Сергей Карелин – Из золота в свинец (страница 23)

— Вот так понятнее! Дай-ка подумать… С мелом тут проблем нет, тут его даже добывать думали, но потом отказались от этой идеи. А вот, чтобы сырая и со сквозняком… Это прям редкость. Как она со сквозняком сырой будет?

— Необязательно вся пещера сырая, а, возможно, какая-то ее часть, где стоит вода. Несколько дней назад здесь прошла сильная гроза, так что должно быть легко отыскать такую.

— Еще и без света… — поскреб ногтями затылок Григорий, будто не слыша меня. — Вообще, подходит одна пещерка. Кореш как-то свистел про такую. Глубокая: на нижних уровнях вода стоит, а после дождей еще и уровень поднимается. Застрял он в ней однажды. Прошел сильный дождь, и лаз обратный затопило. Он оттуда двое суток выбирался… на перекладных, хех! Представляешь? — сверкнул глазами в полумраке салона Пантелеев. — В смысле, чудилось ему там что-то. Свечение видел, коней и еще всякое.

— Галлюцинации? — удивился я.

Свечение я еще мог понять. Luminfungus cerebri обладает способностью к биолюминесценции, одно из свойств слизи, которую этот гриб выделяет. Может, и в этом мире так умеет его аналог? А вот про коней и «еще всякое»… С галлюциногенным эффектом этого гриба я никогда не сталкивался. Это что-то другое. Если, конечно, друг Пантелеева просто не начал сходить с ума от обезвоживания или голода.

— Вроде того, — отвечал Григорий, закусив язык и влетая в очередную грязную лужу. Темные комья брызнули во все стороны и закидали лобовое стекло. — Но так не только он бакланит, но и другие. Так что пещерка-то блатная. Непростая, в смысле. Уверен, что туда полезешь?

Свечение могло указывать на нужный мне гриб. Так что я был уверен.

— Только это, — притормозил Григорий. — Деньги вперед. А то вдруг тоже тебя затопит.

— Сколько? — хмыкнул я.

Этот делец своего не упускает.

— Пять. И это как другу!

— Три пятьсот, — парировал, в уме прикидывая, сколько у меня еще осталось денег.

Не очень много. Если буду так тратить, то через неделю от бюджета Исаева останется только дыра.

— Четыре пятьсот! — с удовольствием подхватил игру водитель.

— Четыре. И вперед только половину. А то вдруг какая сова тебя испугает, что ты оставишь меня здесь. Или конь. Галлюциногенный.

— Ха! Ладно, фраер. Только потому, что ты мне по душе. Ты, конечно, мутный, но гнильцы в тебе не чую. А чуйке своей я доверяю. По рукам!

Мы сцепили руки, подтверждая наш договор. Но едва он хотел отдернуть руку, я ее удержал, говоря:

— Только у меня наличных денег с собой нет, а перевести смогу, когда сеть появится.

Григорий чуть не задохнулся от возмущения и только позже выдохнул:

— Ты зна-а-ал! Ты все знал, фраер!

— Раньше надо было об оплате думать, — пожал я плечами и отвернулся к окну, пряча довольную улыбку.

— Зараза… С тебя теперь только вперед буду брать… — бурчал Пантелеев, постепенно стихая.

Но я по глазам видел, что он доволен. Будто удовольствие получил от того, как его обыграли в последний момент.

***

Дорога кончилась, и Пантелеев осторожно пробирался там, где между стволами деревьев мог проехать автомобиль.

Выехали на дно оврага. Взревев мотором, небольшая юркая машина, светящаяся, как волшебный хрустальный шар, выбралась из оврага и оказалась перед торчащей из земли скалой. В высоту несколько десятков метров, а в длину… Не было видно. Но не меньше сотни. Этакий срез пирога из разных слоев почвы.

— Приехали, — остановил внедорожник Григорий.

В косом свете фар виднелся провал в темноту.

Мы выбрались наружу. Свежий воздух пах сыростью и прелой листвой, обжигал прохладой легкие. Пантелеев открыл багажник.

— Ого! — удивился я его арсеналу. — Откуда это?

Здесь было все. Крючья, моток веревки, топорик, фонари (налобный и ручной), сапоги и еще всякая мелочевка, которая может пригодиться.

— Говорил же, кореш — спелеолог. Вот и одолжил по случаю, — пожал плечами Пантелеев. — А что искать будешь? В пещере этой.

Спрашивал Григорий дружелюбно, с улыбкой, но я чувствовал, что здесь скрывался корыстный интерес.

— Много будешь знать, лысина морщинами покроется, — ответил ему.

Григорий недовольно цыкнул зубом.

— Жду три часа, потом уезжаю, — сказал он и сел в машину, хлопнув дверью.

Обиделся. Ну да не моя это забота. Моя задача — найти место, где этот спелеолог видел свечение. Наверняка там и найду искомое. И, надеюсь, не повстречаю всяких галлюцинаций. В качестве мер предосторожности повязал на шею батистовый платочек Алисы, а в карман переложил пару зелий на крайний случай. Простых, но зато эффективных. Главное — самому под их действие не попасть.

