Сергей Кэн – Хроники Архитектора Каменный код (страница 2)

— Эй? Хьюстон? У нас проблема…. Оператор завис, требуется перезагрузка. Или это новый уровень медитации? Созерцание кружки с холодным кофе? — голос Кати, резкий и четкий, как команда на терминале, вывел его из ступора.

— А? Не, не завис… — Максим обернулся, снял очки и протер переносицу, оставив на ней красноватый след. На его лице застыло выражение вселенского страдальца, в чей райский сад влез червь системной ошибки. — В ад попал. Сразу на девятый круг, который отведён для программистов, вечно работающих с легаси-кодом.

Он сделал паузу, глядя на её склонённый профиль, освещенный голубоватым свечением экрана. Скажи ей, — настойчиво стучало в висках, как назойливый системный процесс. Скажи, что ты скучаешь. Скажи, что всё это — ерунда, и давай просто сбежим. Куда-нибудь. — Мой код сегодня разумнее той игуаны, которую ты так отчаянно хотела завести на первом курсе. Помнишь, рассказывала, что она сдохла через неделю, потому что ты не знала, чем её кормить? Вот и мой код ведёт себя ровно так же — тихо умирает, а вот от чего — непонятно…

Он надеялся, что это вызовет улыбку, хоть какую-то искру прежней легкости, тот самый «пинг» отклика. Но Катя лишь фыркнула, не отрываясь от PDF-ки какого-то древнего манускрипта, ее пальцы быстро листали страницу за страницей.

— Не упоминай Татусю. Она была молчаливой по природе своей. А вот ты уже час как пялишься в окно, будто там прописано решение всех твоих проблем. Иди уже, сделай что-нибудь. Сходи к Тёме, тебе нужна смена обстановки. Помоги ему, он вчера опять жаловался на жизнь, что бизнес его «забуксовал на старте великого пути, как телега в весенней грязи». Цитирую!

Катя, как всегда, была права, как отлаженный набор команд. Сидеть и пялиться в окно, пытаясь отладить не только код, но и свои чувства, — не решение проблемы. Всего лишь отсрочка, бесконечный цикл самокопания.

Возможно, там, в этом хаотичном мире Тёмы, среди пыльных «раритетов» и наигранной самурайской мудрости, он найдёт хоть какой-то ответ. Или хотя бы на время забудет о зависшем проекте и о той невидимой стене, что медленно, но верно росла между ним и женщиной, которую он всё ещё любил больше всего на свете, даже самого идеального, безупречно работающего кода.

— Ладно, — сдался он, поймав свой усталый взгляд в отражении на тёмном экране монитора, где угадывались лишь контуры его собственного изможденного лица. — Может, хоть вид его нового «самурайского» халата с шиворот-навыворот драконами поднимет мне настроение. Или окончательно добьёт. Испытаю удачу, как в русской рулетке с шестью патронами.

В этот момент на столе завибрировал телефон Максима. На экране высветилось имя «ТЁМА-САМУРАЙ». Максим вздохнул, словно принимая неизбежное, и взял трубку.

— Братан, привет! Слушай, срочно тебя прошу, загляни ко мне! — послышался взволнованный, почти панический голос Артёма. — Получил партию умопомрачительных артефактов! Настоящая японская катана эпохи Эдо! Ну, почти. В смысле, не Эдо, но очень старая! Ты должен это увидеть, это же просто песня, а не клинок!

Максим скептически поднял бровь, хотя на том конце провода этого видно не было.

— Тёма, в прошлый раз твоя «старинная» катана благополучно распалась на две части, когда я попытался взять её в руки. Напомни, откуда она была, с «Али-экспресс» или из «Фикспрайса»? Мне просто для каталога ментальных ошибок.

— Макс, как ты можешь! — в голосе Тёмы зазвучала театральная, наигранная обида. — Это совершенно уникальный экземпляр! Я жизнь готов за него отдать! Просто... концы с концами надо свести, аренду платить... Ну ты понял. Зарплату же скоро получишь? Золотые руки твои должны же на что-то существовать!

Максим покачал головой, пытаясь сохранить строгость, однако усмешка уже пробивалась сквозь маску невозмутимости. Этот ритуал повторялся с завидной регулярностью, как ежедневный билд проекта.

— Ладно, ладно, буду через час. И да, привезу тебе кофе и тех самых пирожков, без которых «путь воина», по твоим же словам, немыслим и теряет всякий самурайский лоск.

— Вот и славно! Жду, братан! Процветание и гармония должны посетить мое скромное пристанище! — Тёма просиял в трубке и бросил, словно отрубив связь.

— Ну что, самурай в очередной раз зовет на помощь? — спросила Катя, когда Максим положил телефон на стол с тихим стуком.

— Ага. Очередной «раритет с Али-экспресс» требует выкупа, — он поднялся с кресла и потянулся, его кости хрустнули, будто протестуя против смены позиции. — А ты не хочешь составить компанию? Может, найдешь что-нибудь для своего диплома среди его «сокровищ»? Вдруг там завалялся трактат по некромантии или рецепт зелья для усмирения строптивого программиста?

