Сергей Карпов – Средневековый Понт (страница 58)

Голландский мореплаватель, участник взятия Азова в 1696 г. и петровский вице-адмирал Корнелиус Крюйс, изложив предания об античном полисе, основание средневекового Азова на месте древнего Танаиса относил к дотатарскому периоду и связал его с ногайцами. Захват же итальянцами Азова, прежде греческого города, Крюйс связывал с событиями еще I Крестового похода (1096–1099), когда, при Готфриде Бульонском, христиане завладели Крымскими городами, Каффой, Балаклавой, Керчью, и когда генуэзцы и флорентийцы получили доступ в Приазовье. Венецианцев же Крюйс упомянул лишь в связи с их торговлей между Анатолией, Индией, Персией и Азовом[1474]. Таким образом, начало итальянской колонизации было перенесено почти на 2 века вглубь, причем без достаточных для того аргументов.

Немецкий историк и филолог, петербургский академик Г.З. Байер (1694–1738), известный родоначальник норманской теории, первым обратился к систематическому изучению истории Азова с древнейших времен до начала ХVIII в. Касаясь итальянского присутствия на Нижнем Дону, он полагал, вслед за Стрыйковским, что генуэзцы обосновались там ранее 1237 г. и получили право там поселиться от половцев[1475]. Он вовсе не упоминал о существовании в Тане венецианской фактории.

Митрополит римско-католической церкви в России архиепископ Могилевский, автор одного из первых трудов по истории Таврии С. Сестренцевич-Богуш утверждал, что генуэзцы стали посещать Азов после I Крестового похода в начале XII в., в то время как венецианцы начали плавать на купеческих судах в Азов сразу после овладения ими Константинополем в 1204 г.[1476] Хотя документов, подтверждающих пребывание итальянцев в Азове/Тане в начале XIII в. исследователи не приводили, сама идея раннего основания итальянских поселений в Азове закрепилась в историографии ХVIII — начала XIX в. Создатель многотомного труда по истории венецианской торговли Карло Марин, следуя этой традиции, и становление венецианского поселения в Тане отнес ко времени после IV Крестового похода. Марину, однако, уже был известен хранившийся в Венецианском архиве перевод ярлыка хана Узбека венецианцам 1332 г. (он, правда, датировал грамоту Узбека 1333 годом, приняв дату перевода и регистрации документа в Венеции за год пожалования). Но Марин интерпретировал договор с Узбеком как воссоздание поселения после «смут» среди татаро-монголов[1477]. В значительной степени следуя Марину, французский ученый Ж.Б. Деппан, остановившись на торговом значении античного Танаиса/средневековой Таны в товарообмене между греками, итальянцами и кочевыми народами, предположил, что соглашения венецианцев и генуэзцев с татарами ХIV века должны были иметь своим прецедентом аналогичные договоры с греками[1478]. Историк Лигурии Дж. Серра отметил, что возможность организации генуэзского торгового порта в Тане была создана татарами, восстановившими ранее существовавший древний город и проявлявшими веротерпимость. Тана возникла после того, как генуэзцы смогли укрепиться в Константинополе и Крыму. Таким образом Серра склонялся к датировке временем после основания Каффы (1260-х гг.)[1479].

Не имея точных данных источников, но хорошо представляя историческую ситуацию в регионе, Н.М. Карамзин также отнес начало обоснования генуэзцев в Каффе, а затем и Азове, к правлению Михаила VIII Палеолога и справедливо отметил, что произвести это они могли с соизволения монголов[1480].

Э. де Примоде, автор «Истории черноморской торговли», увидевшей свет в 1848 г., связывал начало плавания генуэзских судов в Азовское море с хрисовулом византийского императора Мануила I 1155 г., а венецианских — с итогами IV Крестового похода, в результате чего в Азове возникла венецианская «колония». Генуэзцы же прочно утвердились там после обоснования в Крыму[1481].

М. да Канале, как и К. Марин, датировал проникновение венецианцев в Черное море и устройство ими поселения в Тане, устье Дона, временем, вскоре после 1204 г. А основание генуэзской фактории он, вслед за Сестренцевичем, и вовсе относил к легендарному времени возвращения флота генуэзцев из I Крестового похода в конце XI — начале XII в.[1482]

