Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 66)
– С моря, полковник, с моря. Видимо, собирались вывозить что-то. Те же амфоры, например, скорее всего. А их через весь город из музея в гавань не понесешь. Все-таки, почему он застрелился? И почему убил свою помощницу?
– Ну, с помощницей-то, судя по прошлым твоим отчетам, как раз все теперь ясно. Она была приставлена к нему сверху, чтобы шпионить за каждым его шагом и доносить начальству, если что не так. Видимо, «не вынесла душа поэта»…
– Думаешь, она хотела сообщить о провале операции – и он ее застрелил, чтобы выгадать время? – поинтересовался Смолев.
– Пока не очень понимаю. Как вариант. Ладно, сюда надо запускать экспертов, а мы с тобой пойдем, поищем подъемный механизм; может, саперы смогут его починить. Совсем не хочется возвращаться к морю, когда мы уже в музее. Почти два часа прошло, наш Антонидис там, наверно, подпрыгивает от нетерпения с отчетом.
Спустя еще добрых полчаса, что провозились саперы с поврежденным механизмом подъемника, дверь дрогнула, и стена поднялась вверх, хоть и всего на метр, а не на два, как раньше. Но этого оказалось достаточно, чтобы друзья выбрались наружу в музейный дворик и смогли, наконец, вдохнуть чистого воздуха.
Саперы поставили надежную подпорку, и вся команда десанта постепенно, один за другим, выбралась наружу. Одна из девушек-кинологов несла на руках найденного кота, вполне примирившегося с окружающей действительностью после пятой порции мясного паштета. Собаки делали вид, что не замечают кота, лишь изредка позволяя себе глухо поворчать.
Во дворе работа местной полиции была уже закончена. Пустой пифос лежал на боку, тело убитой женщины из него аккуратно извлекли и отправили в морг.
На шум во дворик из музея выскочил с деловым видом инспектор Антонидис и удивленно воззрился на невесть откуда взявшийся пыльный и весь в паутине десант.
– Ну, ну, инспектор, – заметив его, сказал устало полковник Интерпола по-английски. – Не делайте такое выражение лица, будто вы не рады нас видеть. С вашей стороны это было бы просто жестоко, вы бы разбили мне сердце!
– Но вы же ушли к морю! – пролепетал инспектор. – Как… Откуда вы снова здесь? Как такое возможно?
– От моря к музею ведут катакомбы, Теодорос, – дружелюбно пояснил Смолев. – Вы не знали?
– Даже не предполагал! Я же не местный. Вы прошли под землей? – замирающим от восхищения голосом произнес Антонидис. – И что там?
– О, там миллионы евро. И еще один труп, – бросил Манн и, прислонившись к стене, прикрыл глаза от яркого солнца.
– Ваш друг так шутит? – повернулся к Смолеву Антонидис, не в силах поверить своей удаче. Его мечта о громком деле начала сбываться.
– Да какие тут могут быть шутки! Там действительно труп Панайотиса Феодоракиса, – подтвердил Алекс. – Запускайте ваших экспертов, дорогой инспектор. Насчет миллионов евро – сложно сказать вот так, с ходу…
– Да, сложно, – согласился Манн, приоткрыв один глаз и наблюдая за инспектором исподволь. – Мы не считали. Может, и на миллиард наберется! Это смотря с какого аукциона…
Инспектор Антонидис нервно сглотнул и, не дослушав коллегу из Интерпола, уже летел вниз по лестнице в подземелье. На лице его застыла по-детски счастливая улыбка.
– Хоть у кого-то сегодня удачный день! – проводив инспектора взглядом, невесело рассмеялся Манн. – Кстати… Стоп! Куда? Инспектор, эй! А отчет? А, чтоб тебя! Догонишь его теперь. Про все на свете забыл. Нет, я обратно не полезу!
– Его можно понять. У него такое дело первый раз в жизни.
