Сергей Ким – Харальд Поттер. Наследники Слизерина (страница 55)

Джордж ухмыльнулся и перекатился по полу, подхватывая левой рукой палочку и с неудобного положения лёжа ударяя парализатором по ногам опрометчиво высунувшейся из-за укрытия девочки. Ещё одно заклинание, и Луна была полностью обездвижена.

— Победа за близнецами Уизли! — провозгласил сидящий в уголке Харальд.

К поединщикам тут же бросились Невилл и Джинни, приводя их в чувство.

— Могу ли я задать вопрос вам, отец? — произнесла Сакура, которую Харальд переселил в этот пустующий класс, потому как для спальни мальчиков неожиданно резко подросший куст был уже слишком велик.

— А почему ты назвала меня отцом? — поинтересовался Поттер.

— Се просто, мой любезный лорд. Создатель мой вы, оттого решилась величать отцом я вас. Коль не по нраву это вам, смиренно я прощу прощения и вопрошаю, как же обращаться впредь?

— Ну, учитывая, что кроме Герми нас всё равно никто не понимает.… Эй! Только не вздумай называть Гермиону матерью! По крайней мере, называя меня при этом отцом. А то Дэнжер опять себе нафантазирует целую сагу сомнительного содержания…

— Благодарю, к сведенью сие я приняла. Коль просите об этом вы, я буду матушку просто леди Гермивоной величать.

Харальд вздохнул. Сакура была чудовищно интересным экземпляром, но её логика зачастую просто поражала. С другой стороны — а чего вообще можно ожидать от разумного хищного растения, считающего себя маленькой девочкой?

— Так что за вопрос-то?

— Насколько понимаю я правила сего турнира, все бьются лишь один на один. Отчего ж тогда два этих доблестных милорда сражаются супротив одной воительницы храброй?

— Вообще-то я в правилах постановил, что совсем необязательно биться один на один, — объяснил Поттер. — Да и вообще близнецы засчитываются за одного.

— Благодарю, отец, за обстоятельный ответ своей дщери неразумной.

Мальчик подумал, что меньше всего он в своей жизни ожидал, что станет в двенадцать лет отцом растения-хищника.

— Ай! — вскрикнула Лавгуд, хватаясь за правый глаз, когда с неё сняли чары.

— Что такое, Луна? — забеспокоилась Джинни, которая была одной из тех, кто теперь примкнул к общим тренировкам. Харальд рассудил, что чем народу больше, тем веселее. — Поранилась? Что такое?

— Сейчас… Да где же она…. Вот!

Рэйвенкловка подняла с пола небольшой предмет, достала откуда-то из-за пазухи крошечный металлический стаканчик размером с пару напёрстков, наполнила его водой из палочки и быстро прополоскала в ней найденную штуковину.

Остальные ребята на всякий случай подошли к ней поближе, чтобы узнать, что же произошло.

— А что это такое? — Симус не был бы собой, если бы не спросил.

— Сдерживающий мою тёмную силу артефакт, — Луна была верна себе.

— Контактная линза, — объяснила слегка прищурившаяся Гермиона. — Так вот что…

Луна достала линзу из стаканчика и обвела всех взглядом, вызвав неподдельный приступ интереса у всех.

Левый глаз девочки был таким же, каким и всегда — бледно-голубого цвета, а вот правый был неестественно изумрудного цвета. Пожалуй, он был даже более ярким, чем у Поттера.

— Гетерохромия, — с важным видом покивала Гермиона. — Разный цвет глаз.

— Я обычно скрываю своё Неблагое Око либо повязкой либо этим артефактом, вырезанным из вечного нетающего льда, привезённого из земель йотунов, — с самым невозмутимым видом выдала Луна, вставляя линзу себе в глаз. — Открытое Око опасно как для других, так и для меня, даже несмотря на многовековые тренировки. Оно искажает всё вокруг себя и может даже стать причиной прорыва в наш пласт реальности хмари Асфодилонского луга…

— При гетерохромии один из глаз может иметь дефекты зрения типа дальнозоркости или близорукости, — спустя некоторое время, потраченное на осмысление услышанного потока сознания, произнесла Грейнджер.

— Составь переводчик с лавгудовского на английский, — с ухмылкой предложил Рон.

— Очень смешно, Ромуальд.

— Поединки идут один за другим!..

Поединки действительно шли один за другим, и заседание Комитета Безопасности в целом легко могло затянуться на несколько часов в связи с возросшим числом участников.

Собственно, Харальд не ставил себе целью создать какой-то боевой отряд, но обученных хотя бы элементарным навыкам боя магов гораздо лучше вербовать, чем недоучек, которые станут лишь полиролем для волшебных палочек врагов.

Незаметно подтянулся практически весь второй курс Гриффиндора, а следом за ним и первый. Прибыли рекруты из Хаффлпафа и Рэйвенкло. За Лавандой какой-ткаким-то образомо увязалась и Дафна, став первой слизеринкой в Комитете.

