Сергей Извольский – Темный пакт (страница 23)

— По созданной коллегами легенде, — я не видел, но догадался что профессор кивнул на Мустафу, — вы подвержены тягой к нарушению дисциплины, а также запятнали свою репутацию продажей наркотиков.

Плохо. Вот это очень плохо — скривился я, словно от дольки лимона.

— Факты продажи подвержены?

— Нет, все на уровне слухов серого сегмента Сети.

Серый сегмент Сети. Могло быть и хуже.

Всемирная паутина — в том понимании, к которому я привык в родном мире, здесь отсутствовала. Сеть — официальная, полностью контролировалась правительствами, являясь государственным элементом управления, как федеральные телеканалы в России. Повестка дня на новостных и развлекательных порталах, в справочниках, энциклопедиях формировалась согласно политике партии — не только в Российской Конфедерации, но и в других странах Большой Четверки.

Порталы других стран были полностью открыты к посещению, но если уделять время чужим ресурсам (за исключением развлекательно-популярных) больше чем посконным, это могло привлечь ненужное внимание Агентства Национальной Безопасности.

Какая ирония — АНБ, полностью контролирующее российскую Сеть, в этом мире появилось в Российской Конфедерации, а не в США. Впрочем, у всех остальных — Европейского союза, Трансатлантического содружества и Великобритании были аналогичные контролирующие службы для своих сегментов домашней Сети.

Кроме первых двух уровней — свой и чужой, был еще серый сегмент Сети, еще называемый «грязным». Если продолжать аналогию с российскими каналами — в своем роде аналог Рен-ТВ, только потяжелее. Здесь уже присутствовали «шок-контент», откровенная дичь, и даже легкая противоправная деятельность. Контролировался, конечно, серый сегмент государственными ведомствами также полностью. И именно в нем наличествовала грамотно составленная информация о моих похождениях в прошлой жизни. Причем наверняка названия учебных заведений, которые я по легенде посещал даны в заметках неверно — не те, где действительно в учетных данных значилась мое имя. Так что раскрытия истории можно не бояться — думаю, что господа из ФСБ сделали все красиво.

Тот же, кто рискнет копать глубоко насчет меня, совершит большую ошибку. В мире полностью контролируемой Сети — с регистрацией по биометрии, сохраняющей любые следы истории активности пользователей, попытки раскопать мою историю сразу станут явными, и привлекут ненужное внимание. Риск того не стоит — даже в Волынском протекторате активность положительного гражданина в сером сегменте сети может принести ему проблемы с рейтингом. Здесь же, в Конфедерации, посещение грязного сегмента может аукнуться еще хуже. Тем более, что Сеть и «товарищ майор» все помнит. Вернее, если по духу нового для меня мира — «господин ротмистр». Так что можно быть вполне спокойным — те, кто будет черпать слухи обо мне, серым интернетом и ограничатся.

Был еще темный, глубокий сегмент Сети. Именно в нем Олег искал информацию о подробностях гибели отца — но только одно его посещение уже грозило серьезными последствиями. При воспоминании о ярком пиксельном тексте на темном фоне, и нелегальном форуме я вспомнил. Новостная заметка, «Трагедия в Высоком Граде». Именно наследник рода Юсуповых убил моего опекуна. Сразу же в памяти прозвучали слова фон Колера: «Род Юсуповых-Штейнберг к роду Юсуповых больше отношения не имеет».

Больше не имеет отношения, значит. Раньше, получается, имел.

Сразу два вывода из сопоставления.

Первое. Еще один камешек к тому, что в теле Олега сейчас я, а не сам парнишка. Олег любил Войцеха Ковальского как родного отца, и наверняка на ближайшие годы месть наследнику Юсуповых стала бы для него смыслом жизни. Мне, опять же, что убийца, что убитый — люди посторонние, и это знание жить и мыслить не сильно помешает.

Второе. Подобных совпадений не бывает. А если даже бывает, то это уже не совпадения. Я вспомнил холодный взгляд специального агента Демидова. Молодой по сравнению с графом Безбородко ротмистр был хищником не менее опасным, чем тайный советник. Даже, учитывая методы, может даже и поболе.

ФСБ ведет меня с момента рождения. Уверен, что убийство наследником Юсуповых моего «отца», и последовавшее воскрешение — часть ведущейся ими партии. Даже если действительно это совпадение, но оно уже наверняка встроено в план происходящего со мной.

Интересно, Безбородко знает о том, что моего опекуна убил именно наследник рода Юсуповых? Если еще нет, это значит, что у него очень плохие аналитики.

Или я переоцениваю свою значимость? Да нет вроде, и присутствие на разговоре именно тайного советника, его эмоции, как и все последующие со мной действия по создании легенды это подтверждают. Или мое участие просто элемент клановых разборок, а я очередная карта, даже не козырная?