Набросав в рюкзак всякого нужного барахла, на плечи кинул моток веревки на всякий случай, на лоб нацепил фонарь, прихватил несессер и вошел в пещеру. К счастью, она была достаточно высокой, чтобы я мог идти и не пригибаться.

Пол быстро пошел под уклон. Бледный свет налобного фонаря выхватывал мокрые стены и какие-то старые корни. Быстро стало холодно.

В свое время я достаточно полазил по пещерам. А как-то раз наставник заставил целый месяц жить в одной большой пещере. Я месяц не видел света, кроме света магических осветительных кристаллов и свечей. Почти не спал, не ел и похудел килограмм на пятнадцать. Просто в той пещере рос Radix spelunсае, корневик пещерный. Название так себе, но цветок очень красивый. Из крохотного бутона раз в тридцать лет распускаются воздушные лимонные лепестки с длинными, тонкими усиками в центре. Распускаются буквально на пять минут, чтобы выпустить пыльцу. Пыльца корневика чрезвычайно ценна. Вот ее я тогда и караулил.

Так что пещер не боялся и чувствовал себя в них достаточно комфортно. Шел вперед, помечая развилки цветными флажками, чтобы легче было отыскать путь назад. Сворачивал туда, где воздух казался мне менее затхлым.

Внизу время шло по-другому. Не знаю, сколько я так бродил. Под ногами хлюпала вода, ботинки то и дело скользили на влажных камнях или комьях грязи, которые сюда приносило потоками воды с поверхности, в тишине гулко отдавалось в ушах собственное дыхание. По ощущениям, я опустился метров на сто. Но это приблизительно. Специального оборудования не было, так что мне просто так казалось на основе опыта прошлых спусков.

Я даже начал сомневаться, что тот спелеолог видел свечение. Попал в зону каких-нибудь газов или в мешок, где в воздухе мало кислорода, и просто начал видеть галлюцинации.

Но я верил. Все-таки те грибы или мох, или еще что, должны расти здесь. Больше негде. Условия идеальные.

Наконец, спустя то ли два часа, то ли два дня, увидел слабое свечение за одним из поворотов. Стены здесь были из известняка. Чуть мимо не прошел нужного поворота, потому что луч фонаря это свечение от меня скрыл. Только краем глаза его уловил.

Выключив фонарь, оказался в почти полной темноте. Слабая зеленоватая аура просачивалась из-за скалы. Я свернул туда, пригнулся, потому что потолок стал ниже, а стены уже, и через несколько метров вышел в хорошо освещенный грот. Грязными ботинками с плеском вступил в воду. Несколько сантиметров ее покрывали пол. Гулко капала вода в нескольких местах с потолка.

Я радостно выдохнул, улыбаясь. Вот оно. Проход привел меня в провал, шириной несколько десятков метров. Повсюду здесь в лужицах, на выступах скал, стенах, даже на потолке росли, обвивая все тонкими нитями мицелия, грибы со светящимися зеленым шляпками. Десятки и сотни шляпок хорошо освещали пещеру.

Потолка здесь не было. Светящиеся грибы уползали вверх по стенкам некоего провала. Через несколько метров он изгибался. Думаю, шел до самой поверхности и оканчивался карстовой воронкой. А вода за много лет пробила себе дорогу сюда. Вот откуда высокая влажность с доступом свежего воздуха и малым количеством солнечного света.

По стенам провала сюда тянулись немногочисленные тонкие корни, с которых сочилась вода. Растения пробрались и сюда, но в самом гроте не росли — не было света.

Короче, идеальные условия для нужного мне гриба. Luminfungus cerebri.

Только в моем мире он светился голубым, шляпки были узкие, а ножки — тонкие. Здесь же — толстые ноги, широкие, бугристые шляпки, напоминающие поверхность головного мозга, и люминесценция зеленого цвета.

«Назову его мозговой гриб-светляк!» — с воодушевление подумал я.

Да, с названиями у меня всегда плохо было.

Хлюпая водой под ногами, подошел к ближайшему и срезал его шляпку скальпелем. Сунул в несессер, бережно сложив в небольшой контейнер. Так же поступил со следующим. Зеленые мозговые блинчики диаметром семь-десять сантиметров с другой стороны были мягкими, пористыми и покрытыми слизью. Она тоже весьма ценная и в ней содержится треть тех самых веществ. Потом сцежу.

Когда подошел к третьему грибу, неожиданно споткнулся обо что-то. Сперва подумал, что это корень. Но потом до меня дошло, что я глубоко под землей и все корни наверху. Фонарик не включал, ведь света хватало, а резкая вспышка, отраженная лужицами, могла ослепить.

На ощупь нашел продолговатый узкий предмет, поднял и тяжело вздохнул, разглядев. Выругаться бы, да нельзя! И так много шуму наделал.

В руке я держал большую берцовую кость. Человеческую.

— Какого хрена? — Я чуть не выронил кость обратно.

Всмотрелся в воду, в которой стоял по щиколотки. Между небольших зеленых шляпок увидел темные предметы, в которых едва угадывались кости разных форм и размеров. Черепа, ребра животных и не только.