожди, дай отдышаться, – отдуваясь, смахнув слезы, прохрипел он.

Адское пламя постепенно утихало во рту.

– Я думала ты взрослый мальчик, а тебя в краску вгоняет даже такая мелочь как молотый перчик, – с легкой насмешкой произнесла она, изящным движением светской львицы зачерпнув на кончик ложечки немного каши, отправив ее в рот.

«Интересно, это-то, о чем я думаю?» – подумал Соболев, глядя на нее. Он давно вышел из возраста пылкой юности, когда тело было подтянутым, молодым, жилистым, а разум не испорчен зрелой уверенностью. В молодости он бы уже трепетал перед соблазнительницей, явно дававшей недвусмысленные знаки. Но сейчас он испытывал, чуть ли не ленивое, грешно сказать вялое спокойствие. Суетится, допускать в душу эмоции и всегда сопутствующие с ними тревоги он не спешил. Его настораживал её выбор. Из четырех мужчин «Гоп компании» как метко окрестил их Макс, Соболев был единственным мужчиной далеко за тридцать. Он отчетливо отдавал себе отчет, что давно не выглядел эталоном красоты. Объемный живот, последствия сидячей работы, не красит мужчину. И почему из молодых красавцев привлекательная женщина выбрала его, он хоть убей, не понимал. А пока он не разобрался, не спешил с выводами…

Аня, подумав, переменила позу, незаметно чуть придвинувшись к нему, прижавшись бедром к его ноге. Соболев, сделав вид, что ничего не произошло, стал увлеченно ковыряться ложкой в тарелке. Та, кинув на него лукавый взгляд, положила руку на его бедро.

«Эх, тебе бы красавица прочитать лекцию о женской целомудренности и блюдении частоты…», – думал он, чувствуя, как нарастает напряжения в штанах.

Прервав его мысли со стороны соседнего стола, послышался какой-то шум и гогот. Краем глаза Соболев увидел, как их «гоп компания» перестав жевать, подобралась. В воздухе так знакомо завеял запах неприятностей. Повернувшись, он увидел за соседним столом трех местных аборигенов. Такую своеобразную интернациональную бригаду из одного негра, определенно европейца, судя по поношенной одежды, хорошо загорелого белого с трудно определяемой национальностью и косоглазого пожилого типа, откровенно пожиравшего взглядом Анину попку при этом, что-то комментируя своим быковатым друзьям от чего вся тройка взрывалась хохотом.

«Покушали, называется, бля…».

Соболев быстро прокачал ситуацию. Трое грубиянов явно нарывались. Причина понятная – Аня. Тут как уже знал Соболев, с женщинами было туго. По приблизительным подсчетам, где-то одна представительница слабого пола на тридцать голодных мужиков. Конечно, не какого насилия или оргий охрана не допускала, но бывали случае, когда тестостероны били в голову и тогда происходила всякая хрень. И, похоже, это был наш случай.

Предстояла классическая кабацкая драка. Или на языке профессионалов, к которым он скромно причислял и себя бой на ограниченном пространстве. Скорый, со скупыми, но страшными ударами.

Негр и белый выглядели внушительными, с мощными бицепсами, но для Соболева не представляли серьезной опасности. Уж слишком ничтожен был шанс, что кто-то из них мог пройти серьезную на уровни государства боевую подготовку. А вот азиат был темной лошадкой. Соболев, конечно, понимал, что не все китайцы были Джеки Чанами и Брюсами Ли, но осторожность брала свое и он для себя отметил его как опасным противником.

– Джентльмены, вы мешаете нам обедать, – повысив голос, спокойно заявил он.

Один из грубиянов, лысеющий субъект самого что ни на есть затрепанного вида, белый в старых потертых шортах и расстегнутой на волосатой груди рубашки цвета морской волны полуобернулся к нему.

– И что за свинья тут гавкает?

– Ребята, я понимаю, вы тут одичали и превратились в таких грубиянов, – мягко и рассудительно говорил Соболев, надеясь еще договориться миром. – И я даже готов не заметить оскорбления… но прошу Вас по-доброму подобрать свои слюни и идите подобру-поздорову пока можете сами.

Белый, оскалившись поднялся со скамейки.

– А ты попробуй. Я сейчас выбью дерьмо из тебя, а потом займусь твоей кралей.

Соболев, грустно улыбнувшись, поднялся с места. Аня, поймав его за руку, тихо сказала:

– Не надо.

Он, ободряюще улыбнувшись, убрал ее руку.

– Не беспокойся моя леди, это много времени не займет.

Как не собран был Соболев, а не уберегся. Безжалостный мощный удар совершенно неожиданно обрушился на голову. Он еще успел отметить краем глаза движение. Еще успел сообразить, что скорость удара была нанесена на не человеческой скорости. И в следующую долю секунды он оглушено повалился на пол.

