Сергей Карелин – Из золота в свинец (страница 22)

— Что, прости? — переспросил ее. — Я все еще не понимаю, о чем ты, Алиса. Начинаю думать, что кто-то из нас двоих явно сходит с ума. И это точно не я.

— Просто скажи, чего ты хочешь, Исаев, — не отступала девушка, сжимая мою руку. — Хочешь, дам тебе денег?

— Еще чего.

— Или буду целый месяц твою работу делать?

— Чтобы меня потом уволили? Хитрый план, Алиса. Жаль, что я сам со своей работой справляюсь, да?

Она скривилась и отпустила мою руку.

— Знаешь что, Исаев? Раз ты такой тугой, то и желания у тебя наверняка дурацкие. Мог бы меня на ужин пригласить в обмен на помощь. Но теперь уже поздно! Сама разберусь…

Так вот на что она намекала. По сути, торговала собой, своим временем, чтобы получить от меня то, что ей нужно. Мне такое не по душе.

Я аккуратно взял в ладони лицо рыжей девушки. Ее кожа была мягкой и шелковистой. Алиса дернулась, но не отпрянула, и я нежно сказал:

— Удачи…

Сразу же вышел из подсобки. А вслед мне уже неслось обидчивое:

— Да любой другой парень за эту возможность убил бы!

Ох, деточка, я уже давно вышел из того возраста, когда подобные манипуляции еще могли на меня подействовать. Правда, и раньше все равно не действовали… А Исаев, видимо, сох по ней, раз она так уверенно пыталась меня продавить своими женскими чарами.

Но Исаева больше нет, а со мной такое не прокатит.

Вернувшись в кабинет, тут же обратился к Бойлерову:

— Есть работа?

— Есть пробирки немытые, — скучающе ответил он.

— С удовольствием делегирую эту непосильную задачу Селезневой. А мне нужна другая работа. Более творческая, возможно аналитического характера. Слышали про такую?

Лишь бы я мог как можно больше узнать о мире вокруг. Точнее, о составе почвы, пещерах и всем остальном, что важно знать, когда ищешь одновременно знакомый и незнакомый ингредиент.

— Ну, девочка моя, раз ты так просишь… — довольно оскалился Бойлеров, слегка раскачиваясь на стуле. Того и гляди начнет хохотать, как какой-нибудь киношный злодей. Затем он встал, открыл один из шкафов за своей спиной и принес мне на стол стопку папок. Затем еще одну. И еще. — Это называется текучка, Исаев. Данные почвы, метеорологические сводки, архивы, доклады ветеринаров с ферм в нашей зоне ответственности и тех, которые пользуются нашими удобрениями. В общем, текучка! — обеими руками указал он на папки. — Правда, последние полгода она текла куда угодно, кроме отчетов… Как считаешь, подойдет для работы в вечер пятницы?

— Подойдет просто идеально! — обрадовался я. Причем, совершенно искренне.

Люблю иногда такой вот незатейливый труд. Он сродни отдыху для усталого мозга. Правда, не в этом случае. Лучшего способа найти идеальное место, где можно встретить Luminfungus cerebri просто не придумаешь!

— Ры-ы-ы… — прорычал, скорчившись, Бойлеров.

Не понравилась ему моя довольная рожа.

Но это его проблемы. Так и знал, что он не любит такую кропотливую и скучную работу, поэтому откладывает ее на максимально долгий срок. Лишь бы не делать. Поэтому и поддел его, чтобы он спихнул самую ненавистную часть своих обязанностей на меня. И оказался прав.

Развернул ноутбук, открыл карту региона во втором окне и принялся за составление отчетов. Образцы нашел на сервере. И правда: последний отчет был написан полгода назад. Но кажется, их вообще никто не смотрит. Ладно, такие мелочи меня не волнуют.

Я быстро окунулся в работу, потеряв счет времени. Отвлекся только на миг, когда мимо прошла Селезнева, шедшая, словно на смертную казнь. И вернулся к работе. Сводил вместе отчеты, сводки погоды и данные по изменениям почвенного состава. Тут же отмечал на карте интересные места и дописывал комментарии, что там можно обнаружить. К концу первой стопки у меня уже получился приличный список. Особенно выделил одно место. Отправил на печать кусок карты с ним и еще несколькими перспективными местами. И с удивлением обнаружил две вещи: я ужасно голоден и все остальные разошлись по домам.

Наступил глубокий вечер.

Тем лучше. Меньше вопросов. А работы с папками мне хватит еще на несколько дней. Набрал на телефоне уже знакомый номер.

— Ало?

— Григорий.

— Фраер.

— Ичалковский бор знаешь?

— Ну.

— Поехали. Только прихвати фонари и веревки.

— По пещерам ползать собрался? Сейчас же ночь. Может, лучше с утра? — вяло отозвался Григорий.

— А какая разница? В пещере же и днем темно, — парировал я.

— Блин, и то правда. Ладно. Скоро буду. А с тебя двойной тариф!

Ага, пятерной сразу. Нет, думаю, эти поездки покроет Листницкий из своего кармана. Для него же стараюсь. Но и Григорию наглеть не дам.

