Сергей Извольский – Темный пакт (страница 21)
Не слушая, княгиня порывисто двинулась вперед. Мне хватило ума не пробовать ее остановить. Подойдя к кровати, Анна Николаевна рывком сдернула с бедняжки горничной одеяло.
Секунда, другая, третья. Отпущенное одеяло упало, а ко мне обернулась самая настоящая фурия.
Раньше подобное я видел только в кино — глаза княгини превратились в два горящих огнем провала, а кисти объяли языки пламени. Верхняя губа Анны Николаевны ощерилась, а на лице появилось маска ярости.
В этот момент вновь сработал инстинкт самосохранения — как было совсем недавно с Астеротом. Тот самый инстинкт, который тысячи лет помогал моим предкам выживать. Еще секунда и я труп — мелькнуло отчетливое понимание.
В этот раз от моих действий ничего не зависело — не надо было терпеть боль, и находить нужные слова — я просто смотрел в глаза собственной смерти. Сам я не мог сделать ничего, но в этот момент начало действовать мое тело. Начало действовать, несмотря на полную неподвижность — мобилизуя возможности и способности организма. Я стоял как стоял, но время вдруг словно остановилось, замирая во мгновенье. Все вокруг подернулось серыми всполохами и мглистой пеленой, в которой ярким пятном горела фигура княгини.
В остановившимся мгновенье остались только мы вдвоем — и при этом я принял более удобную оборонительную стойку. Не знаю, сколько прошло времени. Вероятно, всего несколько секунд — но они показались мне вечностью.
Объявшее кисти княгини пламя постепенно исчезло, глаза потухли — став просто чуть темнее, храня память о плескавшемся в них огне. Я моргнул, и серость вокруг приобрела прежние оттенки яркого мира. Может быть показалось, но вроде прямо перед глазами мелькнуло два черных, истончающихся в воздухе лоскутных языка.
Инстинкт самосохранения, кстати, сработал не только у меня. Ввалившейся вместе с княгиней ко мне в комнату троицы не было видно. Но я чувствовал их присутствие — худой и длинный как жердь управляющий лежал в углу, стараясь вжаться в стену за шкафом, Мустафа и профессор предпочли ретироваться в коридор.
Тишину нарушило пьяное бормотание моей гостьи — которая заворочалась и попробовала вернуть на себя одеяло. По тому, как княгиня накрыла девушку, я догадался — в моей кровати лежит вовсе не горничная.
«Цвет ее глаз» — всплыло в памяти красивое название одной из книг моего мира.
Да, необычный цвет глаз, как оказывается, в этом мире точно значит очень и очень много. И похоже — судя по вновь разгорающемуся огню во взгляде Анны (вот уж действительно свет) Николаевны, я очень крупно встрял.
Глава 8
Выражение лица княгини не предвещало ничего хорошего — никому. Но, к счастью для всех присутствующих, она смогла взять себя в руки. Разгорающееся в глазах пламя погасло, окутавшие кисти всполохи истончились.
— Через полчаса жду вас обоих у себя в кабинете, — процедила Анна Николаевна и направилась к выходу.
Когда княгиня проходила мимо, в лицо дохнуло жаром — словно у большого костра оказался. Серьезного усилия стоило остаться на месте и сохранить невозмутимость — и по краткому, едва заметному взгляду княгини я вдруг понял, что она наблюдала за моей реакцией.
Следом за Анной свет Николаевной комнату покинул управляющий. Выбирался из угла он на четвереньках, а мне не хватило ума отвести взгляд. На то, что управляющий всерьез испугался за свою жизнь и забился в угол мне было все равно. Я думал совершенно о другом, просто вперившись взглядом в пространство. Как назло, именно в точку, где гарцевал на четырех костях седовласый господин. Столкнувшись с ним взглядом, мысленно выругался — вот так на ровном месте получил еще одного врага.
Худой как жердь дядька был насквозь знакомой и узнаваемой породы — обитатель курятника. Пихать ближнего, гадить на нижнего и подмахивать вышнему. Вышколенный и любезный с руководительницей (или правильнее — хозяйкой?), с подчиненными он наверняка строг и предвзят. И не зная о моем истинном статусе, проблем может принести гораздо больше чем княгиня. Она до мелких пакостей точно не опустится, а вот этот товарищ наверняка сподобится. Трусливые и злопамятные до мелочей люди — очень опасные противники.
Важный вопрос, но подумаю об этом позже — продолжал я смотреть сквозь поднявшегося и торопливо, суетливо даже выходящего в коридор управляющего, который очень умело прятал злобу во взгляде.
Анна Николаевна сказала, что нам обоим необходимо быть у нее через полчаса. Обоим, это как понимаю вместе с прекрасной незнакомкой, которая посапывает под одеялом. Мне ее на себе что ли принести?
Мустафа и краснолицый профессор, кстати, в комнату заходить не торопились. Да, сами себе они не враги, как понимаю. И не желают даже приближаться к «горничной» на моей кровати.
