Сергей Извольский – Авангард. Второй шанс (страница 27)

— Участники готовы к битве для приобретения имущественного права на женщину Екатерину? — поинтересовался громкий механический голос из громкоговорителя на столбе, когда я последним передал свой браслет роботу-администратору.

На главной трибуне в этот момент сверкнула яркая вспышка — показывая место, где в одиночестве, не считая двух охранных ботов, на самом верхнем ярусе облокотившись на перила стояла Екатерина. Облепившая крыши, нижние уровни трибун и запрудившая улицы толпа зашлась в криках, заметив призовую женщину.

Мутанты рядом со мной между тем нечленораздельными возгласами подтвердили готовность, Эмиль подтверждающе поднял руку и красный визор андроида обратился на меня как на последнего участника.

— Я протестую и прошу проверить остальных соперников на преступный сговор, — заявил я роботу-администратору. — Эмиль Рачкевич, многоуважаемый мэр города, определенно не обладает достаточными физическими кондициями для полноценного участия в поединке. Десять остальных моих противников — его поданные и подчиненные и я предполагаю, что они прямо или косвенно получили задачу объединиться, чтобы коллективно мне противостоять, после чего намерены отойти в сторону и не мешать, или даже помочь Эмилю Рачкевичу многоуважаемому забраться на помост.

Подсвеченный красный визор человекоподобного робота андроида мигнул, после тот замер — суперкомпьютер где-то у себя явно обрабатывал информацию. Краем глаза я заметил, что происходящее Эмилю совсем не понравилось. Да-да, дружище, есть еще места интересные за пределами этого мира, где тоже царит справедливость.

— Принято решение удовлетворить протест частично, — сообщил робот-администратор механическим голосом. — Правила изменены: время сражения неограниченно, победителем будет только один оставшийся в пределах периметра.

На стоящей неподалеку камере загорелись красные огни, и на десятерых кожаных мутантов направились тонкие красные лучи лазерной указки.

— Вы не соответствуете высокому рангу жителей города, состоите в составе личной охраны мэра города и подозреваетесь в участии в договорной схеме. Каждому из вас выносится подозрение, — продолжил механический голос. — Ввиду невозможности доказать умысел, никаких более санкций наказания предпринято не будет, но от участия в поединке вы отстранены.

Улыбнувшись, я посмотрел на мэра многоуважаемого и весело ему подмигнул. Все складывалось даже лучше, чем я предполагал — Эмиль большой, но совершенно неповоротливый, справиться с ним большого труда не составит. Ну а условие «победит оставшейся в пределах периметра» дает нам возможность разойтись без убийства и даже в будущем договориться на дипломатическом уровне. Война войной, а дипломатия по расписанию.

— У меня жопа-то больше, — не скрывая удовлетворения и не сдержав эмоций, сказал я мэру многоуважаемому.

— Что? — недоуменно пропищал тот своим детским голосом.

— У меня ж! Опыта, больше! — повторил я более связно, и еще раз торжествующе улыбнулся с чувством облегчения. Сейчас осталось только закончить этот балаган, отсидеть мне пять минут на помосте, а после нам с Екатериной заключить с этой тушей первый договор и получить статус посланников. В том, что с мэром многоуважаемым, несмотря на его поражение можно будет договориться я не сомневался.

— Нет-нет-нет, невозможно! — возмутился вдруг Эмиль. — Это против правил, я отказываюсь в этом участвовать! Это обман, я прошу пересмотреть…

Гулко зажужжал электропривод стоящего поодаль боевого робота, после чего длинная очередь многоствольного пулемета превратила многоуважаемого мэра в кровавый фарш — огромная туша разлетелась кровавым месивом почти как взорвавшаяся Лаванда, забрызгав ошметками стоящих позади мутантов.

Не так равномерно Эмиля распетушило, как мою несостоявшуюся пассию, но гораздо более масштабно и эффектно, все же мэр многоуважаемый по массе Лаванду раз в десять превосходит. Ну не в десять, но в шесть-семь точно.

Ну вот, нет больше у Разлома мэра. Но, как я и предполагал, обошлось даже без сражения — теперь нужно просто дождаться выборов в городской совет, и строить дипломатические отношения с новыми хозяевами города.

— Ввиду подозрения в нечистоплотности участников, объявляется новый набор на поединок тип «королевская битва», победитель в котором получит имущественное право на женщину Екатерину, — раздался громкий голос из громкоговорителя. — Первоочередное право принять участие имеют жители города высоких рангов, прошу всех открыть свои ручные терминалы и в течении минуты подтвердить или опровергнуть участие. Рассылка с настроенным приоритетом внутреннего городского рейтинга первым одиннадцати кандидатам уже осуществлена.