Я собрал в кожаной несессер Исаева все необходимое для сбора грибов и спустился к выходу, где стал ждать Григория. Вскоре он приехал на своей машине, напоминавшей небольшой внедорожник. И только сейчас я заметил, что она оборудована для езды по бездорожью как следует. Фонари на крыше, большие колеса с агрессивным протектором, запасные баки и шноркель, ползущий на крышу по правой стойке.

— Только поесть заедем, — сказал, садясь на пассажирское сиденье. — Я угощаю.

— Тогда точно заедем! — радостно провел рукой по блестящей лысине Пантелеев. — Туда пилить часа три!

Как некоторым мало для счастья надо… Впрочем, я и сам не откажусь от сочной шаурмы. Да… Шаурма… Бррр! Аж живот свело.

Музыкально урча мотором, машина выехала за ворота филиала. Впереди предстояла одна из самых интересный частей работы алхимика — тихая охота.

Поиск ингредиентов. Хотя иногда охота бывает громкой. Надеюсь, не в этот раз.

Глава 12

В моем мире специалистами по шаурме считались гномы. Что-то такое они с ней делали, из-за чего хотелось есть шаурму снова и снова. Может, какие грибы подкладывали в начинку? Я не проверял. Иногда тайное должно оставаться тайным.

В этом мире виртуозами по шаурме были какие-то кавказцы.

— Я этого аксакала… — говорил Пантелеев, одной рукой держа руль, а второй запихивая сочный шаурмячный букет себе в измазанный рот, — знаю уже тысячу лет. И всю эту тысячу лет он работает в маленькой неприметной кибитке возле автовокзала. Два столика, один повар и куча кентов-клиентов. Отвечаю, это лучшая шаурма в Нижнем! Как тебе, фраер?

— Вкуфно! — ответил я, весь поглощенный едой.

Местная шаурма отличалась от той, что я ел раньше. А может, это просто молодость? Со временем чувство вкус притупляется, особенно у алхимиков. Иной раз не по одному зелью в день приходится пробовать… А тут… такая гамма разных ощущений! И хрустящая капуста, и сочная жареная курица, в меру острый соус с нотками томатов, перца и какой-то, видимо кавказской специи. М-м-м… Вкуснотища! А главное, она большая! Кто бы что ни говорил, а размер имеет значение. Особенно, когда речь идет о шаурме.

— Ага! Но ты еще завтра ее вспомнишь! — хохотнул Григорий, впихнул шаурму в рот и пошел на обгон грузовика, тошнившего перед нами.

— Почему? — спросил, когда маневр кончился.

— А потому… что на входе — сладость, а на выходе — гадость! — захохотал водитель и постучал толстыми пальцами по тонкому, ребристому рулю.

Хорошо, что мой аппетит такими шутками не проймешь.

Часа через три, уже в ночи, мы въехали в лес. Тот самый Ичалковский бор. Свернули с асфальтированной дороги на проселочную под сень деревьев, и Григорий включил фонари на крыше. Их яркое сияние озарило лес в радиусе метров пятидесяти как минимум. Стало светло почти как днем.

— Ладно, фраер, ты скажи, чего ищешь-то? — заговорил Пантелеев, осторожно ведя машину по неровной лесной дороге. — Тут пещер видимо-невидимо, тысяча, наверно, а то и две. У меня кореш, спелеолог, тут все облазил. Большие и маленькие, глубокие и не очень. Как-то он их по-умному обзывал. Карсторковые, что ли? Я в этой теме не шарю, честно.

— Карстовые? — догадался я. — Провалы и все такое?

— Да-да! — закивал Григорий, резко бросил руль влево и дал газу, объезжая яму с расхлябанной грязью. — Провалов тут хватает.

Я замолчал, припоминая условия, при которых может расти Luminfungus cerebri. Не знаю, как он выглядит в этом мире и как называется, но раз магия здесь устроена так же, как и в моем мире, то должен существовать и аналог Luminfungus cerebri. И растет он в тех же условиях.

— Мне нужна пещера с высоким уровнем влажности, высоким содержанием извести в почве или породах. Желательно, чтобы имелся приток свежего воздуха и низкий уровень ультрафиолетового излучения, — перечислил, загибая пальцы.

— Стой-стой, фраер, полегче! — потряс рукой Пантелеев, будто мух отгонял. — Я после слов «мне нужна пещера» перестал тебя понимать. Ты попроще, попроще говори, все-таки с человеком работаешь, а не лабораторным червем.

— Так я, по-твоему, червь лабораторный?

— Ты? Не, не ты, — качнул головой Григорий и покусал губу. — Мы в полночь едем по лесу в пещеры. Лабой здесь и не отсвечивает. Но я вашего брата уже три года катаю. Одна Хлебникова чего стоит. Так что ищем? Только по-русски, пожалуйста.

— Хм… — Я постучал пальцами по пластиковой дверной ручке. — Мне нужна глубокая, сырая пещера со сквозняком. И чтобы было много мела.