Сергей Казанцев – Мульхэн (страница 6)

Попытался завести двигатель, но, как и ожидалось, ничего у меня не получилось, бензин давно закончился, скорей всего ещё ночью. Немного пошевелив конечностями, чтобы разогнать кровь, принялся обдумывать своё положение и как из него выйти. Нужен был обзор, чтобы оглядеться вокруг, принять наиболее правильное решение, а наледь на окнах не давала сделать это в полную меру. Пришлось ждать, когда волки потеряют интерес к останкам косули и уйдут по своим делам.

К тому времени солнышко поднялось полностью и освещало окрестности сквозь хмурые тучи, которые грозились разверзнуться новым снегопадом. Для меня такое событие было совершенно некстати, того снега, что уже выпал, вполне хватало, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. Если снег продолжит падать с неба, тогда я полностью потеряю возможность передвигаться. Попробуйте пройтись по рыхлому снегу глубиной метр и более без специальных устройств: лыж, снегоступов – правильно, это практически не возможно. На это уходит столько сил и энергии, что пара метров такой прогулки – сущий ад. Только поэтому косуля не смогла убежать на своих острых копытах от волков с их широкими и мягкими лапами, хотя неизвестно, был ли у неё вообще шанс убежать от стаи волков.

«Снегоступы!» – вдруг пробежалась мысль в моей голове. Чёрт, как это я сразу до этого не додумался. Ведь снегоступы в моём положении – самый лучший выход. Изготовить их не составит труда. Тут главный принцип, чтобы твоя подошва стала как можно шире, а дальше физика рулит. Теперь уже с большим интересом огляделся в салоне Патриота в поисках подходящих материалов – всё-таки это не моя машина.

В багажном отделении находились две увесистые сумки. Вытащил их в салон на заднее пассажирское сиденье, осмотрел содержимое. Ничего ценного для меня – тряпки, как мужские, так и женские. Из всего, что я обнаружил в этих сумках, могла пригодиться лишь бутылка коньяка в коробке, такие обычно несут на взятку или чтобы порадовать руководство, сделать его более лояльным по отношению к вам. Но вот прямо сейчас заниматься пьянством было бы верхом дебилизма, поэтому я убрал коньяк в бардачок, где нашёл небольшой перочинный нож, кучу разных бумаг и блок сигарет с фильтром. Ещё раз внимательнее огляделся в салоне и багажнике.

В багажном отделении имелись две лавки, расположенные с двух сторон по корпусу. Они были сложенные, закреплённые к боковым стенам корпуса автомобиля специальными ремнями, чтобы не мешались. Вот они как раз и задержали моё внимание на себе чуть больше положенного. Ножка, а верней металлическая дуга, выполняющая роль опоры при раскладывании этих лавочек для дополнительных сидячих мест, привлекла моё внимание не зря, у меня сразу родился по отношению к ним план, тем более их было две – на каждой лавочке по одной. Перебравшись в багажник, я осмотрел их и понял, что это то, что мне нужно. Далее пришлось немного повозиться, чтобы их высвободить из специальных петель на дне обшитых тканью боковых лавочек.

Внутри салона, хоть и большого автомобиля, такого как УАЗ Патриот, не так много места, чтобы развернуться в полную меру, пришлось приспосабливаться, так как необходимо было эти две ножки-дуги выпрямить. Конечно, пустыми руками я бы вряд ли это дело осилил, я не качок, который может металлические трубки гнуть руками. Но используя пространство между сиденьем и полом машины, рычаг, я вполне быстро справился с этой задачей. Получились две трубки полтора или более метра, не идеально прямые, конечно, но этого и не требовалось.

Далее всё так же используя рычаг, я согнул две трубки пополам, так что получилось что-то вроде двух треугольников с тридцатью градусами в месте изгиба, длиной более полуметра. Это был каркас снегоступов, а его оболочку, обшивку я решил сделать из резинового коврика, что лежал в том же багажном отделении, его размера как раз хватало на два снегоступа. Вырезал с помощью перочинного ножа два лоскута и положил их продолговатыми пупырышками против скольжения вниз, чтобы со снегом была лучшая сцепляемость, а ровной, гладкой стороной к подошве. Используя ремни безопасности вместо верёвок и нитки, пришил резиновую основу к металлической трубке, каркасу, продевая сквозь проделанные ножом в резине дырки, широкий ремень безопасности. Чтобы снегоступы держались на ноге, изготовил из тех же ремней завязки, похожие на крепление охотничьих лыж. Ничего сложного: два ремешка, закреплённые на носке и пятке. Снегоступы получились тяжёленькими из-за толстого резинового коврика, но зато широкие и длинные, почти как маленькие охотничьи лыжи, да и весом почти такие же.

