Сергей Извольский – Авангард. Второй шанс (страница 29)
— Ну где вы, ублюдки! — вновь начал я нарезать круги по помосту под гул толпы. — Вас стоя делали, и половина вместе со смелостью вытекла⁉ Где же вы все, трусливые твари!
Пока бродил по помосту мир вокруг изменился, зрение стало туннельным. Гомон беснующихся зрителей, охранные роботы, окружающий пейзаж — все это исчезало на периферии зрения, фокус внимания сузился, как будто в свернутый лист бумаги смотрю. И для того, чтобы контролировать ситуацию вокруг приходилось вертеть головой в разные стороны. Выглядел я в этот момент скорее всего как буйнопомешанный — мелькнула мысль где-то на периферии сознания.
— Стоять! Сюда иди! — навелся я на движение в стороне, фокусируя взгляд на одном из показавшихся в отдалении еще живых противников. — Ты куда, йопт, сюда подошел я сказал!
Противник не послушался. Исчез — как выглянул, так и спрятался. Не хочет со мной связываться, или заманивает. И как бы мне не хотелось побежать вперед, преследуя цель, на помосте меня удержало осознание, что стоит только его покинуть, как этим могут воспользоваться другие.
— Все! Все вы, идите сюда, трусливые твари! — орал я, но на площади так никто и не появлялся.
— В королевской битве за право обладать женщиной Екатериной побеждает Аксель Свободное копье! — совершенно неожиданно вдруг раздался механический оповещающий голос. — Аксель, можете забрать свою имущество…
— Молчать! — со взмахом руки заорал я и оповещающий голос неожиданно заткнулся. Действие красной таблетки не прекратилось — только сейчас на первый план вышли уже новые желания и эмоции.
— Лакос! Ты где, сюда иди! Сюда иди я сказал, или я сейчас сам к тебе подойду!
После этого предупреждения Лакос появился из толпы и заметно робея подошел к помосту. Я же, подняв взгляд, впервые с начала матча посмотрел на стоящую на высокой площадке девушку, за которую сейчас разыгралась кровавая битва.
— Скажи, она красивая? — показал я на Екатерину, обращаясь к Лакосу.
— Да, г-господин Аксель, к-красивая, — он почему-то заикался.
— Ты че несешь, собака бешеная? Ты хочешь оскорбить мою женщину?
— Она прекрасная, г-господин Аксель, самая прекрасная, самая-самая, краше нет на всей планете! — быстро сориентировался Лакос, ума ему все же не занимать.
— Она самая прекрасная на свете?
— Да, господин Аксель, да!
— Не слышу!
— Да, господин Аксель, ваша женщина Екатерина — самая прекрасная на свете! — заорал Лакос.
— Есть кто против⁈ — обернулся я, глядя на окружающую толпу, но ответом мне стала тишина. — Может, кто-нибудь скажет, что она не самая прекрасная на свете? Кто тот маленький вонючий тупоголовый членосос, который готов подписать себе смертный приговор? Кто готов это звездануть, чтобы я ему напильником зубы точил до тех пор, пока из жопы птичье молоко не потечет?
Трибуны отвечали ошеломленным молчанием. Причем несмотря на незнание языков здесь не было тех, кто мой посыл не понял — персональные процессоры переводили мою речь всем горожанам.
— Кто согласен, что моя женщина Екатерина — самая красивая на свете⁈ — спросил я, и теперь уже толпа уверенно загудела.
— Громче, папуасы, я вас не слышу!
Толпа загудела, а потом заорала все громче и громче, уже беснуясь — все были согласны с моим утверждением.
— Глядя на эту прекрасную женщину я понимаю, что не может один единственный человек обладать столь невиданной красотой! Эта женщина должна быть достоянием всего города, принадлежать всем и каждому! Кто согласен⁈
В этот раз все оказались не просто согласны, толпа уже заходилась в крике, многие брызгали слюной в предвкушении чуда. Вернее, все оказались согласны, кроме Екатерины — краем глаза я видел, как она вцепилась в перила чтобы не упасть на покосившихся вдруг ногах.
— Ты! Как там тебя⁈ — щелкнув пальцами, показал я в объектив смотрящей на меня камеры. — Здесь собрался весь город, поэтому по случаю скоропостижной кончины мэра многоуважаемого, как новый резидент Разлома и уполномоченный посланник с планеты Земля, я объявляю общий народный сход! Включай опрос! Будем решать, чтобы прекрасная женщина Екатерина принадлежала всему городу и вариантов ответа заряжай два! Первый: «Да, я признаю ее своей королевой», а второй: «Нет, я против и готов прямо сейчас умереть». Выбор для каждого гражданина свободный, но учтите, что если кто-то ее свой королевой сейчас не признает — я найду каждого тупого ублюдка и прежде чем он умрет, ему глаз на жопу натяну и моргать заставлю! Погнали выборы! А ты че молчишь, первым умереть хочешь? — спросил я у Лакоса, и он тут же начал активно агитировать за начало выборов и славить будущую королеву.