Кроме Луны и Гермионы из девочек никто не выказывал как способностей к ведению магического боя, так и желания в нём участвовать. У Грейнджер было и то, и другое, так что противником она оказалась даже посильнее многих мальчишек, чем вызывала довольно существенный разрыв шаблона. От прилежной ученицы ожидали лишь чисто теоретических знаний, но оказалось, что Гермиона не так уж слаба и в практике.

Лавгуд поединки нравились, хотя вот сил у неё как раз и не доставало. Если тот же Дин умудрялся одним-единственным парализующим заклинанием обездвижить не просто ногу или руку, а всё тело сразу, то у Луны получались лишь короткие и точечные импульсы. Впрочем, это она с лихвой компенсировала потрясающей точностью и умением не просто швыряться заклинаниями, стоя на месте, как делали многие, но и грамотными перемещениями в бою.

Кстати, именно за Лавгуд следом и пришли те же Лаванда и Парвати, не оставляющие попыток превратить рэйвенкловку в персональный манекен для примерки разнообразных нарядов.

Правда, подружки тут же были вынуждены последовать Восьмому правилу и принять бои на правах новичков.

Браун вполне ожидаемо была вырублена на двадцатой секунде боя с Луной, Парвати же продержалась дольше — почти минуту.

Следующие несколько собраний Комитета подружки пытались отсидеться в стороне, предпринимая время от времени лишь поползновения в сторону Луны. Однако на такое поведение им было высказано решительное фу и поставлен ультиматум — либо они что-то делают, либо Луна самолично погонит их до самой башни Гриффиндор грязной тряпкой.

В итоге большая часть девочек разучила пару-тройку самых элементарных защитных заклинаний, после чего в основном занимались приведением в чувство и первой медицинской помощью другим поединщикам.

Впрочем, при тренировках всё равно царил здоровый энтузиазм, вызванный нехилой мотивацией в виде всё ещё бесчинствующего в коридорах Хогвартса Того-что-пускает-кровь, как кто-то его нарёк.

Пока кто-то сражался на палочках, другие приводили только вышедших из боя в порядок, обсуждали домашние задания или даже делали их тут же, да и просто болтали.

Общая численность Комитета Безопасности превысила две дюжины человек.

Очередной кирпичик по созданию Корпуса Альбион был заложен.

— …всем происходящим, потому как это настолько ужасно, что я просто… — горестно вещал Локхарт, стоя за преподавательской кафедрой.

— Пятьдесят три… — флегматично произнёс Рон, рисуя в тетради очередную палочку.

— Чего «пятьдесят три»? — вяло поинтересовался Симус.

— За этот урок этот павлин произнёс слово «ужасно» уже пятьдесят три раза.

Вообще-то, повод ужасаться был. За истекший месяц странным нападениям подверглись уже почти три десятка человека. По одному в день. Со всех факультетов, обоих полов и различных курсов.

Все однотипные — учеников вырубали заклинанием, а затем резали левую руку, пуская кровь. Не насмерть, Слава Богу, но дети уже начали отчётливо побаиваться ходить по прежде хоть и мрачноватым, но гостеприимным коридорам школы.

Преподаватели наперебой выступали перед общественностью, обещая поймать злодея и если уж не засадить в Азкабан, то уж совершенно точно выгнать из школы.

Атмосфера в Хогвартсе постепенно накалялась. Квиддич уже больше не собирал полный стадион болельщиков, да и сами игроки проводили матчи без особого азарта. Не считая разве что конкретно двинутого на метлоспорте Оливера Вуда. Старые развлечения и игры были крепко заброшены, и даже отработки по вечерам больше не назначались. Парочки со старших курсов прекратили шастанья после отбоя, поодиночке вообще никто больше не мотался — боялись.

Харальд как обычно не слушал разливавшегося соловьём Локхарта, а что-то сосредоточенно чиркал на задней странице тетради.

— Что делаешь? — поинтересовался Рон, обращаясь к сосредоточенно пишущему что-то Харальду.

В крайнее время Уизли по просьбе товарища время от времени помогал либо притащить какую-нибудь очередную непонятную штуковину, либо сделать пару вычислений, пока Поттер был занят чем-то более серьёзным.

Целью этих исследований Рон вполне разумно интересоваться не стал. А зачем? Наверняка очередной сногсшибательный проект гениального полководца, мага и учёного по фамилии Поттер.… То есть, с высокой долей вероятности, Уизли бы ни хрена не понял, что там предполагалось сделать.

Что-что, а в плане одержимости знаниями с Харальдом могла посоперничать только Пай-девочка… Довольно помрачневшая и погрустневшая за последнее время. Гермиона выглядела хмурой и не выспавшейся, впрочем, этого мало кого беспокоило — половина студентов такие же ходили.

— Бог создал людей неравными, — изрёк Поттер, отрываясь от своей писанины. — Полковник Кольт уравнял их. Сержант Калашников пошёл дальше — он уравнял целые народы, а доктор Оппенгеймер поставил вровень людей и богов войны. Я же собираюсь всего лишь уравнять неизвестных злобных и юных недоучившихся магов в стенах этого общеобразовательного учреждения.