Сергей Карпов – Итальянские морские республики и Южное Причерноморье в XIII–XV вв. (страница 14)

Разумеется, эти суждения, высказанные в виде гипотезы, нуждаются еще в дополнительном обосновании, прежде всего данными восточных источников, которые (особенно османские кадастры, хранящиеся в архивах Турции) доступны нам не в полной мере. Да и в целом конкретно-историческая изученность городов региона в XIII–XV вв., за исключением, быть может, Трапезунда и Тавриза, еще недостаточна. Мало известно о состоянии ремесленного производства и об отношениях города и деревни. Данные об итальянской торговле, приведенные в этой книге, позволяют восполнить отдельные страницы в истории черноморских городов, а сравнение городов с итальянскими факториями способствует более глубокому пониманию сущности процесса итальянской колонизации и характера торгово-предпринимательской деятельности итальянских и местных купцов в регионе.

Как мы видели, процесс образования генуэзских факторий в Южном и Юго-Восточном Причерноморье охватывал значительный период: с последней трети XIII в. до 60–70-х годов XIV в., хотя начало активной итальянской коммерции в регионе приходится на 70–80-е годы XIII в. Раньше всего генуэзцы стремились обосноваться в крупных эмпориях, таких как Трапезунд, добиваясь наиболее благоприятных условий торговли. Позже они закреплялись и в более мелких городах. В образовании факторий прослеживаются два этапа. Первый приходится в основном на конец XIII — начало XIV в., второй на 60–80-е годы XIV в., когда кризис посреднической торговли с Востоком ориентирует генуэзскую торговлю на местные товары и местные рынки, расширяя внедрение генуэзских купцов в региональную экономику.

Способ создания факторий в основном был один: договор с местным правителем. Однако типы факторий[576] были разными: 1) обособленный город, укрепленное поселение с правами полной экстерриториальности (классический пример — Каффа, а в Южном Причерноморье— Симиссо и, возможно, с начала XV в. — Самастро); 2) торговое поселение с лоджией, фондако, причалом и замком на территории, принадлежащей местному правителю с правом экстерриториальности внутри факторий и с признанием суверенитета государя, на чьей земле стояла фактория (фактории в Трапезунде и Севастополе); 3) поселение внутри иностранного города, не имевшее укреплений, торговый квартал, права которого ограждались договором с местным правителем (Синоп, Тавриз, Сивас); 4) торговые станции, посещаемые генуэзцами, где возникали небольшие, иногда временные, поселения, не имевшие экстерриториальности и статуса фактории и тяготевшие к крупным факториям, под опекой которых они состояли (Вати, Фассо, Керасунт и др.).

Разветвленную административную организацию имели только три фактории — в Трапезунде, Симиссо и Самастро. Все остальные управлялись минимумом чиновников. Рачительные генуэзские купцы никогда не делали лишних трат на администрацию, не вызванных абсолютной необходимостью. Значительный штат воинов и оффициалов — показатель экономического или военностратегического значения фактории.

По своему функциональному назначению большинство южночерноморских факторий было морскими терминалами больших и малых караванных дорог, но не центрами интенсивной аграрной колонизации или военными базами, как например Солдайя в Крыму[577]. Видимо, только Самастро стал развиваться как морской опорностратегический центр.

Для всех генуэзских факторий, помимо метрополии, главенствующую роль играли Каффа и Пера, причем постепенно, со второй половины XIV в., ведущая административная роль Каффы усиливается[578]. Главным центром в Южном Причерноморье как для генуэзцев, так и для венецианцев был Трапезунд, где была единственная (если не считать Тавриза) венецианская фактория. Ее значение выходило далеко за местные рамки. В Трапезунде была сосредоточена значительная доля всей посреднической торговли Венеции с Востоком. Затухание или ослабление этой торговли сказывалось на положении фактории вплоть до полного свертывания ее активности, как это было в 50-е годы XIV в. Изолированность венецианских факторий в Трапезунде — Тавризе, а также Тане на Азовском море в сравнении с цепью генуэзских, разбросанных по всем берегам «Великого моря», заставляли Республику св. Марка с большим упорством держаться за эти опорные пункты, за привилегии и иммунитеты, полученные от трапезундских императоров и монголо-татарских ханов.

При сравнении типов городов и типов факторий становится очевидным, что фактории возникают почти исключительно в городах первого и второго типов. С одной стороны, это показатель активного участия крупных и средних городов Понта и Пафлагонии в международной коммерции, но с другой — узости процесса внедрения итальянского предпринимательства в экономику региона, в систему его внутреннего товарообмена, неспособности воздействовать на районы, лежащие вне непосредственной зоны крупных рынков и портов. Экономический материал, содержащийся в последующих главах, позволит конкретизировать этот вывод.

Таким образом, различные факторы способствовали становлению и укреплению итальянской торговли: разветвленная система морских и сухопутных коммуникаций, благоприятное для Южного Черноморья перемещение путей международной торговли в середине XIII в., товарный характер сельскохозяйственного и ремесленного производства и добыча полезных ископаемых на Понте, наличие в городах достаточных средств обеспечения международной торговли. Вместе с тем были и неблагоприятные обстоятельства: нестабильность государственных образований в Пафлагонии и Джанике, длительная враждебность Кастамонского эмирата и итальянских морских республик, рост османской экспансии в конце XIV–XV вв., соперничество между Генуей и Венецией. Негативно сказывались на развитии международной торговли феодальные поборы, узость внутреннего рынка областей Пафлагонии, лежащих вдали от морского побережья.

