Сергей Калинин – Все, что останется (страница 42)

— Что значит «было бы»? Его что, убирают?

— Я тебе ничего не говорил. Официально ничего никто не озвучивает, но есть слушок, что будет у нас новый заведующий. Только ты меня не сдавай. Я тебе по большому секрету. Слышал я краем уха, что хотят нашему Евгению Степановичу оставить место на кафедре и передать ему дела учебы молодого поколения. Типа возраст уже, тяжело совмещать и тому подобное.

— Да, конечно, я никому. — Даша задумалась, понимая, что еще одна ее опора пошатнулась. Ничего хорошего ей эти перестановки не предвещали.

Максим заметил состояние Даши и понимал причину:

— Да ты не особо переживай. Тебе-то что? У нас ведь не хватает врачей — по-любому оставят.

— Если бы не тот факт, что мне еще нужно доучиваться. Теперь кто знает, что ждать?

— Да решится все… — Максим не договорил, когда распахнулась дверь и в ординаторскую вошел Григорий с незнакомым мужчиной.

— Привет! А нам по кофейку выйдет? Знакомьтесь, Иван Владимирович Хоменко. — Он вытолкнул вперед спутника. — Пока секрет, но вам скажу — ваш будущий шеф.

— Здрасьте. — Максим встал и протянул руку, приветствуя вошедших.

Даша рассеянно кивнула. В душу прокралось чувство, что не просто так пришел сюда Григорий. Она незаметно посматривала, как вальяжно откинулся он на диванчике, непринужденно рассказывая Максиму о том, что кандидатура нового заведующего уже согласована, а Чаусов после открытия отделения передаст полномочия. Она могла поклясться, что все его слова предназначались ей, и сейчас он отчаянно демонстрировал не просто хорошие, а очень даже дружеские отношения с новым заведующим. Буквально за три минуты Даша успела узнать, что они знакомы сто лет и в былые времена не раз помогали друг другу, вставая «спиной к спине» в годы удалой молодости. Все эти рассказы вызывали лишь раздражение, но приходилось вынужденно улыбаться старым шуткам на грани откровенной пошлости.

— Так что, Дашуля, жизнь налаживается. Коллектив наш молодой, перспективный. Кстати, — Григорий вдруг необыкновенно обрадовался пришедшей в голову мысли, — Иван, нам же надо будет обмыть твое назначение. Предлагаю устроить маленький корпоративчик.

— Ну, я не против. — Показалось, что Хоменко немножко растерялся от такого предложения, но отказывать другу, тем более с таким папой было сложно.

— Отлично. А нам пора. — Григорий направился к двери, вдруг обернувшись к Даше. — Вот видишь, жизнь быстротечна, все меняется, причем очень даже неожиданно. Есть смысл задуматься о превратностях судьбы.

За неожиданными гостями закрылась дверь.

— Это он о чем? — Максим, молчаливо просидевший все время, отреагировал лишь на последнюю фразу.

— Это то, с чего мы начинали. Мне дали понять, что ничто не вечно под луною и перспективы становятся если не призрачными, то уж точно не радужными.

— В любовники набивается? — Максим заметил, что Даша разволновалась, не зная, как реагировать. — Не понимаю, че испугалась? Не ты первая, не ты последняя. Ситуация грустная не потому, что предлагает, а потому, что он тебе не нравится. Тогда можно было бы хоть как-то оправдать себя, а выходит, что все слишком мрачно. Но ты нос не вешай. Есть вариант еще и его подсадить на крючок. У него жена не подарок, и тесть неслабая шишка. Подумай. На войне все средства хороши.

— Предлагаешь пойти к его жене? — Даша обессиленно села у стола. — И что скажу? Нет. Не вариант.

— Зачем идти? Будет наглеть, ври. Говори, что на тестя выход есть. К жене идти бесполезняк, она может не поверить. Бить нужно по больному и там, где он слаб.

— Я не смогу.

— Прижмет — сможешь. Главное — не бойся. Бояться вообще в таких случаях нельзя. Нельзя даже близко показывать, что страх есть. — Максим говорил возбужденно, причем неожиданные вещи. Даша понимала, что совершенно не ожидала ощутить такую поддержку здесь и сейчас. — Никто тебе не поможет. Пойми правильно, в наши времена спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Поэтому не расстраивайся и помни: нет таких людей, которые ничего не боятся. Я тоже боюсь, только у меня фобии другие. Он тоже боится, просто вида не показывает. У нас только дураки думают, что бессмертны и незаменимы. Вон, — Максим кивнул в сторону кабинета Чаусова, — кто бы сказал, что заслуженного авторитета в три минуты заменят на молодого, но пробивного. Думаешь, за красивые глаза наш новый стал здесь главным? Небось тоже чей-то. Эх, почему нельзя просто работать, чтобы все было справедливо? Чтобы понятно все, чтобы умнейшие были впереди, чтобы все по-честному.

— Интересно, а такие места есть?

— Не знаю. Не, оно-то умных ценят. Но тут, понимаешь, странный получается принцип: или ты на три головы умнее, или по блату.