Вопросов много, ответов пока нет. Но надо работать над этим.

— Еще что-то по теме я должен знать? — поинтересовался я задумчиво, завязывая красно-оранжевый галстук. Гриффиндорф практически — хорошо хоть герб не похож совершенно, у гимназистов Витгефта орел и солнце, а не лев из популярной у меня дома серии книг.

— Может быть вам еще интересно, что господин Мустафа по легенде состоял в подчинении у вашего отца, и также обладает не лучшей для общества Елисаветграда репутацией, даже учитывая его статус.

«Какой статус?» — обернулся я с молчаливым вопросом во взгляде.

— Ваш денщик, — ответил за сирийца Максимилиан Иванович, а Мустафа лишь развел руками и кивнул подтверждающе.

— Ясно, благодарю, — поправил я галстук и одернув пиджак, наблюдая за собой в отражении. На меня смотрел бледный худой подросток, с красными от румянца щеками. Выбивался из образа взгляд — слишком, наверное, взрослый. Но убирать и добавлять волоокости не стоит — трудное детство, недавние потрясения — и так сойдет.

Весьма положительный момент в том, что я оказался в окружении общества, абсолютно незнакомым с прежним Олегом. И мне совершенно не нужно подстраиваться под его старую модель поведения. Можно жить так, как привык — с поправкой на возраст и отношение окружающих, конечно.

Ровно через полчаса после утренней встречи с Анной Николаевной я стоял у двери ее рабочего кабинета. Как сюда попасть, подсказал и даже проводил Мустафа — в его личном терминале был план поместья с предметным указателем. У меня вот личного терминала до сих пор не было — еще один вопрос, который надо срочно решить.

Постояв немного, собираясь с мыслями, я стукнул два раза в дверь, по привычке уже отметив что материал — натуральное дерево.

Тишина.

Хм. Наверняка если сейчас зайду без спроса, буду отчитан как маленький и выставлен в коридор ожидать. Подождав секунд пятнадцать, постучался еще раз, и только после этого услышал «войдите».

Анна Николаевна расположилась за рабочим столом, внимательно глядя в немалых размеров монитор. Судя по внимательному взгляду и эмоциям, дела там серьезные. На мое появление княгиня не отреагировала, продолжая изучать что-то на экране.

Не привлекая внимания и не занимая предназначенные для гостей места, я встал недалеко от двери, заложив руки за спину.

Стоял и спокойно думал о том, что определение «как мальчика» для меня уже не работает как раньше. Если для того, старого меня подобное ожидание с показательным безразличием могло показаться оскорбительным, то здесь и сейчас я — простой гимназист на ковре у княгини. Могу и постоять, и подождать без потери достоинства. Небольшой, но плюсик.

За долгим ожиданием потянулись секунды, складываясь в минуты. Неудобства никакого ожидание мне не доставляло — сведений, которые надо обдумать, информации, которую надо усвоить, очень много. Так много, что иногда хочется воскликнуть: «Астанавитесь!» и взять так необходимую мне паузу.

Княгиня, кстати, на меня внимания не обращала абсолютно. Краем глаза то и дело на нее поглядывая, я видел — действительно занята. Явно именно она занимается прямым управлением делами рода — судя по напряженной ауре. Она, как показалось, даже забыла про меня, пока пару раз погружалась в чтение или писала ответы или приказы — и тогда комнату заполнял тихий шелест клавиш под ее тонкими пальцами.

Вокруг происходило столько странного и неожиданного, что обострившуюся эмпатию, позволяющую определять чувства других, я принял спокойно и без удивления. Очень удобно — чувствовать искренние эмоции и настрой собеседника. Интересно, остальные одаренные и одержимые также обладают подобной способностью, или это определенный эксклюзив?

Обязательно надо будет поинтересоваться у «мастера-наставника и навигатора» Максимилиана Ивановича. Сделать это только необходимо осторожно и невзначай — вдруг действительно эксклюзив, тогда лишняя огласка способности ни к чему.

Минут через двадцать ожидание наконец было прервано. Дверь кабинета распахнулась без стука и в кабинет зашла княжна Анастасия. При взгляде на девушку я подумал о том, что увидь ее впервые в нормальном состоянии — мысли о том, что она принадлежит к обслуге, ни в жизнь бы не возникла.

— Мама? звала? — негромко произнесла вошедшая, в слове «мама» делая ударение на французский манер, на последний слог.

На меня она, кстати, внимания обратила не больше чем на предмет мебели. Хотя точно заметила — но единственный брошенный взгляд даже не коснулся толком, пройдя вскользь.