По мере того, как с трибун на площадь выходили подтвердившие участие в королевской битве жители города я понял, что лучше бы мне недавно было просто молчать и попробовать загасить десятерых кожаных мутантов — пусть даже объединившихся. Да, звучало непросто, но все же выглядело гораздо более реалистично, чем противостоять выстроившимся напротив меня противникам.

И вот это уже была реальная проблема, которую я просто не знал, как решать.

Глава 11

Организационные мероприятия, начавшиеся по второму кругу, заметно отличались — теперь королевскую битву создавал не внезапно покинувший свой пост мэр города, а система управления CRUX. Охранных роботов вокруг стало больше, границы арены обозначались не натянутой между покосившихся сараев бело-красной лентой, а лазерной подсветкой. В процессе мне стало понятно, что трущобы расположились на поле небольшого стадиона при институте, трибуны которого возведены только с одной стороны спортивной площадки.

Одиннадцать остальных участников — один краше другого по признакам выше-шире-кровожаднее, уже в сопровождении роботов расходились вдоль периметра поля, вытоптанного до голой земли и застроенного сараями и хижинами. Разглядывая будущих противников я все сильнее понимал, что шансов на победу у меня мало — если только богиня удачи не вмешается, без которой успеха не видать.

Посмотрел на Екатерину, вместе с двумя охранными роботами расположившуюся на площадке недостроенной осветительной вышки, махнул рукой ободряюще. Она что-то крикнула, но я не услышал — отвлекая, ко мне подошел сопровождающий андроид. Я ожидал от него указаний куда двигаться, но робот подзавис, как будто задумавшись. В два круглых красных глаза я смотрел уже достаточно долго, а потом вдруг понял, что больше не слышу гул толпы.

Бросил взгляд по сторонам — не только зрители стихли, но и расходящиеся по сторонам участники и роботы замерли в движении, как будто время на паузу поставили. Даже летящий над пыльной дорогой грязный целлофановый пакет остановил полет в воздухе, замерев над потрескавшимся асфальтом. Ощутив — вполне физически, холодок чужого взгляда на спине, я обернулся и увидел знакомую фигуру в темном балахоне.

— Давно не виделись, — приветствовал я Пола Гольдштейна.

Темный творец-основатель отвечать не стал. Подойдя ближе, внимательно глядя черными глазами-провалами из-под низко надвинутого капюшона, он протянул мне руки. Я машинально собрался было ответить на рукопожатие, но оказалось, что на раскрытых ладонях Гольдштейн предлагает мне две таблетки, синюю и красную.

— Это зачем? — вкрадчиво спросил я.

— Твой рейтинг совьем… совмьем… Твой рейтинг равьен дьевяноста семи, — оставил попытки Гольдштейн произнести слово «совместимости». — В свьетлых мирах — это твой шанс на возрождение после смьерти. В тьемных мирах всье наоборот.

— То есть здесь у меня всего трехпроцентный шанс на возрождение?

— Только если ты убьешься головой об стьену. Если тьебя здесь убьет кто-то с предрасположенностью к тьемной стороне, шансов у тебя вообще ньет.

Ясно все — рейтинг выживаемости складывается и меняет положительные значения на отрицательные в зависимости от отражения. И теперь понятно почему все те из Саботажа кого я убивал, отлетали навсегда и без шансов на возрождение.

— Твои шансы на побьеду в королевской битве составляют менее пьятидесяти процентов, — надо же, как изящно Гольдштейн рассказал, что шансов критически мало. — Мы не можем так рисковать ни тобой, ни общим дьелом, поэтому йа предлагаю тьебе легальный допинг. Осталось только выбрать: синяя или красная?

— В чем разница? — показал я взглядом на обе таблетки, которые Гольдштейн по-прежнему мне протягивал.

— Синяя выстужает разум, избавляя от лишнего и даруя необходимую расчетливость для выигрыша.

— А красная?

— Красный — цвьет побьеды.

— Она тоже отключает разум?

— Бьез комментариев.

Подумав немного, я взял красную.

— И что теперь? — проглотив таблетку, спросил я у Гольдштейна, а того уже и след простыл. Нормально поговорили — вопросов к основателям у меня возникало все больше и больше.

С исчезновением темного основателя громкий гул толпы вернулся, замерший в воздухе грязный пакет с шуршанием пролетел мимо, а ушедший вперед андроид обернулся в ожидании, что-то мне пиликнув. Догнав в несколько шагов робота, я двинулся следом в отведенное для меня место начала соревнования.

Как в это время сообщал механический голос управляющего суперкомпьютера, королевская битва должна была начаться через несколько минут. Дойдя до предназначенного места, я терпеливо ждал, выстукивая подошвой по земле незатейливый ритм. Толпа на трибунах и крышах гудела по-прежнему, поднявшееся над корпусами института солнце начинало ощутимо припекать, хотя легкий ветерок нес прохладу со стороны скалистых гор. Совершенно никаких изменений от принятой таблетки я не чувствовал.