Водораздел между донаучным, основанным на разрозненных и более или менее произвольно интерпретируемых фактах, и научным, систематическим изучением истории итальянской колонизации Причерноморья на основе привлечения и критического осмысления обширного фонда источников, образует фундаментальный труд немецкого ученого библиотекаря В. Гейда. Он рассматривал возникновение Таны в широком контексте развития международной торговли XIIІ–XIV вв., когда новые торговые пути на Восток от портов Крыма, Приазовья, Понта и договоры итальянских морских республик с Византией и татарами сделали возможным интенсивный товарообмен Европы и Азии и обусловили итальянскую колонизацию берегов Черного моря. В. Гейд счел началом генуэзского торгового поселения в устье Дона 1316–1332 гг. Он обратил внимание на то, что венецианские торговые суда плавали в Тану с 1322 г. В 1325 г. венецианский консул в Тане упоминается в документах Сената. Гейд связывал венецианские посольства к татарам 1293–1303 гг. с попытками открыть торговый путь в Азию через Тану. По его мнению, первое известное пожалование венецианцам хана Узбека в 1332 г. основывалось на ранее сложившемся обычае и порядке взыскания татарами торговых пошлин с венецианцев. Отдельные факты позволяли Гейду предполагать существование какого-то венецианского поселения ранее 1332 г. Он, однако, считал определяющим пожалование 1332, так как именно оно оформило административный статус фактории по типу баюльства в Трапезунде[1483]. М.М. Ковалевский[1484] историю венецианской «колонии» в Азове начинал с 1322 г., времени открытия регулярной навигации туда торговых галей. По его мнению, к тому же периоду относится и зарождение генуэзского поселения. Это, как он считал, не могло произойти ранее, так как в 1316 г. Генуя запрещала своим гражданам зимовать в Тане или приобретать там недвижимость[1485]. Ковалевский не отрицал возможности захода генуэзских судов в Тану с торговыми целями в начале XIV в., но полагал, что выгрузка их товаров в Тане происходила не иначе, как с уплатой налога в пользу венецианцев[1486]. Такое заключение, однако, не было подтверждено источниками. По Ковалевскому, административное устройство венецианская колония в Тане получила в 1333 г, вслед за договором с Узбеком.

Э. Фридманн, опираясь в основном на свидетельства портуланов и Пеголотти, полагал, что Тана была основана генуэзцами, торговавшими в Приазовье с начала ХIV в.[1487]

Новый поворот в изучении темы произошел в 20-е гг. XX в. Сначала Р. Чесси опубликовал текст инструкций, данных правительством Генуи послам к папе, посреднику в мирных переговорах с Венецией, от 17 октября 1269 г. Генуэзцы связывали свое согласие на договор с Венецией с запретом для венецианцев плавать в Тану и просили папу быть гарантом этого[1488]. Документ был в дальнейшем интерпретирован Г. Брэтиану, Р. Лопецом и Ш. Папакостя как свидетельство посещений Таны венецианцами ранее 1269 г.[1489] Г. Брэтиану, опубликовав акты нотария Каффы Ламберто ди Самбучето, впервые показал широкий размах торговли генуэзцев Каффы в Тане в 1289–1290 гг.[1490] Отмечая ставшие известными, благодаря публикации А. Ломбардо и Р. Мороццо Делла Рокка[1491] факты венецианской навигации в Черном море в 1206–1232 гг., Брэтиану рассматривал их как изолированные предприятия храбрых мореходов. С 1250-х гг. венецианские купцы торговали в Орде, а с 1269 у них уже были значительные торговые интересы в Тане. Но возникновение венецианской фактории Брэтиану также относил к 1333 г. и расценивал как результат пожалования Узбека[1492].

Один из крупнейших знатоков экономической истории Средиземноморья Р. Лопец основание генуэзской фактории отнес к последней трети XIII в.[1493]

В отечественной историографии Б.В. Лунин, ссылаясь на несуществующий договор между Венецией и Трапезундским царством, отнес первое упоминание о венецианской колонии в Азове к концу XII в., хотя, как он сам справедливо заметил, первые сведения о татарском Азаке восходят к XIII в. В основе заблуждения лежала неверная хронологическая атрибуция постановлений XIV в. об образовании фактории в Тане по примеру фактории в Трапезунде[1494]. Исследователь Золотой Орды М.Г. Сафаргалиев связывал основание венецианской фактории в Тане с утверждением венецианцев в Судаке/Солдайе, якобы имевшем место в 1250-х гг.[1495] Это было по сути развитие взглядов Татищева, значительно устаревших и пересмотренных еще М.М. Ковалевским. Е.Ч. Скржинская, объясняя создание венецианской колонии в Тане неудачей попыток Венеции закрепиться в Крыму, временем оформления поселения на Дону, вслед за М.М. Ковалевским, сочла 1333 г.[1496] Она лишь отметила пребывание в Тане генуэзских купцов и консула, но не датировала возникновение генуэзской фактории[1497]. По мнению Ф. Тирье, утверждение венецианцев в Тане было вызвано тем, что генуэзская Каффа постепенно распространяла свое влияние на Солдайю (Судак), а также удобством пути от Таны к Сараю. После конфликта с Генуей 1299 г. венецианцы обосновываются в Тане, тогда как генуэзцы все более укрепляются в Каффе[1498]. Образование венецианских факторий в Тане и Трапезунде происходило одновременно[1499] (в конце XIII — первой четверти ХIV в.).