— Хорошие перспективы. Веселее мне не стало. — Даша поняла, что настроение испортилось окончательно, даже, несмотря на то что Максим изо всех сил пытался ее подбодрить, получилось не очень хорошо, если говорить мягко.

— Знаешь что, не конец света. У тебя есть опыт терапевта, который никто не отнимет. Там у нас всегда люди нужны, так что без работы не останешься. Подумаешь, проблема, не стала кардиологом. Жизнь продолжается.

— На этом и решим. Время покажет.

Даша шла домой, с удивлением отметив, что день становился все короче. Кажется, еще вчера в это время было светло, а сейчас уже зажглись фонари, и она тревожно посмотрела на часы. Нет, занятия в автошколе закончились как обычно, потому от мысли быстро пролетающей жизни стало еще грустнее. Самое обидное, складывалось ощущение, что все валится из рук и нет никаких причин ждать в ближайшем будущем изменения к лучшему. Она пыталась представить себе варианты развития событий, но не находила ничего утешительного и хоть сколько-нибудь обнадеживающего. Где те запасные аэродромы, план «Б» или еще что-то, что помогает преодолевать все трудности? Завтрашний день представлялся исключительно туманным, проблемным и как выбираться из этой полосы она не представляла. Почему она привыкла надеяться на себя? Почему не прийти домой, сесть у телевизора, и пусть муж разбирается в проблемах. Впрочем, он скажет, что их нет, что она придумала что-то невероятно глупое, а теперь он вынужден заниматься ерундой. Если разобраться, то, может, так оно и есть. В конце концов, все здоровы, с голода они не пропадут, старый диван и кухня еще не развалились. А даже если и развалятся — не конец света. Подумаешь, Григорий пристает. Пока отшутиться, а там будет видно. В общем, время покажет. Жалко только, что легче не становится.

С этой мыслью Даша и вошла в квартиру, понимая, что может расплакаться в любой момент. С кухни донесся запах чего-то подгоревшего, а настораживающая тишина показалась совсем не типичной. Чаще всего, в ее отсутствие пользовались микроволновкой.

— Что тут? — Она вошла на кухню, не разуваясь.

Дима с Леной замерли у плиты, надув щеки, словно показывая, что в рот набрали воды.

— Выдохните и расскажите. Томить меня ожиданием очередного ужаса, необходимости нет. — Даша перевела взгляд на стол, где были аккуратно расставлены приборы. — Что это?

Хохот мужа и дочки взорвал тишину. Сквозь смех Лена попыталась что-то сказать:

— Мам, мы готовили ужин. Только у нас не очень получилось. Картошку мы сварили. Она, кажется, нормально получилась. Папа пробовал. — Дима кивнул, подтверждая слова дочки. — А рыба прилипла к сковороде и сгорела.

— Рыба? — Даша подошла к плите. — Откуда рыба? Вы какую сковородку взяли? Это же старая.

— Я купил. — Дима произнес с некоторой гордостью. — Я знаю, что ты карасей не любишь. Я минтай купил. Только не получилось. Но я успел еще за сосисками сбегать. А сковороду я уже отмыл. Все нормально.

— Нормально? Вы уверены? Что с вами?

— Мама, ты много работаешь, и мы тебе будем помогать. Мы нашли в интернете, как рыбу жарить. Только оно, знаешь, — это в первый раз не получается. — Лена в ее фартуке стояла как заправская хозяйка, уперев руки в бока. — Мы еще котлеты нашли. Будем делать в следующий раз.

— Следующий раз тоже будет? — Даша растерянно стояла посреди кухни, не находя слов от царившего беспорядка и счастья на лицах домочадцев. — Вы мне здесь спалите все.

— Не спалим. Научимся. — Дима наклонился в углу и начал раскрывать одеяло, в котором оказалась картошка. — Мой руки. Она теплая.

Вечер был не похож на сотни других. Даша пила чай, пока муж, расплескивая воду и рассказывая последние новости, мыл посуду. Он даже собрал себе обед на завтра, полностью избавив от дел на сегодняшний вечер. Это был самый приятный сюрприз.

— Я на работе договорился, подработка появилась, так что на выходные схожу. По двойной уже никто не платит, но я посчитал, если в месяц часов тридцать переработать, то оно и неплохо. Прорвемся.

Даша улыбнулась. Неужели чудеса все-таки бывают? Интересно, это надолго? Хотелось верить, что да. Даже вдруг захотелось поделиться проблемами сегодняшнего дня, но как рассказать о Григории и истинных причинах такого внимания коллеги, чтобы обойти возможные двусмысленности. Чуть подумав, Даша решила все же ничего не говорить. Тем более вечер был слишком хорош, чтобы рисковать его испортить непониманием.

Глава 34

Александр Эдуардович Полыхаев, как представился посетитель, сидел уже почти полчаса, а суть проблемы Роберт понять никак не мог. Он уже знал его семейное положение, сколько проблем на работе, как сложно вести бизнес в современных условиях и почему прыгает курс валют, но, что конкретно привело этого мужика к нему, было совершенно непонятно. То, что он адвокат, было понятно, но это хождение вокруг да около уже вызывало раздражение. Роберт глянул на часы и отвел еще три минуты на пространные рассуждения, решив оборвать, не задумываясь о тактичности и прочих банальных формальностях.