Открыв водительскую дверь, я первым делом прислушался. На улице по-прежнему властвовал мороз, минус двадцать не меньше. Поднялся небольшой ветер, всё вокруг прямо кричало, что проклятая снежная пурга впереди. Кроме как скрипа качающихся деревьев и завывания проклятого ветра я не услышал, поэтому открыл дверь шире и выглянул наружу, вдохнув морозный воздух полной грудью.

Убедившись, что волки ушли, я положил на снег сделанные только что снегоступы и принялся их завязывать прямо на ботинки, не забывая при этом постоянно сканировать окружающее пространство на предмет опасности в виде стаи волков. Сделав круг вокруг УАЗа, я убедился, что снегоступы работают и, несмотря на их вес, передвигаться в них гораздо комфортнее, чем бороться со снегом, постоянно проваливаясь чуть ли не по пояс. Теперь я уверенно держался на ногах и мог спокойно разглядеть ледник, находящийся от меня метрах в пятидесяти.

Разбившаяся о неровности рельефа, будучи когда-то цельной ледяная глыба, внушала уважение. Ледник, сползший с вершин гор, имел колоссальные размеры. Наверное, такая глыба могла заполнить чистой прозрачной водой не один пруд средних размеров. Лёд был настолько чистым, что переливался синевой, а при свете солнца становился ясным. Взобраться на такую глыбу, а тем более преодолеть её – задача не из лёгких. Хотя, наверное, опытному скалолазу эта задача не показалась бы сложной, но безопасной он её бы точно не назвал. Даже с того места, что наблюдал я, было понятно, что там, наверху ледника, особенно в его средней части продолжается движение льда, а то что я вижу огромные глыбы по краям – это всего лишь выдавленные куски льда. Прислушавшись, мог однозначно сказать, что сквозь ветер и скрип деревьев я слышу шелест медленно двигающегося льда. Наверное, если бы на улице была бы хорошая, тихая погода, этот монотонный, величественный треск был бы слышен на всю округу.

Взглянув на гору, до которой я так и не добрался из-за ледяной ловушки, я удивлённо приподнял глаза. Насколько я помнил, сразу после моста дорога поднималась прямо вверх и только потом поворачивала налево, теряясь в деревьях, поросших на Байкальских горах. Но сразу после ледника, под которым остался мост, узкой полосы, поднимающейся в гору, засыпанной снегом, а, следовательно, белого цвета не наблюдалось – гору покрывал сплошной лес. Я посмотрел направо, затем налево, как будто дорога могла под воздействием каких-то неведомых сил переместиться в сторону. Естественно, знакомой полосы-дороги я не увидел, она исчезла; передо мной стояла гора, поросшая величественными деревьями.

Как такое возможно, я затруднялся ответить, так как в моей жизни не было примеров, с чем это событие можно было сравнить. Если бы деревья на соседней горе повалило, например, от землетрясения, созданного двигающейся тяжёлой льдины. При этом они упали бы сплошным ковром, закрывая собой дорогу. Или спустившийся ледник был бы настолько большим, что закрывал бы её своей массой, то ещё можно было бы понять. Но гора через ущелье не выглядела пострадавшей, просто дорога исчезла, и это выбило меня из привычной среды понятного и известного мира.

Такая новость не просто шокировала меня, я оцепенел от представшего зрелища. Время как будто отключилось – ветер, звуки всё исчезло. В голове билась лишь одна мысль: «А где дорога?». Не знаю, сколько я так простоял. Наверное, долго, так как успел изрядно замёрзнуть, именно холод и вытащил меня из состояния ступора.

– Стоп. Вчера я спускался на УАЗе, когда уже темнело. Мог, ли, я перепутать дорогу? Ну, свернуть, например, не туда.

От этих мыслей появилась надежда, я оглянулся назад, посмотрел в гору позади себя, откуда я приехал. Мозг при этом пытался перекричать мои мысленные надежды:

– Здесь одна дорога, и ты об этом прекрасно знаешь – свернуть просто некуда. Тем более вон, посмотри, по обочинам стоят другие автомобили, занесённые снегом, некоторые из которых ещё вчера мигали аварийными огнями. Сегодня, при свете дня ни одного огонька не видно, по всей видимости, заряд аккумуляторов и бензин за двое суток закончился, тем более на морозе. Эти автомобили как-то сюда попали, откуда то приехали, а оказаться они тут могли только проехав по той самой дороге, которая исчезла.

Как бы мой мозг меня не убеждал, что других дорог нет, я, всё же стараясь передвигаться по утрамбованному следу УАЗа, направился вверх. Мне необходимо было убедиться, что моя рациональная часть права и дорога действительно одна, а значит перепутать, свернуть не туда я не мог. Только после этого я мог со стопроцентной уверенностью сказать, что в темноте передвигался по той самой дороге, по которой приехал сюда. Не убедившись в этом я был на грани нервного срыва. Что будет, если я удостоверюсь в том, что свернул на другую дорогу, которую совершенно не заметил, когда вместе с девушками на скорости, колонной поднимались в эту гору.