Сергей Кэн – Хроники Архитектора Человеческий фактор (страница 2)

Максим и Катя, наблюдавшие эту сцену с лестницы, переглянулись.

— Я сейчас упаду, — прошептала Катя, давясь смехом.

— Держись, — ответил Максим, у которого тоже губы предательски подрагивали.

— Макс! — Артём заметил их и сразу переключил внимание. — Идите сюда! Будете свидетелями моей победы над косностью мышления!

— Мы лучше в сторонке постоим, — дипломатично ответил Максим. — Чтобы не спугнуть твою энергетику.

— Правильно, — кивнул Артём и снова повернулся к Петровичу: — Значит, так. Вот здесь стеллаж, здесь витрина, а здесь мы поставим диван для посетителей. Чтобы они чувствовали себя как дома.

— Диван? — Петрович покосился на облезлое чудо мебельного искусства. — Это ты диваном называешь? Я такие в пионерлагере видел. Ещё в прошлом веке.

— Это винтаж! — Артём аж задохнулся от возмущения. — Это раритет! Это стиль!

— Это рухлядь, — спокойно ответил Петрович. — Но дело твоё. Только я на этот диван гарантию не даю. Сядет кто потяжелее — и прощай, винтаж.

— Ты не понимаешь! — Артём схватился за голову. — Ладно, идите уже. Я сам тут всё додумаю.

Петрович с рабочими, посмеиваясь, удалились в подсобку — видимо, обсуждать, как лучше выполнить «стратегический план».

Катя наконец дала волю смеху.

— Артём, ты гениален! Кутузов, Наполеон, теперь ещё и диван-раритет! Ты коллекционируешь исторические образы?

— Я просто пытаюсь создать идеальное пространство! — Артём обиженно надулся. — Никто не понимает тонкой душевной организации художника.

— Мы понимаем, — успокоил его Максим. — Очень даже понимаем. Продолжай в том же духе. А мы пока коробки разберём.

— Ага, — кивнул Артём и уже тише добавил: — Петрович, конечно, тот ещё персонаж. Но дело своё знает. Я специально с ним так, чтоб не расслаблялся.

— Конечно-конечно, — серьёзно кивнула Катя, но глаза её смеялись. — Стратегическая хитрость.

— Именно! — Артём гордо вскинул подбородок и отправился мерить рулеткой что-то в дальнем углу.

Максим с Катей переглянулись и, давясь смехом, пошли разбирать коробки.

Жизнь в новом доме определённо обещала быть весёлой.

— Макс! — Артём обернулся. — Помоги лучше шкаф подвинуть. Вон тот, тяжёлый. А то грузчики уже ушли, а нам ещё книги расставлять.

Шкаф был старым, дубовым, с резными дверцами — одна из первых покупок Артёма для магазина. Максим подошёл, примерился.

— Вдвоём не справимся, — сказал он. — Тяжёлый.

— А ты магией? — Артём понизил голос и заговорщически подмигнул.

— Артём, мы же договаривались: без глупостей, пока рабочие здесь.

— Да они уже уходят, глянь.

Действительно, рабочие собирали инструменты, прощались с прорабом и выходили на улицу. Через минуту в магазине стало тихо.

— Ну? — Артём с надеждой посмотрел на Максима.

— Ладно, — сдался тот.

Он подошёл к шкафу, положил ладони на резные дверцы, прикрыл глаза. Архитекторское зрение включилось мгновенно — он видел структуру дерева, точки напряжения, вес. Аккуратно, чтобы не развалить древний дуб, он приподнял шкаф над полом сантиметров на пять и передвинул к нужной стене.

— Готово.

— Красота! — восхитился Артём. — Вот это сервис! Надо было тебя вместо грузчиков нанять, сэкономили бы кучу денег.

— Я тебе не по карману, — усмехнулся Максим.

В этот момент из подсобки вышла Катя, отряхивая джинсы от пыли. Рабочая одежда сидела на ней довольно соблазнительно, подчеркивая точеную фигурку, а стянутые волосы в небрежный хвост только довершали образ.

— Я там разобрала половину коробок, — объявила она. — Книги можно ставить на стеллажи. Артём, у тебя там такое старьё, что музей позавидует.

— Не старьё, а раритеты! — поправил Артём. — Это наша кормилица.

— Ага, пока что кормилица только пылью.

Катя подошла к Максиму, чмокнула его в щёку и устало опустилась на диван.

— Я сейчас усну, — призналась она. — Восемь коробок с книгами — это перебор.

— А диплом? — спросил Максим.

— Диплом подождёт. Я заслужила отдых.

Из подвала поднялась Софи. Она становилась всё плотнее с каждым днём — сейчас её можно было принять за живого человека, если не присматриваться. Только лёгкая полупрозрачность в лучах солнца выдавала призрака.

— Там внизу ещё три ящика с посудой, — сообщила она. — Артём, ты уверен, что нам нужно столько чашек?

— Это не чашки, это антиквариат! — возмутился Артём. — Вон те, с золотым ободком, вообще восемнадцатый век!

— Они треснутые, — заметила Софи.

— Это не трещины, это патина!

Катя рассмеялась.

— Артём, с тобой не соскучишься.

— Я знаю. — Артём гордо выпрямился. — Кстати, Софи, ты как? Освоилась?

— Да, — Софи обвела взглядом помещение. — Здесь хорошо. Светло. Тепло. И люди хорошие.

— Ну вот, — Артём растроганно шмыгнул носом. — А говорили, призраки злые.

— Я исключение, — улыбнулась Софи.

Они продолжили разбирать коробки. Рыжик, устав от безделья, спустился вниз и принялся охотиться на солнечных зайчиков, которые плясали на стенах от яркого февральского света. Иногда он замирал, глядя в угол, и тогда Софи тоже смотрела туда, но ничего не говорила.

Всё было спокойно.

— Слушайте, — вдруг сказал Артём, разбирая очередную коробку. — А где моя любимая кружка? Та, с единорогом?

— Опять? — вздохнула Катя. — Артём, она же разбилась ещё в старой квартире. Я тебе говорила.

— Не может быть! — Артём заглянул в коробку, перерыл её. — Я её берёг! Она мне дорога как память!

— О памяти надо было думать, когда ты её в раковину уронил.

Артём поник.

— Это была не просто кружка. Это был символ. Мой единорог... моя муза...

— У тебя была кружка с единорогом? — удивилась Софи.

— Да! С розовой гривой и радугой на боку. Я из неё только по праздникам пил.

Катя прыснула.

— Боже, какой позор.

— Не позор, а стиль!