Сергей Карасев – Возврат (страница 9)

– Вы себя хорошо чувствуете? Жалобы есть?

– Нет, жалоб нет. Чувствую себя отлично. – С улыбкой отвечала. «Знал бы ты, на сколько отлично я себя чувствую»

Он поводил еще немного, хмыкнул и буркнул.

– Запишитесь в регистратуре еще раз, на завтра.

Она спокойно кивнула, ей даже в голову не пришло спросить, а все ли в порядке, Надя была занята другим. Записалась на утро и ушла.

Вечером встретилась с Соней, рассказала ей всё про Ивана, про его фантазию, про день, который ей устроил. Соня сделала вид, что ничего не знала об этом, Надя много смеялась настроение было приподнято и чувствовала себя влюбленной. Ещё это приятное, томительное ожидание перед новой встречей согревало изнутри. Ваня позвонил ей и пригласил на свидание завтра вечером.

На следующее утро процедура повторилась, поликлиника, очередь, кабинет врача. Только на этот раз врачей было аж 6 человек в маленькой комнатушке. Мимолетное чувство тревоги промелькнуло в глазах Нади. Легла, все уставились в монитор, шепотом обсуждая, что – то и, водя пальцами, по экрану.

– Надежда Сергеевна, подождите пожалуйста в коридоре. – Сухо и нервно проговорил доктор.

Прошло минут десять, дверь кабинета приоткрылась, и Надя услышала «Входите»

– Надежда я не буду тянуть и подготавливать вас, а скажу прямо. Ваш плод остановился в развитии и беременность не может продолжаться. Мы обязаны вызвать преждевременные роды. Ребенка в этот раз не будет, он умрет. – Сказано это было обыденно, будто ничего не случилось. Слишком часто приходилось такое говорить, и доктор уже не принимал это близко к сердцу. Просто доносил до мамочек информацию, а дальше все зависело от женщины, кто- то закатывал истерику, грозился убить его, оскорблял, угрожал. Но Надя просто встала и молча ушла. «Завтра приходите в 8 часов утра, натощак». Крикнул доктор, выходившей уже Надежде.

Она не помнила себя. Просто шла знакомой дорогой до дома. Когда оказалась у двери даже не смогла вспомнить, как добралась. Все мысли ее перемешались, смерть, казалось уже пришла, сидит прямо в ней и вот уже завтра выйдет. Сердце сжималось до боли. Плачь, но не эмоциональный со слезами и красными щеками, а тихий сухой и болью разливающийся по всей судьбе, охватил ее и не отпускал. Она тихо страдала, запершись в комнате, и прямо в уличной одежде закуталась в одеяло, никого не хотела ни видеть, ни слышать.

Ощущение, что внутри есть ребенок, который обязательно скоро умрет, не давало ей покоя это был её малыш, она так его ждала. Вечерами разговаривала с ним, поглаживая живот. Придумала ему имя, а дальше, что – пустота. Именно опустошение она чувствовала в этот момент, часть её скоро умрет мощнейшая связь оборвется, она не знала сможет ли пережить такую потерю.

«Почему Боже? Почему Папочка? За что мне это? В чем я провинилась? Что сделала не так»?

Пролежала под одеялом до самого вечера, иногда, проваливаясь, в липкий, тяжелый сон. К вечеру заставила себя встать и поесть. Подумала, что не хочет носить больше этого мертвеца внутри. «Надо избавиться от него. Но, как? Таблетки, сигареты, алкоголь».

Пошла в магазин с полки схватила красное вино две бутылки, и пачку сигарет на кассе. Вернулась, села за стол открыла вино, сигарета задымила, стакан поднялся к губам, глоток. «Стой Надюша, не делай этого доченька. Этим ты не облегчишь свои страдания, и страдания малыша тоже. Он не виноват ни в чем. Не заслужил таких мучений, на которые ты его хочешь обречь» Стакан сам опустился на стол. Сигарету бросила в вино. И снова плачь, но уже другой, который исцеляет, когда кричишь и слезы градом, когда глаза краснеют, когда ревешь.

Так и уснула, уткнувшись в подушку. Утром ничего не ела не потому, что врач сказал, не хотела. «Может Ване позвонить»? Собралась с духом и вышла на улицу. «По пути позвоню». Но с Иваном поговорить так и не получилось, все время в дороге до поликлиники она думала о предстоящей потере. Телефон загудел в кармане.

– Да.

– Надежда Сергеевна. Это дежурная из регистратуры. Вы вчера так быстро ушли, что мы не успели вам сказать, вам нужно не к нам, а в больницу ехать, адрес знаете?

– Да знаю спасибо. – рука сама набрала номер Ивана.

– Алло.

– Привет ты можешь мне помочь?

– Конечно выезжаю.

– Я же не сказала, что мне надо. – Но звонок уже оборвался. Она пошла назад. Не успела пройти и двух кварталов, как он ее обогнал на машине перегородил дорогу открыл дверку и с улыбкой поманил ее.

– Садитесь девушка, я к вашим услугам.

Она села и старалась сделать вид, что все хорошо и ничего не случилось. Иван тут же заметил в ней изменения.

– Никуда не поедем пока не расскажешь, что произошло. – И заглушил мотор.

