Сергей Казанцев – Мульхэн (страница 5)

Вода с едой полетели в салон Патриота. Как только я был готов, я закрыл свою машину и пересел окончательно в УАЗ. Тросики, буксировочные ремни, натянутые на шины колёс, конечно, улучшили проходимость. Но приходилось передвигаться потихоньку, в натяг, чтобы колёса меньше проскальзывали, а это не больше двадцати-тридцати километров в час.

Отъехав от своей хонды на сто метров, я опять встал. Впереди, на бампере и даже капоте скопился снег, мешающий дальнейшему движению. Лопаты я так и не нашёл, да и не искал, если честно, задачи были совсем другие, пришлось вручную, с помощью рук и ног откидывать накопившийся снег.

Изрядно замёрзнув, продолжил свой путь, уже подсознательно понимая, что если так каждые сто метров буду чистить снег, то о движении на машине можно забыть. Вокруг на обочинах виднелись вставшие в снегу автомобили. Некоторые до сих пор мигали аварийными огнями, другие просто стояли тёмным пятном в ровной снежной глади.

Ночь наступила быстро, света фар хватало, чтобы разглядеть дорогу впереди. Я передвигался не спеша, преодолевая метр за метром. Позади мой след терялся за поворотом; впереди я приближался к небольшому мосту, который должен был вскоре появиться, преодолев который мне придётся взбираться в гору. Пускай она не такая большая, с которой я спускался в данное время, но лежащий на ней снег создавал очень серьёзное препятствие. У меня были серьёзные сомнения: сможет ли УАЗ взобраться на подъём примерно шесть градусов по почти метровому снегу. Ведь спускаться вниз по почти такому же склону пришлось очень долго, спуск постоянно был сопряжён с риском застрять, а вот движение вверх куда гораздо сложнее. Иногда я слышал, как один из ремней или цепочек от напряжения рвётся на одном из колёс. Ремонтом было некогда заниматься, приходилось двигаться дальше.

Появление из темноты моста, верней в свет фар попал участок, где должен был находиться мост, после которого начинался подъём на следующую гору, привёл меня в ступор. Сразу стало понятно, почему до сих пор нет спасателей. Вместо моста впереди виднелась ледяная стена высотой не меньше пяти метров. Посмотрев вверх и вниз ущелья, стало понятно, что ледник, находящийся на вершинах гор, сполз по ложбинке горного ручейка, напрочь снеся мост и наверняка находящиеся на нём автомобили, перегородив на многие сотни метров проход сверху и снизу горы. Сам ледник во время движения разрушился, превратившись в скопище огромных по размеру льдин, которые острыми своими краями, словно зубы пираньи, скалились на всё окружающее вокруг.

Преодолеть пятиметровый в высоту ледник было не под силу любой технике. Даже если постараться и подняться на ледник на своих двоих, словно скалолаз, попытаться перейти на другую его сторону, то пришлось бы очень серьёзно рисковать. Наверняка эта ледяная река до сих пор не стабильна и в любую секунду может продолжить движение вниз, перемалывая льдинами всё, что попадётся на пути.

И ещё, я не видел с другой стороны ледяной реки огни транспорта. Любого, застрявшего как все автомобили по эту сторону и мигающие жёлтыми огнями аварийных сигналов. Свет многочисленных фар тяжёлого и грузового транспорта спасателей, что столпились по другую сторону ледяной реки и думающих как перебраться на эту сторону, чтобы спасти меня. Сумерки сгустились, и по ту сторону я видел лишь тёмное пятно леса – ни огней, ни белеющей от выпавшего снега дороги, среди деревьев.

Подобравшись поближе к ледяной стене, я нажал на тормоз, остановившись окончательно. Темнота вокруг стала абсолютной, свет звёзд и луны загородили появившиеся тучи. Поэтому я мог видеть перед собой лишь ледяные глыбы, что освещали фары УАЗ Патриот.

Проверив ещё раз связь на нескольких телефонах, которые я взял в других машинах на всякий случай (вдруг на моём не будет связи, а на другом телефоне пробьётся), я понял, что связи, как и интернета как не было, так и нет. Ну, что же, пришлось принять решение – остаться дожидаться утра, чтобы под светом солнца разглядеть в какой жопе я оказался на этот раз.

