Сергей Извольский – Темный пакт (страница 20)

Когда начал поливать ее из душа, попыталась выбраться. Также неудачно — видимо, утренняя гостья дошла до пустующей — по ее разумению комнате, на автопилоте. Который, доведя ее до ванной отключился, а сама она перешла в глухое бессознательное состояние. Так бывает — в невменяемом состоянии люди добираются до дома, и открыв входную дверь, обретают на коврике в прихожей покой на несколько часов, не реагируя на внешние раздражители вовсе.

Споласкивая горничную я надеялся, что она очнется. Но даже на контрастный душ, к моему расстройству, девушка не реагировала. Да, тем хуже для нее перспектива пробуждения — снял я с приблуды мокрое и грязное платье. Не обращая внимания на небольшую девичью грудь — ну почти не обращая, закутал бессознательную незнакомку в пушистое полотенце и отнес на кровать.

Доставшееся мне тело Олега было легким. Но сильным — надо сказать, что тренировки парня, занимавшегося по программе корректировки возможностей под способности арена-перса впечатляли.

Выйди я своем прежнем обличие против паренька — и на себя не поставил бы. Дома, в своем мире, я два раза в неделю поколачивал грушу и друзей на тренировках, так что представлял наши общие возможности в сравнении. Нет, конечно если мы будем на ринге, в перчатках и рамках правил, я бы его массой задавил, но в настоящей схватке против него у меня шансов не было. Даже с оружием. Вернее, тем более с оружием — которым Олег в свои четырнадцать владел на запредельном для моего понимания уровне.

Скорость, реакция, выносливость и главное умение — в активе у худощавого подростка было много всего разного. На миг я даже смутился от осознания того, какое тело оставил в наследство своему преемнику. Но только на миг — потому что в моем окружении, мое старое тело актив весьма ценный. И в моем мире нет одаренных и усиленных имплантами, а также достижениями генной инженерии противников.

Мысли о рокировке помогли не обращать внимание на подопечную — которая, будучи помытой и вытертой, оказалась на моей кровати. Очень красивая юная девушка — бросил я взгляд на рассыпавшиеся по подушки темные волосы. Пришлось преодолеть соблазн задержать в руках одеяло, рассматривая обнаженную гостью. Но человек существо разумное, и способен не идти на поводу естественных желаний, поэтому — не пользуясь предоставленными возможностями, торопливо накрыл девушку.

Мда, «вверенное тело» отреагировало предсказуемо. Перчику добавили еще непрошенные размышления. О том, что в принципе — находиться я буду здесь в статусе гостя, поэтому если в усадьбе все горничные столь милы и симпатичны, вполне можно будет замутить с кем-нибудь интрижку. Без сбрасываемого напряжения знакомиться с новым миром будет непросто, да.

Тяжело вздохнув — немалого усилия стоило сосредоточится на чем-либо ином, чем стоящий перед глазами образ напившейся гостьи, направился в ванную комнату.

Если уж принял решение не подставлять красотку, то надо до конца доделывать. И оставлять беспорядок в ванной комнате не получится. Позвать кого — раскрыть накосячившую горничную. Ждать пока она проснется и заставить убрать за собой? Я не в президентском люксе, у меня здесь совмещенный санузел, всего один. А без утреннего душа начинать день не привык. Тем более если это первый самостоятельней день в новом мире.

Выдохнув и выругавшись — помянув добрым словом юную гулящую особу, взял тряпку и быстро привел ванную в порядок. После принял душ, и с поднявшимся настроением был готов направился навстречу новым знаниям и впечатлениям.

Когда чистил зубы, услышал, как в комнату завалилась немаленькая делегация.

«Блин, этого только не хватало!» — единственное что приличное подумал я. Остальное было о себе — не догадался закрыть дверь, и симпатичной синявке, которую черт в эту дверь привел.

Мое решение помочь горничной было спонтанным. За нее — ее карьеру, репутацию, если честно я не переживал вовсе. Каждый сам выбирает свой путь, и накидываясь выпивкой до состояния слюнявой свиньи, она должна быть готова нести ответственность за свои поступки. Даже если не думала об этом, опрокидывая очередной шот или коктейль.

Было одно «но». Взявшись за любое дело, я привык выполнять его качественно, и, что немаловажно — завершать. Поэтому поставить крест на своих действиях с переносом бесчувственного тела и помывкой изгвазданной ей ванной комнаты, не завершив аферу с сокрытием поступка напившейся девчонки, был не готов. И вследствие этого очень быстро появился в комнате, из одежды и экипировки имея при себе лишь обмотанное на бедрах полотенце и зубную щетку в руке.

«Ух ты» — удивился я.

Присутствующие, кстати, удивились не настолько сильно. Но тоже удивились.

