Сергей Капков – В гостях у сказки Александра Роу (страница 22)
Наш сын Андрей пошел по стопам деда-генерала, работал военным переводчиком. Сейчас он подполковник в отставке, занимается бизнесом. А внучка Катя чуть было не стала актрисой. Ее все знают — она снималась в фильме «По семейным обстоятельствам» в роли той самой «Февочки», к которой приходил логопед Ролан Быков. Произошло это совершенно случайно. Я зашла на студию по своим делам вместе с Катей. Нас увидел режиссер Коренев, засмотрелся на мою внучку и пригласил в свой кабинет. Так Катя попала в кино. Но больше подобных сюрпризов не случалось, а разговоров об актерской профессии так и не велось.
— Не жалеете, что не стали штурманом, архитектором, певицей? Не хотели бы что-то поменять в своей судьбе?
— Я бы, конечно, пошла в театр. Я такую глупость сделала, что не воспользовалась шансом уйти туда. Все-таки театр — это стационар. В том же театре Киноактера для меня было радостно станцевать цыганский танец в «Бесприданнице» или даже спеть в массовке «Гаудеамус» в «Софье Ковалевской». А молодых актеров как раз и заставляли выходить в массовках. Всех! Даже Мордюкову и Шагалову, несмотря на их лауреатства. Помню, как только что закончив ВГИК я пришла в театр Киноактера, и нас-выпускников заставили за кулисами «хлопать копытами», изображая, что приехали гости. Я стояла со слезами на глазах: зачем я училась? Зачем кончила институт с отличием? Пять лет обучаться актерскому мастерству, и изображать звуки за кулисами! Обидно было. И я стала пытаться выделиться. В «Софье Ковалевской» выпросила себе эпизод. К ученой приходили описывать имущество, и появлялись три-четыре покупателя. Так вот я нашла себе ярко-красное платье, что сразу стало пятном на сцене, нагло ходила по комнате, ощупывала мебель, садилась в кресло, проверяя его мягкость. И все в зале смотрели только на меня. «Что это за актриса?» — спрашивали в зале, и мне было жутко приятно.
А после «Бесприданницы» режиссер Рубен Симонов поставил меня в пример всей труппе — как нужно относиться к маленьким ролям. Я играла цыганку и приходила за час до спектакля, мазала ноги морилкой, потому что я так танцевала, что юбка разлеталась в разные стороны, таким образом я подчеркивала ноги.
Так что, если бы могла, я бы пошла в театр.
Спустя почти десять лет после этого интервью я узнал об удивительном событии в жизни Зои Васильковой. Она вышла замуж и переехала в Санкт-Петербург. Это была встреча с первой любовью, они не виделись 64 года! И все это время, как оказалось, Феликс Иванов ее любил. Они подружились в Баку, где жили в одном дворе, и было им по шестнадцать. Но война разлучила юных влюбленных, казалось, навсегда. Феликс тоже ушел на фронт, стал моряком, дослужился до капитана 1-го ранга. Он не знал, что Зоя начала сниматься в кино, и увидел журнал со статьей о ней к… 80-летию актрисы.
Сначала подумал, что совпадение. Но потом перечитал статью и стал разыскивать Зою Николаевну через всех своих знакомых в Питере и Москве. И нашел. Через ФСБ. Позвонил 9 мая.
Дальше цитирую статью, которая потрясла поклонников и коллег Зои Николаевны:
«Мы с сыном сидели на кухне и ужинали. Вдруг звонок…
— Вы меня не узнаете?
— Нет…
— Я моряк.
— Миша? Феликс Константинович: Тут я решил признаться, кто я, чтобы Зоя не продолжала список…
— Что вы друг другу сказали, когда встретились? — поинтересовалась журналистка.
Зоя Николаевна: Целоваться начали! Нам не до разговоров было. Теперь мы уже три месяца вместе. Мало того, что он мой друг, он мой возлюбленный, мой любимый, так он еще мой секретарь — у него хорошая память, он все помнит и мне помогает… Я с ним счастлива очень, очень… Мы постоянно смеемся, хохочем!»
Счастливые Феликс Иванов, моряк, и Зоя Василькова, всеми любимая актриса, души друг в друге не чают. Феликс поделился, что иногда (очень редко) Зоя Николаевна может всплакнуть, как говорит, боится, что ее Эленька вдруг уйдет, на что сам Феликс отвечает: «Зоя — моя любовь, которую я так долго ждал — всю свою жизнь»…
Им было отпущено всего два года. Но эти два года были едва ли не самыми счастливыми в их жизни…
Лидия Королева
«Кто такая Королева?! Не знаю я никакой Королевой! Не надо мне никакую Королеву!» — кричал киносказочник Александр Роу, когда впервые услышал эту фамилию. Но, познакомившись и поработав с актрисой, он стал приглашать ее из фильма в фильм.