Мда. «Анна Николаевна, вы все не так поняли».
Дочь? Почти наверняка. Отлично я выступил тогда с «каждый имеет право на личную жизнь», что при наличии голого и пьяного в стельку тела на кровати сложно трактовать двусмысленно. Мда, инцест дело семейное — прекрасно я начал обживаться на новом месте.
Ладно, посмеялись сквозь слезы и хватит — оборвал я лезущие в голову мысли. Если станет совсем невмоготу, можно будет… Что можно будет? — тут же жестко спросил сам себя. Принять решение и сократить годичный срок, выданный мне ведомствами на раздумья?
Без вариантов. Легко не будет нигде. Я незаконнорожденный — и если буду работать на федералов, мне об этом будет вслух напоминать каждый второй. Если на имперцев — каждый первый, но молчаливо. Поэтому стоит отставить пораженческие мысли в сторону и разбираться с происходящим здесь и сейчас, не рассчитывая пути отхода. Отступать некуда, позади Москва.
«А вот Кутузов Москву оставил» — подсказал мне внутренний голос.
В очередной раз подсказав внутреннему голосу заткнуться, я вышел в коридор к ожидавшим меня профессору и Мустафе.
— Олега, я тебе говорил, что ты… — начал было сириец, но осекся после моего взгляда.
Мустафа сильно изменился. Не только внешне, но и в плане отношения к миру — если в протекторате он мимикрировал под окружающую действительность, не выделяясь из безликой и опасливой толпы, то сейчас излучал внутреннюю уверенность.
Да, здесь его принадлежность к федеральному ведомству — не покрытая полным мраком тайна, поэтому уверенности и внутреннего достоинства в его действиях и словах точно прибавилось. Особенно на фоне присутствия рядом краснолицего профессора, явно принадлежащего к конкурирующему ведомству.
— Барон Максимилиан Иванович фон Колер, — слегка склонил голову профессор. — Алексей Петрович, с сегодняшнего дня по указу графа Безбородко я ваш мастер-наставник и навигатор.
Открыв рот, но не найдя что сказать, я просто кивнул.
— Рад знакомству, — смог наконец произнести хоть что-то. Замялся не из-за удивления или робости, а от свалившихся на голову вводных.
— Предлагаю отложить знакомство на более поздний срок, и встретится после того, как вы вместе с княжной Анастасией закончите разговор с Анной Николаевной, — покладисто произнес профессор. — Пока же думаю вам стоит привести себя в надлежащий вид, — взглядом он указал на зубную щетку у меня в руке.
Да, надо бы — мысленно согласился я с ним, но зайти обратно в комнату не успел. В коридоре появилось еще одна незнакомка. Судя по цвету глаз — пугающе светлых, практически белесых, принадлежала она к числу обладающих магическим даром.
Прошагавшая мимо и даже не глянувшая на нас сударыня была неуловимо похожа на Анну Николаевну — только чуть постарше. Сестра наверное — подумал я, провожая ее глазами. И наверняка именно она должна привести в чувство «княжну Анастасию» на моей кровати.
Догадка оказалось верной — вот только увидеть, как лечат алкогольную интоксикацию с помощью магии я не сумел. Машинально шагнул вперед, но незнакомка резким движением захлопнула дверь прямо перед моим носом.
— Алексей Петрович, — негромко произнес профессор, когда воздух успокоился от потрясшего стены удара. — Предлагаю воспользоваться моим гостеприимством.
Выбора у меня особо не было — коротко посмотрел я на зубную щетку в руке, и мы втроем двинулись прочь. Мустафа посмеивался, я с интересом оглядывался по сторонам, Максимилиан Иванович сохранял показательное спокойствие.
Помещение в этом же крыле усадьбы, в которое он меня привел, удивило размерами. Барону выделили апартаменты с гостиной, несколькими спальнями, даже балконом с выходом на галерею.
— Воспользуетесь? — поинтересовался у меня Максимилиан Иванович, указывая на вполне обычный с виду шкаф-купе. Благодарно кивнув, я открыл дверцу.
Предсказуемо, никаких вешалок и развешанных костюмов внутри не было. Только прет-а-порте принтер. Загрузочная воронка, ростовой сканер, пустая ниша для готовых предметов гардероба.
— Максимилиан Иванович, подскажите как мастер-наставник… — негромко поинтересовался я, отправляя в приемную воронку зубную щетку. Коротко мигнуло — оповещая о переработке изделия в ноль.
— К вашим услугам, Алексей Петрович, — скрывая смешинку о взгляде, ответил незамедлительно барон.
— Я не знаток порядков и норм поведения высшего общества Российской Конфедерации, к которым несомненно относитесь и вы, и княгиня. Мне нужен совет по поводу формы одежды на предстоящую беседу.
Мустафа, кстати, без приглашения уселся за стол и уже помешивал кофе в чашке — явно своей бесцеремонностью стараясь произвести впечатление на фон Колера. Тот на сирийца внимания не обращал, опять же показательно, и задумался над моим вопросом.