— Я ещё полчасика посижу над этой главой, — Катя уже снова уткнулась в экран, проводя пальцем по строчкам древнего текста, ее брови были сдвинуты в сосредоточенной гримасе. — Доделаю вступление и догоню тебя. Обещаю. Как переведу этого упрямого латинского автора с его витиеватыми оборотами на человеческий язык.

— Ладно, — сдался он, поймав свой взгляд в отражении на тёмном экране монитора. Усталое лицо, тёмные круги под глазами, словно от долгой работы в неправильной цветовой гамме. «Надо выходить», — приказал он себе мысленно, как бы запуская скрипт на выполнение действия.

Одеваясь в прихожей в одиночестве, он слышал лишь назойливый стук дождя по крыше, монотонный, как метроном. Этот вечер явно складывался не по плану, словно кто-то переписал сценарий в самый последний момент. Единственным светлым пятном в нем мог стать разве что тот самый самурай в синем халате. Натягивая куртку, Максим мрачно размышлял, что даже поход к Тёме — это какая-то программа с заранее известным, предсказуемым результатом. Друг будет размахивать очередной безделушкой, он вручит ему деньги, они выпьют кофе, и всё повторится по кругу, как зацикленный алгоритм. Предсказуемо. Надёжно. И как-то... одиноко, несмотря на присутствие другого человека.

— По пути, купи молока! — крикнула ему вдогонку Катя, снова погружаясь в изучение судебных протоколов над салемскими ведьмами, ее голос донесся из-за двери приглушенно. — Настоящего, а не той белой жидкости, что ты в прошлый раз принёс. А потом оправдывался глотая слова и глядя в пол!

Максим лишь мотнул головой, выходя на промозглую улицу, в объятия вечерней московской хмари. Холодный осенний ветер тут же обжег лицо, а дождь, который он так ненавидел, принялся методично, с почти машинной точностью заливать за воротник. Он ненавидел этот дождь. Ненавидел эту серую московскую хмарь, в которой тонули все тёплые воспоминания о лете, как архивные файлы на давно не чищенном жестком диске. Но ещё больше он ненавидел то, как эта хмарь проникала внутрь — в отношения, в работу, в душу, меняя их внутреннюю архитектуру без его согласия.

Спустя пятнадцать минут, промокший и слегка продрогший, он уже стоял под знакомой аркой, чувствуя, как капли с козырька падают ему за шиворот. Магазин Артёма располагался в арке старого дома, в двух шагах от шумной Садового кольца, но словно в другом, параллельном измерении, где время текло медленнее, а законы экономики действовали с точностью до наоборот, напоминая сбой в матрице.

Пахло здесь пылью, старой бумагой, древесиной и сладковатым, немного удушающим ароматом дешёвых благовоний, которые Тёма жёг, «чтобы отогнать дух банкротства и привлечь дух процветания». Дух процветания, судя по всему, постоянно путал адрес, предпочитая более респектабельные места.

Сам виновник торжества сидел за прилавком, увлечённо начищая до блеска какую-то металлическую чашу, похожую на ту, из которой в кино кормят бездомных псов. На нём был тот самый халат — ярко-синий, с золотыми драконами, криво сидящий на плечах и делающий его похожим на потерявшегося члена китайской оперы, отчаянно пытающегося вспомнить свое место в партитуре.

— А, самурай! — Максим поставил на прилавок с таким видом, будто вручал государственную награду, пакет с двумя банками кофе «для офиса» и тремя пирожками с капустой, от которых уже начинал исходить соблазнительный аромат. — Привёз тебе гвоздь программы твоего бизнес-плана. Кофеин и быстрые углеводы. Основа выживания в суровом мире ритейла, где каждый покупатель — это воин, а каждая продажа — сражение.

Тёма вздрогнул и чуть не уронил чашу. Его глаза, обычно добрые и немного растерянные, были полны ложной, наигранной сосредоточенности.

— Макс! Не пугай так! Я почти достиг состояния «мусин» — сознания без мыслей! А ты врываешься, как ураган, со своим... своим меркантилизмом и прагматизмом, разрушая хрупкий дзен моего уединения!

— Ураган по имени «Реальность», — Максим окинул взглядом забитые самым разным хламом полки, с которых на него смотрели пустые глазницы фарфоровых кукол и тускло поблескивала дешевая бижутерия. Тут был настоящий археологический бедлам: от явно новых, но искусственно состаренных кинжалов с надписью «Сувенир из Дагестана», до потрёпанных книг в кожаных переплётах с заглавиями вроде «Тайны пирамид: наследие инопланетян». — Как путь воина? Не сломлен под натиском суровых рыночных реалий?

— Самурай не сломлен! — Тёма важно поднял палец, и рукав халата съехал, открывая татуировку с единорогом, сделанную в далёкой и беспечной юности, когда мир казался проще. — Он лишь проверяет свою стойкость в суровых испытаниях. Рынок — мой новый сёгун, беспощадный, но справедливый. Учусь у него. Каждая неудача — это урок. Каждый рубль убытка — это плата за знание, которое бесценно.