Лидия Королева никогда не играла главных ролей, ее имя редко появлялось на афишах, она была рядовой труженицей экрана и сцены. Но человеком была замечательным, мудрым, беззлобным, изысканным, утонченным. Она никогда не занималась своей карьерой. Играла что предлагали, не напрашивалась, не выбивала званий и категорий, ни кичилась любовью к ней самого Сергея Эйзенштейна, снималась, озвучивала, писала эстрадные номера себе и коллегам.
Я узнал ее по голосу. В начале 1990-х всего лишь раз по телевидению показали фильм «Комитет Аркадия Фомича». Одну из старух играла актриса, которую я мучительно пытался вспомнить: где я ее… слышал? И вдруг понял! Это же дьячиха Прасковея из киносказки «Варвара-краса длинная коса». Такой голос ни с чьим не спутаешь! Я позвонил Марии Виноградовой и спросил, знакома ли она с Лидией Королевой. «С Лидой? Конечно! Мы знакомы больше пятидесяти лет, учились вместе. Она замечательная!»
Мы сразу подружились. Я стал часто заезжать в гости. Чувствовалось, как ей не хватало общения, активной творческой жизни. Мы выпивали по рюмке водки, которую она настаивала на лимонных корках, закусывали вкусными домашними котлетками, и актриса начинала читать мне свои эстрадные монологи, стихи, эпиграммы…
— Меня с детства влекла сцена, — вспоминала Лидия Королева. — Папа приносил из детских магазинов красивые раскладные театрики, и я с удовольствием разыгрывала кукольные представления. Папа был очень одаренным человеком. До 1922 года он работал у купцов Рябушинских в Акционерном автомобильном обществе. Старший из Рябушинских папу любил и все время говорил ему: «Егор, хочешь театр? Я дам тебе помещение». И где-то в 1919–1920 годах на Народной улице в Таганке, у Москвы-реки дал ему подвал. Там папа организовал самодеятельный театр. Сам ставил, пел и декламировал. После 1923-го, когда Рябушинские уехали в Париж, работал в организации «Экспортхлеб» главным бухгалтером. Театр не бросал.
С мамой они разошлись, но нас, троих детей, папа не забывал. По воскресениям он брал нас к себе, и мы целый день проводили в Третьяковской галерее. Брат мой, Геннадий Королев, стал народным художником, профессором. За три месяца до смерти ему присвоили академика. Он вел кафедру живописи в институте имени Сурикова.
Я училась в десятилетке, увлекалась литературой, которую преподавал в единственном классе в Москве профессор Зерчанинов. Но самое яркое впечатление школьных лет у меня связано с выпускным вечером: он прошел в Колонном зале, а потом мы дали ход на Красную площадь. Таким образом, мы стали первыми выпускниками школы, вышедшими на главную площадь страны.
Моя старшая сестра была более образована технически. Она мне разъясняла теоремы, подсказывала, и я всегда ее слушалась. Поэтому когда она посоветовала мне подавать документы на математический факультет МГУ, я подала. Решила все задания, проучилась первый год. Но только я перешла на второй курс, в ноябре 1938 года был объявил набор молодежи во ВГИК.
Надо сказать, что, учась в МГУ, я посещала какие-то самодеятельные курсы, и нас периодически смотрели представители министерства культуры, присутствовали на выступлениях, спектаклях. И однажды ко мне подошел один человек, отвел в сторону и спросил: «Вы серьезно этим делом занимаетесь?» Я ответила: «Да. Жить без этого не могу». Тогда он говорит: «Я вам сообщаю по секрету, что во ВГИКе товарищ Эйзенштейн объявляет набор молодежи на режиссерский факультет по распоряжению правительства и лично товарища Жданова. Ему сказали, что хватит заниматься со стариками, давайте рождать свою молодую советскую режиссуру». Дело в том, что Сергей Михайлович в те годы читал лекции и проводил семинары с уже известными режиссерами, такими как Ромм, Пудовкин, Райзман, Довженко, Донской, Савченко, Калатозов, а теперь вот было решено набрать молодых. И я пошла.
Конкурс был очень сложный, тяжелый, я бы назвала его даже академическим. Во-первых, экзамены по специальности. Давалось два направления: положим, отрывки из романа «Мать» Горького и что-нибудь из Маяковского. И надо было написать и раскадровать, как мы видим эти отрывки на экране. Если мы сдавали экзамен по специальности, нас направляли дальше по кабинетам — сдавать все остальное. Причем, имея на руках аттестат за десятилетку с оценками по десяти-двенадцати предметам, мы должны были те же предметы сдать и в институте.
Я засыпалась на биологии, и, не узнав оценки по специальности, перестала сдавать дальше. Через несколько дней я получила повестку — явиться в деканат ВГИКа. Приехала. За столом — декан Игнат Иванович Назаров: «Королева? Куда же вы пропали?» — «Я не пропала, — отвечаю. — Я засыпалась на биологии. Мне поставили двойку». — «Кто вам сказал? Нет, вам поставили тройку», — он подвел меня к доске приказов и показал глазами на отметки по специальности. И я прочла: оценка по режиссуре — 5, по актерскому мастерству — 5. «А по биологии, запомни, у тебя тройка. Так сказал Сергей Михайлович».