Соболев, жалобно застонав, очнулся. Яркий свет, проникая сквозь сомкнутые веки, заставил жмуриться. Голова гудела и кружилась, как будто ее самоотверженно использовали вместо барабана лет так сотню, если не две.

Рядом кто-то зашевелился, и к его губам прижалась чаша с водой. Сделав пару жадных глотков, он простонал:

– Голова раскалывается, – пробормотал он, плотно сжимая веки.

– И не удивительно. – Раздался Анин голос. – Ты так по тыкве получил, удивительно, как не заработал сотрясение.

– Так там сотрясать нечего, – хихикнул рядом Макс, – сплошная кость.

Соболев, разжав веки, всмотрелся в нависающее над ним встревоженное женское лицо.

– Что случилось, черт побери?

– Тебя вырубили с одного хука, – разъяснил Макс, сидевший в его ногах.

– Ты мой горе рыцарь, – серьезно сказала она, сменив мокрое полотенце на его лбу. – Кинулся защищать меня против хулиганов. Только драться мой кавалер оказывается, абсолютно не умеет.

Соболев пропустил слова Ани мимо ушей потерев виски, что помогло ему притушить головную боль.

– У него что-то не то было с руками.

– Эти ребята апгрейдили свои руки, – пояснил Макс.

Соболев перевел взгляд на молодого человека.

– Не понял. Не сочтешь ли ты за труд и объяснить?

– Как только тебя отрубили, появился Эрик Бьёрн и разогнал этих троих. Наш викинг хорош как Майк Тайсон. Свинг с правой, два молниеносных хука и готово, враг бежит. Красава. Короче, он пояснил, что эта троица за свою выработку купили себе мышечные усилители рук. Есть такие. Эти хреновины позволяют им повысить добычу руды в три раза. Дорогое удовольствие, но как ты уже прочувствовал на себе весьма эффективное.

Соболев, молча, согласился. Теперь было понятно, как он упустил удар. Хреново. Надо быть осторожнее. Да и скромнее, только появился, еще не освоился толком, а уже врагов нажил. Эх, скромнее надо быть, скромнее…

Глава 7.

Дом, родной дом

Рабочий цикл подходил к концу. Соболев, облаченный в скафандр, всем телом ощущал, как гудел от напряжения трос лебедки. Управляемая им кран-балка, неловко уцепив клешней захвата, огромный валун подтягивала его к транспортной платформе. Под ногами разверзлась гигантская воронка седьмой ствол-шахты. А над головой так близко, что казалось, протяни руку и дотронешься, сверкала яркая россыпь звезд.

Соболев паря над бездной на небольшой платформе, ругаясь, на чем свет стоит, сражался с рычагами управления. Руки выворачивало от напряжения, но он, привычно стиснув зубы, выводил валун по нужному коридору, заданному компьютером. Со своего рабочего места он с трудом различал других рабочих, копошащихся в шахте. Над поверхностью разрабатываемого астероида помигивая бортовыми огнями, то и дело мелькали челноки.

Соболев, уложив валун на транспортную платформу №36, перевел дыхание. По его расчетам они уже торчали здесь два месяца плюс-минус пару дней. Первые недели рабства оказались довольно простыми. Старый Беккер изо дня в день вбивал в их головы необходимые для выживания премудрости. Потом началась практика. Когда они набили руку в пилотировании скафандров, их пересадили на малые челноки и добывающие платформы. И снова учеба на этот раз в открытом космосе. За две недели их группа освоила весь имеющийся арсенал базы от спасательных средств до управления тяжелыми бурильными машинами. Постепенно измученные все усложняющимися тренировками они набирались опыта. К этому времени новоиспеченные старатели знали уже всех из своей артели и неплохо ориентировались в своей части базы.

Сама база, спрятанная в кратере небольшого планетоида, представляла собой пятиэтажное здание в форме трёхлучевой звезды – жилищно-административного комплекса, получившего у землян ласковое название «Звездный Клевер». Под основным зданием простирались километры подземных уровней, большинство из которых были давно заброшены. В центре базы, на пересечении лучей, находился небольшой космопорт с восьмью стартовыми площадками. Помимо основного комплекса в состав базы входил ряд дополнительных зданий, из которых особо выделялись: собственная башня энергостанции, доковая зона и огромный тепличный комплекс. Все сооружения базы были соединены между собой просторными подземными ходами и крытыми галереями. По слухам в каждом крыле содержались узники различных видов со своей атмосферой, силой тяжестью и всем необходимым для автономного существования. Между собой каждое крыло было изолировано мощными шлюзовыми камерами, со строго охраняемыми контрольно-пропускными пунктами, пересекать которые разрешалось в исключительных случаях и только охране. Рабочий цикл заключенных и зоны работ неведомыми хозяевами были распределены так, чтобы исключить возможность пересечения разных видов рабов. Земляне размещались в третьем крыле.