– Поехали, поехали, мы же посреди тротуара стоим, по пути все расскажу, обещаю.

– С моим ребенком, что-то случилось и нужно делать операцию. Иван все понял. Но все равно спросил. «какую операцию, зачем, чем это грозит, что будет с ребенком»? На все вопросы она отвечала «Я не знаю», а на последнем заплакала, слезы со звуком капали на куртку.

– Не плачь Надюша. Я с тобой. Вместе нас ничто не сломит. – И эти слова ее действительно успокоили, она почувствовала уверенность и защиту, тепло и любовь, почувствовала себя «За мужем». Как маленький мальчик перед дракой спиной чувствует старшего брата, и кулаки сами сжимаются, и победа неминуема.

Но в глубине души, впрочем, не так глубоко. Ивану стало легче от этой новости. Все-таки ребенок, чужой, это не то, о чем он мечтал в своих снах. Конечно, он заставил, ебя принять его и воспитывать, как родного. Но без него будет еще лучше. «Так она вся будет моей без остатка».

– Ладно поехали. Я буду рядом не беспокойся.

По дороге в больницу ни слова не было произнесено. Но каждый плавал в своих мыслях. Он думал, что дальше и, что нужно, как-то поддержать ее, поговорить, молчание угнетало его, и казалось, что она отдаляется. Она же наоборот, как хорошо, когда с человеком можно просто молчать вместе. Витала в облака. Ее разум пытался отдалиться от предстоящего, Надя старалась не думать об этом, и силой переключала мысли на Ваню и какой он чувственный и понимающий.

По дороге, обгоняя машину, по мосту Ваня почти въехал в другую машину забывшись. И мгновенно оценил, и решил воспользоваться случаем и показать Наде, что он нервничает не меньше нее. Накричал на несуществующего виновника аварийной ситуации. Закончив фразу словами. «И так тошно на душе, ты еще тут под колеса лезешь».

Добрались до больницы в регистратуре простояли в очереди, вспотели, понервничали. Получили очередь к врачу, еще час пролетел, Врач открыл карточку прочитал молча и выдавил.

– Проходите вот в эту дверь. Ваня встал вслед за Надей, но врач остановил его сказав,

– Вам сюда нельзя.

– Приходите завтра в часы приема с 16 до 18 часов.

Ваня не стал долго спорить и напрашиваться пройти вместе с Надей. Да и не очень-то ему хотелось, уже совсем другие слова звучали в его голове «мне нужна она, а не ее плод».

Уехал по своим делам, подмигнув ей, через закрывающуюся дверь.

Острый запах лекарств, ударил ей в нос с детства она не любила больницы и врачей. Всегда когда она лежала на лечении ее кормили какими то отходами. Кроме последнего раза когда она встретила в больничной столовой свою подружку из деревни. Та ей рассказала, про товарооборот в больничных столовых, про то, как сначала заведующая, потом старший повар, потом все остальные повара, и даже она, простой работник столовой тащат продукты домой без угрызения совести и без стыда. «Ну, а чего ты хотела, за такую зарплату». Поэтому для больных и остаются только вода с морковкой: это суп, и перловка с солью на второе. Докторов она не любила за то, что на работе они высокомерно разговаривают со всеми людьми используя только глаголы, садитесь, раздевайтесь, дышите, глотайте, одевайтесь. А когда они не на работе то с ними вообще обычному человеку невозможно находиться, все разговоры только о больных и о смешных, по их мнению, случаях с больными. Надя зареклась, что никогда не будет дружить с врачами.

Надя думала, что операция пройдет под наркозом и она даже ничего не поймет. Но ей ни слова не говорили, а просто методично таскали по кабинетам, то клизму сделают, то укол поставят, то таблетку в рот затолкают, то градусник, она, как в тумане не понимала, что происходит и чего ей ждать, к чему готовить себя. И только санитарка в палате, протирая полы, сказала ей всю правду.

– Рожать будешь деточка, как все рожают, только роды твои тихими будут, никто кроме тебя плакать не будет.

Ночью Надя тихо плакала в больничной тишине. Она знала придется рожать, но жизни там нет, не жизнь рожать, а нечто иное. Терпеть ужасную пытку и надеяться на счастливое материнство, но знать, что ничего не будет. За эту бессонную ночь она прошла отрицание, принятие, отчаяние, смирение, боль. Утром почувствовала странную, тянущую боль в пояснице, боль почти сразу прошла. Заснуть не получалось и не хотелось. В обед еще раз, боль острее и жестче. Все это время она не могла отвязаться от чувства, что малыша не будет. Вокруг ходили глубоко беременные девушки, в предвкушении долгожданных малышек, и она как бельмо на глазу со своей болезнью внутри, ходила среди них и, казалось, коптила черным дымом воздух вокруг. Все девушки понимали, что её ждет и относились к ней, как к прокаженной, стараясь не вступать в разговоры, дабы не раскрывать ящик Пандоры в виде «плохих» разговоров, чтобы не навлечь беду на своих золотых и солнечных, будущих малышей. Наде было не приятно такое отношение. Она вспоминала Отца «Суеверия Наденька большой грех. Всегда помогай людям если можешь, не смотри ни на что. Помогай, словом, делом, плечом».