Всех четверых навестивших меня поутру гостей зрелище спящей девушки на моей кровати явно не оставило равнодушными.

Эмоции высокого и худого как жердь местного управляющего — видел его вчера, имя не запомнил, выражали сдержанное удивление и холодный интерес.

Анна свет Николаевна оказалась раздражена — презрение ко мне мешалось с неясной злобой. Ее чувства даже без обострившейся эмпатии для меня тайной не были. И опять же — я ее прекрасно понимал. Возникающий в размеренной жизни неудобный участник раздела наследства, еще и живое напоминание измены мужа. Который в первую же ночь в гостях тащит в свою кровать местную прислугу — вот у меня от такого поведения бы тоже полыхнуло.

И кстати. Гормоны, бурлящие в моем юном теле еще не угомонились, поэтому я невольно засмотрелся на хозяйку всего окружающего великолепия, впервые получив возможность хорошо ее рассмотреть.

В своем старом мире и в старом теле, случись возможность выбирать между доступностью юной горничной или попыткой завладеть вниманием такой женщины как княгиня, без раздумий попытал бы счастья на втором варианте. Анна Николаевна невероятно красивая женщина, привлекательность которой подчеркивают стать и манеры.

Но это конечно все просто размышления, помогающие преодолеть общую нервозность от происходящего. И взгляд княгини вышиб все мысли о ее привлекательности — заметив мое пристальное внимание, она резко посмотрела на меня.

Столкнувшись с прямым взглядом только сейчас понял, что и у княгини глаза непривычного, нечеловеческого цвета. Насыщенная желтизна, но не звериная с зеленью — как у кошек или змей, а темнее, ближе к оранжевому. Подобный нереальный цвет глаз я встречал за последние несколько дней уже третий раз. Фиолетовый у сиделки «Нелидовой А.» в посольстве, ультрамарин у валяющейся на кровати бессознательной горничной, и вот сейчас глубокий желтый оттенок у княгини. Все остальные виденные люди обладали вполне обычными глазами. За исключением спасшего меня офицера конфедератов — но у него явно просматривались зеленые капли имплантов, здесь же естественная радужка с ненатуральным цветом.

Снова мелочь, отличная от моего родного мира увела мысли в сторону от происходящего. Странный выборочный цвет глаз наверняка важная вещь, но не здесь и не сейчас, продолжил я осматривать неожиданных гостей.

Третий из них был коренастым дядькой с широким красным лицом и бульдожьими щеками. На профессора похож — прищуром, аурой даже. Смотрел он без сильного удивления. «Ну лежит девка в кровати у мальца, что в этом такого?» — словно прочитал я его мысли. Краснолицый профессор, также как и долговязый управляющий усадьбой, обозревал происходящее со сдержанным интересом. Только вот если главному распорядителю дел в княжеском имении были интересны подробности произошедшего, то профессорский интерес был направлен на меня и только на меня.

Четвертым гостем оказался Мустафа. Несмотря на чужую внешность — его лицо неуловимо изменилось, явно с помощью косметической хирургии, я легко узнал взгляд старого знакомого. Мой недавний партнер по незаконным делишкам в протекторате одобрительно, напоказ даже, покивал выразительно — мол «Олега, красавчик, быстро сориентировался».

Присутствие сирийца меня не удивило — я помнил, что он часто являлся компаньоном Олега в прошлом, и неудивительно что Мустафа оказался связан с ФСБ. Уверен, что именно как наблюдатель или помощник от федералов он и прибыл сюда. Кстати, Мустафа как бы и не «товарищ майор» окажется — учитывая мою уникальность в роли государственного актива.

— Что здесь происходит? — зазвенел льдом голос Анны Николаевны.

— Ваше высочество… — попробовал я было перевести внимание княгини. Мустафа после моих слов скривился как от запаха дуриана.

— Ваше сиятельство, — синхронно с подсказкой-шевелением его губ исправился я. Чуть не оконфузился — потому что Мустафа прибавил к «ваше сиятельство» уточняющее междометие.

Но что говорить дальше, я не знал, лихорадочно соображая.

— Я требую от вас ответа, что за девка лежит в вашей кровати и как она там оказалась, — словно молотком по латуни чеканку отбивая, произнесла княгиня.

— Ваше сиятельство, у каждого человека есть право на личную жизнь… — попробовал я было перевести происходящее в иную плоскость выяснения.

Это сработало бы в случае, если б я находился в своем теле и равном окружении. Но перед княгиней сейчас стоял вооруженный зубной щеткой четырнадцатилетний подросток, устроивший непотребство на ее территории, в ее доме! Был бы кто другой, она может быть и закрыла глаза, но я ведь был беспардонным приветом из прошлого, бельмом на глазу рода.