Распад державы ильханов, феодальная анархия на Ближнем Востоке, захват татарами Таны (1343), гражданские войны в Трапезундской империи (1340–1355), неблагоприятные демографические изменения (Черная смерть, массовые миграции тюркского населения в Северной и Восточной Анатолии) вызвали в 40–60-е годы XIV в. кризис левантийской торговли, обостренный вспышкой генуэзско-венецианской конфронтации. Наступивший кризис имел и широкую общеевропейскую подоплеку. Ему способствовали такие события, как Столетняя война, Великая схизма в церкви. Выход из кризиса обозначился с конца XIV в., после чего начался новый, медленный подъем торговли.

Глава II.

Структура торговли и ассортимент товаров в городах Южного Причерноморья

Основные категории левантийских товаров были выявлены еще в XIX в. в капитальном труде В. Гейда[579] Однако номенклатура товаров в отдельных регионах, включая и Южное Причерноморье, соотношение местных и привозных товаров в различных городах и особенно эволюция товарообмена установлены далеко не в полной мере.

Традиционно учеными выделялась роль экспорта через порты Южного Причерноморья специй, красителей, ароматических веществ, а также шелка и драгоценностей[580]. В последние два десятилетия акцент сместился: все в большей мере стали обращать внимание на экспорт местных товаров и полезных ископаемых[581]. Появились утверждения, что масштабы торговли специями преувеличивались и что большее значение имел вывоз сырья и продовольствия[582]. Стала очевидной необходимость полнее учитывать изменения торговой конъюнктуры, в частности последствия кризиса торговли середины XIV в.[583] М. Балар и Дж. Пистарино, указывая на двойной интерес Черноморья для итальянцев и как перекрестка путей международной торговли, и как источника экспорта местных продуктов, справедливо обратили внимание на существовавший баланс между вывозом дорогостоящих и дешевых товаров в генуэзской торговле[584].

Изучение ассортимента товаров позволяет нам глубже разобраться в самой природе торговли, в ее направленности и социальной ориентированности.

Обратимся первоначально к транзитной торговле. В числе товаров, вывозимых с Востока через порты Южного Черноморья, важное место занимали специи. По-замечанию Ж. Эрса, в эпоху Крестовых походов итальянская торговля и сводилась в основном к торговле специями[585]. Под специями подразумевались пряности, красители, лаки, благовония, духи и мази, лечебные средства (к которым причисляли и сахар). Иногда к специям относили даже квасцы, воск, мед, некоторые металлы, масло[586].

Торговля специями через порты Южного Черноморья прослеживается по источникам с середины XIII в.: из Синопа их привозили в Крым (Солдайю)[587]. Центром, где аккумулировались специи перед их доставкой в порты Южного Черноморья и в Лаяццо, был Тавриз[588]. В начале XIV в. Марино Санудо Старший полагал, что вывоз специй через Тавриз — Черное море, а также через Киликию может полностью восполнить то их количество, которое привозилось из Александрии, если будет объявлена предлагаемая им полная экономическая блокада Египта[589]. К числу пряностей «тонких», легких по весу и дорогих по цене, вывозимых из Тавриза, Санудо причислял кубебу, лаванду; гвоздику, мускатный орех. К более дешевым и «тяжелым» — перец, имбирь, корицу, благовонные смолы и т. п. Доставка этих товаров через Тавриз — Причерноморье обходилась несколько дороже, чем из Египта, но товары были выше качеством и облагались более низкими налогами, что компенсировало эти расходы[590]. Век спустя рекомендации поборника крестового похода не утратили силы: в 1442 г. Бельтрамо ди Миньянелли повторил призыв к вывозу пряностей (aromata) через Трапезунд при запрете торговли с Египтом[591]. Равным образом венецианский посол, направлявшийся в 1436 г. к мамлюкскому султану, утверждал, что венецианцы в состоянии на лучших условиях закупать перец в Константинополе, Бруссе и Трапезунде и потому не заинтересованы в покупке одного только перца во владениях мамлюков[592]. Возможно, проявившаяся в этом случае незаинтересованность Венеции в закупках перца в Египте была следствием значительного повышения цен на него с середины XIV в., после закрытия тавризского пути. Между тем, по подсчетам Э. Аштора, в XV в. перец был основным товаром, вывозимым венецианцами из Египта, и составлял от 35 до 50% всех покупаемых там венецианцами товаров[593]. Вряд ли черноморский рынок специй в XV в. мог заменить египетский по объему экспорта. Но сама возможность закупок специй в портах Черного моря существовала, и это влияло на общий уровень цен на них. По данным Клавихо, в начале XV в. в Султанию из Малой Индии (Афганистана) привозили лучшие по качеству «тонкие» специи — especia menuda, которые не шли в Сирию и Александрию, такие как мускатный орех и мускатный цвет, корица, манна и т. д.[594] «Практики торговли» XIV — начала XVI в. в числе специй, привозимых из Тавриза в Трапезунд, называют как «тонкие», так и «тяжелые» специи, в первую очередь перец, имбирь, гвоздику[595]. В Тавризе приобретали также красители: киноварь, индиго[596], оттуда получали лучший ладан, чем из Египта[597]. Тавриз славился и своей «косметикой» — духами и мазями[598]. Благовония из Трапезунда вывозились на Запад[599].