Сергей Калашник – Междозорье (страница 5)
– Приглашаю вас, Геннадий, в Дневной Дозор работать темным магом! Поверьте, более лучшего предложения вы не получите ни от кого! У вас открываются удивительные перспективы!
Я слушаю его и понимаю, что любая рекламная компания забрала бы его к себе с превеликим удовольствием.
– «Какие перспективы?» – спросите вы? – театрально продолжает Арсений Семенович. – Вы сможете использовать свои магические силы на себя! Для себя! У вас будет все! Понимаете – все! Вы сможете ходить по Сумраку как у себя дома! Да, вот, к примеру – в Сумраке можете пообщаться с отцом! Это он здесь умер, а в Сумраке…
– Это соблазн! – жестко обрывает Федор Петрович. – Ты тогда опиши и всю радость общения с мертвецами!
Вначале сердце ёкает. Я бы, наверное, все отдал, чтобы ещё раз увидеть отца! Потом появляется страх. Даже я понимаю – в общении с мертвецами ничего хорошего нет. Не надо себя обнадеживать и обманывать!
– А ещё ты будешь бессмертным! – продолжает Арсений Семенович.
– Все Иные бессмертны, если они не преступают Закон! – поправляет Федор Петрович.
– Послушай, Светлый, ты мог бы меня не перебивать?!
– Конечно, Темный! Приношу извинения, можете продолжать!
– Да все! Сбил меня с мысли! Теперь твоя очередь!
Федор Петрович откашливается и начинает:
– Соответственно в Ночном Дозоре вам предлагается место Светлого мага! Будучи светлым, вы сможете нести добро людям! Я знаю, вам нравится делать людям добро!
Он замолкает. Я тоже молчу. Тишина становится гнетущей. Хуже, чем на кладбище ночью…
И вдруг Арсений Петрович начинает ёрзать на месте. Федор Петрович тоже нервно подергивает плечом.
– Молодой человек, Геннадий, давайте уже подписывать трудовой договор, – просительно говорит Арсений Семенович.
– И то правильно, чего тянуть, – соглашается Федор Петрович.
Они одновременно извлекают из воздуха по листу бумаги с распечатанным мелким шрифтом текстом. Я улыбаюсь и говорю:
– Хорошо, я и с вашими трудовыми договорами ознакомлюсь…
– Нет времени, мальчик, – перебивает меня Федор Петрович. – И так долго с тобой цацкаемся!
– Вот-вот, обычно применялась стандартная процедура принятия на работу, – подтверждает Арсений Петрович.
– Но сейчас другая ситуация, – говорит Федор Петрович, как бы оправдываясь.
– И в чем же «другая»? – не выдерживаю я. Мне даже начинает нравиться наблюдать, как эти два взрослых человека меня уговаривают. – И какой из ваших договоров подписывать?
– Все! Поздно! – почти хором говорят они.
Я и удивиться не успеваю, как в моей комнате начинают происходить изменения. Глухая стена напротив меня неожиданно раздвигается, впуская в комнату ещё одного человека. А вот теперь я удивляюсь по-настоящему! И удивляюсь даже не человеку, и не тому, что стена разъехалась, а тому, что я вижу за его спиной. А там даже не ночь, нет! Там Сумрак! Блестящий и тусклый, манящий и одновременно с тем темный и отталкивающий Сумрак! И я сразу начинаю верить во все то, что мне говорили в течение сегодняшнего дня.
Вошедший человек довольно высокий, со строгими и правильными чертами лица, черными волосами и такими же черными усами. А вот одет он совершенно неприметно: серый свитер и серые брюки, серая обувь. Смуглое лицо, строгие глаза и уверенность в каждом движении делают его сильной личностью. Мужчина внимательно смотрит на меня и совершенно не обращает на остальных присутствующих внимание.
– Здрасьте! – глупо говорю я и киваю.
Мужчина коротко кивнул и сказал:
– Он не Иной!
– Да, – соглашаются мои собеседники.
– Но он и не человек!
– Точно! – вновь соглашаются они.
– И в нем есть Сила!
– Много Силы! – подчеркивает Арсений Семенович.
– Теперь понятно, почему вы так хотели привлечь его на свою сторону. Каждый на свою. Вы так и не договорились? – говоря, мужчина не сводит с меня глаз.
– Нет, – подтверждают они.
– Тогда я его забираю.
Федор Петрович и Арсений Семенович лишь пожимают плечами.
Меня возмутило, что говорят обо мне так, как будто меня здесь нет. Как о предмете каком-то!
– Пойдем! – наконец-то мужчина обратился ко мне.
– Мне мама не велит ходить с незнакомыми людьми, – дерзко отвечаю я и сам пугаюсь собственных слов.
– С Инквизицией не шутят, мальчик, – по-отечески советует Федор Петрович.
– Пусть представится! – отрезаю я.
Мужчина удивленно смотрит на меня, но возражать не собирается.
– Мустафа, – представляется он.
И действительно, что-то арабское в нем присутствует.
– А где ваш трудовой договор? – корректно, но в тоже время иронично спрашиваю я.
– Инквизиции не нужны трудовые договоры! – резко отвечает Мустафа.
Права Эля – Инквизиция приходит и берет! Только меня такой расклад не устраивает!
– Пойдем! – приказывает Мустафа.
– Нет! – отвечаю я. – Нам не по пути!
– Зря ты так, мой мальчик! Ой, зря, – шепчет Федор Петрович.
Арсений Семенович с любопытством смотрит на меня, но молчит.
– Лучше не сопротивляйся! – угрожает мне Мустафа.
Я и не собираюсь сопротивляться. Просто я принял решение. Не двигаясь с места, я медленно беру со стола три трудовых договора. Вся комната погружается в напряженную тишину. Отыскиваю среди них трудовой договор Междозорья, достаю из нагрудного кармана ручку и быстро ставлю в нем подпись. Точно такой же росчерк я ставлю на втором экземпляре договора. Мужчины заворожено следят за моими действиями, но никто не роняет и слова возражения, не предпринимает и попытку меня остановить. И только когда подписи поставлены, Федор Петрович говорит:
– Ой-ой-ой, плохо-то как…
– Что сделано, то сделано, – замечает Арсений Семенович.
– Да, – подтверждает Мустафа. – Нам здесь больше делать нечего!
– Секундочку, – говорит Арсений Семенович. – Разрешите, я заберу свой вариант договора?
– Конечно, – я протягиваю ему его бумагу.
– А мне не к чему мой вариант, – решает Федор Петрович.
– Неужто на что-то надеешься? – улыбается Мустафа.
– Нет, оставляю на память…
На это я только молча развожу руками. Оставляешь, так оставляешь. И всем своим видом показываю: мол, все ребята, больше ничем помочь вам не могу.
– До встречи! – отвечает на мой жест Мустафа.
Остальные только склоняют головы в прощальном кивке.