Вершина пищевой цепочки

Вторая ночь прошла куда быстрее, чем первая. Теперь я, вымотавшись за день физически и эмоционально, уснул практически мгновенно, как только откинулся на водительском кресле. Сон, продолжающийся, как мне показалось, всю ночь, не потерял своей актуальности с действительностью. Только во сне я бегал по подъезду девятиэтажного дома в поисках людей. Заходил в открытые квартиры, где работали телевизоры, стиральные машины, микроволновые печи, в которых находилось мясо, котлеты, пицца, дымился паром горячий кофе, чай, яичница с беконом, борщ на столе, только людей нигде не было. Я стучался в закрытые двери, кричал на весь подъезд, но ответом мне была тишина. Звонил в разные службы, знакомым, случайным людям, только никто не отвечал мне по телефону. В конце концов я выбежал на улицу, почувствовав прохладу воздуха. Вокруг стояли с работающими двигателями автомобили, горели рекламные плакаты, но людей среди всего этого не было. Я бежал посреди дороги, заглядывая в салоны работающих машин, кричал, надрывая голосовые связки, но мне не отвечали. Затем я услышал позади себя рычание и резко обернулся.

На автобусной остановке увидел стаю разношерстных собак, её трудно было не заметить, тут были маленькие шавки, крупные овчарки, непонятной породы двор-терьеры. Собак было очень много, никак не меньше пятидесяти особей и все они смотрели на меня оскалив свои морды. Я понимал, что нельзя показывать свой страх, но это было невозможно, он просто сковал меня не позволяя двигаться, по позвоночнику побежал предательский холодный пот, а волосы на всём теле встали дыбом. В поисках выхода я огляделся, на миг потеряв зрительный контакт со стаей. В этот же миг услышал, как в ближайшем автомобиле заплакал грудной ребёнок. Собаки с лаем бросилась в мою сторону.

Проснулся я в холодном поту; мышцы натянуты, словно струна, того и гляди сведёт от напряжения. Вокруг холодно, идёт пар изо рта. Равномерно работающего двигателя не слышно. На улице только начинается рассвет, на горизонте появилось серое зарево, ещё плохо освещая окружающее вокруг. Я понял, что проснулся не от того, что выспался, а от того, что что-то разбудило меня. Вспоминая страшный сон, радуясь, что это было не наяву, я тревожно уставился в потолок салона УАЗа, и прислушался к звукам снаружи.

Буквально через несколько секунд услышал вполне различимое рычание, а затем плачь ребёнка. Мгновенно выйдя из полусонного состояния, приподнялся, чтобы выглянуть наружу через стёкла салона автомобиля. Но так как двигатель УАЗа давно заглох, а внутри салона температура быстро упала, надышать я успел столько, что влага, оседая на стекла, наморозила миллиметровый слой льда с общеизвестным рисунком, через который видимость была нулевая. Плач ребёнка, сопровождаемый рычанием, не прекращался. Теперь его направление мне было известно, и я, голой рукой прикоснувшись к стеклу лобового стекла, оттаял небольшой, размером с ладонь, кусочек изморози.

Расположившись под правильным углом, заглянул в проталину на лобовом стекле. Впереди, метрах в десяти от автомобиля УАЗ Патриот, в белоснежном снегу, копошились несколько тёмных пятен. Не сразу, но я разглядел, что четверо волков, а это, без сомнений, были они, не раз видел их по телевизору, схватили прямо на занесённой снегом дороге косулю. Её копыта торчали вверх, тело, как и голова, находились в толще снега, а четверо волков, окружив её и свалив на спину, теперь пытались удерживая зубами с разных сторон разорвать её, впиваясь своими зубами в живот и шею. Косуля при этом, яростно дергая ногами, жалобно кричала, и именно её крик напоминал плачь ребёнка.

Животное было обречено, в этом не было сомнений, справиться в таком беззащитном положении с четырьмя крупными волками у неё вряд ли получится. Выйти из машины и помочь ей я тоже не мог, чем я разгоню волков, голыми руками? Да и боюсь я собак с волками, особенно последних, аж мурашки по коже, как представлю, что они на меня всей стаей бросятся. А эти твари точно чувствуют мой страх, так как один из них, самый крупный, частенько поглядывает в сторону машины, в салоне которой я находился.

Наверное, прошло не больше двух минут, как плачь косули оборвался, а снег вокруг покрылся её кровью. Хищники быстро разделали бедное животное. Вытащили все внутренние органы, а небольшое тело разорвали на две части. Теперь возле требухи стоял один единственный самый крупный волк. Отогнав всех остальных, поглядывая в мою сторону, он спокойно поедал самое мягкое – почки, печень. Все остальные восемь волков, трое, что помогали вожаку и остальные, помельче, подтянувшиеся попозже, теперь пытались поделить по сути небольшой, размером с молодую козу кусок мяса. Сразу было понятно, что такой стае эта косуля всего лишь на один зубок и вряд ли насытит всех.

Пока я наблюдал за всей этой драмой, не в силах оторваться от этого зрелища, я не особо чувствовал, что замёрз. Но как только понял, что смотреть больше не на что, так как от косули остались рожки да ножки. Хотя с рожками я погорячился, откуда у самочки косули рога. Остальное молодняк растащил по кустам, чтобы спокойно там обглодать, обратил внимание, что пальцы на ногах и руках онемели.