Управляющий суперкомпьютер послушался — голосование началось. Спустившаяся частично с трибун и крыш толпа ревела, уже окружив мой помост, что-то говорил механический управляющий голос, орал что-то во славу королевы Екатерины Лакос, а мое и так сузившееся туннельное зрение вдруг схлопнулось. Как при сильной перегрузке, наступая с периферии и заполняя собой все темнота заслонила взор полностью и с очередным шагом я мягко осел на доски помоста и выключился.
Глава 12
Приходил в себя с большим трудом. Все тело ватное, как будто чужое, но даже через это состояние пробивается приглушенная боль. С возвращением сознания и ясности мыслей появилось понимание — меня накачали обезболивающим и действие его понемногу заканчивается. Знакомое чувство, было со мной уже такое.
Рядом что-то происходило, какое-то движение. Прислушиваясь к ощущениям понял, что меня моют. Приоткрыл глаза, рассмотрел едва одетых девушек, протирающих меня влажными салфетками. Судя по голосам и прикосновениям, их здесь сразу трое. Еще больше приоткрыв глаза и не поворачивая головы увидел, что лежу на кровати с балдахином из полупрозрачной ткани. Постельное белье чистое и свежее, хотя матрас по качеству так себе, подушки высокие, взбитые. На больничный корпус совсем непохоже. А что вообще произошло? Где я, и как меня зовут?
Заметив, что я очнулся, одна из девушек куда-то убежала, а двое продолжили сеанс заботы, только теперь мило улыбаясь и буквально мурлыкая, то и дело мягко и аккуратно ко мне прижимаясь совсем неодетыми телами. Закрыл глаза, полежал немного — готовясь на второй заход осмотра, уж очень меня первый утомил.
Собравшись с силами, снова открыл глаза и в этот раз, щурясь от яркого дневного света, смог даже по сторонам осмотрелся. Щуриться пришлось не только от солнечного света, но и от блеска дороговизны окружающего богатства. Находился я сейчас в просторной спальной комнате, похожей на «резиденцию благородства в хрущевке» — пузатая и оббитая бархатом мебель, рассыпанные подушки, ковры, фальшивая позолота, вычурная кривоватая лепнина. На окнах тяжелые шторы с золотыми кистями и воланами, вокруг натыканы колонны, по стенам местами налеплен сверкающий мрамор.
Поворот головы стоил серьезных усилий. Закрыв глаза и отдышавшись немного, я собрался с силами и пошел на третий заход, найдя взглядом одну из ухаживающих за мной девушек.
— Йа… — не сразу получилось справиться с голосом. — Я в аду?
«Господин, мы настолько уродливы?» — жестами показала обиду одна из юных красавиц.
— Может быть это для вас наказание, — шепотом ответил я и пожал плечами. Ошибка: тут же почувствовал острый приступ боли, от которого едва сознание не потерял. Полежал немного, выдохнул, снова заговорил негромко. — Или может быть вы демонессы-суккубы, поражающие грешников своей недоступной красотой.
Девушки разулыбались, делом сразу показывая, что красота совсем не недоступна, но тут послышался звук открываемой двери и красавицы стремительно упорхнули.
Повернув голову, я увидел царственного вида женщину, причем под аляповатое местное цыганское барокко она совсем не подходила, выглядела самой настоящей королевой. Вошедшая была в белоснежном платье-мантии, похожей на одежду римских матрон, на лбу золотой ободок диадемы, тонкая талия стянута широким золотым поясом. И стоило только подумать о том, что выглядит она как королева, сразу вспомнил кто такая — Екатерина Дмитриевна собственной персоной, сменившая черный вызывающий наряд на царственное облачение. Ледяная королева присела на край кровати и начала задавать мне вопросы, но я уже вновь провалился в сонное беспамятство — короткая беседа с сиделками вытянула все силы.
Следующее пробуждение случилось на закате — в окна пробивались уже багряно-красные лучи уходящего солнца, раскрашивая все великолепие цыганского барокко еще более яркими красками. Ухаживающих девушек рядом не оказалось, зато в кресле у кровати дремала Екатерина. Странный у нее наряд, но величественно-красивый — действительно как настоящая королева выглядит среди окружающего вырвиглазного великолепия. Еще странно выглядит массивный металлический браслет на тонком запястье, выбиваясь из общего образа. Мысль о необычном внешнем преображении Екатерины почему-то показалась интересной и в чем-то знакомой, но никак не получалось за нее ухватиться и вспомнить, что же вообще случилось.
— Эй! Моя королева, ау! — негромко позвал я Екатерину, пытаясь разбудить. Но едва произнеся слово «королева» вслух я сначала вспомнил, а потом еще ка-а-а-ак вспомнил все остальное и беззвучно выругался. Неплохо меня с красной таблетки накрыло. На одиннадцать баллов выступил, если по пятибалльной шкале считать.