– Да и у меня не каждый день. Ладно, пусть пока побегает, а мы с тобой тут вот, в тенечке подумаем о делах наших грешных. Заодно и его дождемся. Садись, Саша, будем мозговать.
Они уселись на скамейке, на которой сегодня уже отдыхали в первой половине дня.
– Итак, что мы имеем, – начал Виктор Манн. – Мы имеем хранилище, набитое под завязку ценными артефактами под археологическим музеем. Кто его создал, кому оно принадлежит – понятно.
– Тебе понятно? Просвети.
– Саша, это здание – бывшая школа иезуитов, – пожал плечами полковник. – Подвалы и катакомбы, или, как минимум, подвалы – их работа. Новая карта, на которой отсутствует это помещение, другими словами – умышленно скрыто, – напечатана в типографии иезуитов. Катакомбы могли быть вырыты и до них, они их просто удачно использовали. Феодоракис сам был иезуитом, даже преподавал в их академии, – этом, как его… Григорианском университете в Риме. Дочка его в иезуитской школе. Тут везде, куда ни глянь, их печати, вон, – указал он рукой на люках. – Знаешь, что за аббревиатура? «К вящей славе Божией!» или «Ad majorem Dei gloriam!» на латинском. Это их лозунг. И если здесь есть их лозунг, то и сами они где-то рядом, поверь мне.
– Ты знаешь латынь? – удивился Алекс.
– Подготовился. Словарик проштудировал. Как говорится, уши ордена торчат из всех щелей!
– Это все догадки, полковник. Нужны прямые доказательства. Ты же знаешь, что если на заборе написано известное слово, – это еще ничего не значит.
– Да сам знаю, – махнул рукой полковник Интерпола. – А еще лучше – признательные показания. Только где ж их взять? Водолазу твой очумелый капитан из своей базуки половину туловища снес, по всей бухте собирали фрагменты тела. Феодоракис застрелился, не забыв перед этим положить собственноручно в кувшин еще теплый труп своей помощницы. Задержанная – кстати, ее настоящее имя Аурелия дель Понте – молчит. Она из благородных, как выяснилось. Старая итальянская аристократия. И далеко не бедная мадам.
– Мы заметили по ее сумке, – кивнул Алекс.
– Я не верю, что она даст показания. Там уже прибыла целая шайка дорогих адвокатов: будут ее всячески отмазывать. Мой шеф пока держится, но и его бьют со всех сторон. Так что, пока – тупик, – полковник Манн развел руками.
– Слушай, но ведь смотритель кого-то ждал? Скорее всего, заказчика. Давай и мы подождем. Ничего другого нам не остается.
– Предлагаешь засаду?
– Мышеловку. Наверняка, они придут с моря сегодня ночью. Чего проще – засечь яхту, которая встанет на рейде напротив входа в катакомбы. С яхты пойдут на катере. Надо организовать наблюдение и ждать. А я бы тем временем покопался в его ноутбуке.
– Договорились, а я – в отчете нашего друга Антонидиса, если он на радостях обо мне не забыл. И где его – нашего счастливчика – уже столько времени носит, скажи на милость?
Через час, когда тело бывшего смотрителя музея уже увезли, эксперты из лаборатории отработали свою часть и покинули подземелье, а полковник Интерпола вместе с Антонидисом сели за изучение отчета по музею и по трупу Карлы, Алекс смог спокойно изучить содержание компьютера покойного археолога.
Вся информация была четко структурирована по каталогам: найденные артефакты, с описанием, где и когда; выкупленные археологические находки – у кого и почем; большой список ценностей, которые расплывчато обозначались как «благоприобретенные». Последних было больше всего – несколько тысяч. По каждому артефакту была заведена подробнейшая анкета со всеми подробными описаниями, иллюстрациями, экспертными заключениями…
С ума можно было сойти! Дело было поставлено на широкую ногу и крайне профессионально, подумал Смолев.
Вот в чем была основная деятельность Феодоракиса: он был хранитель сокровищ, несметных богатств, знавший о них буквально все. Перелистывая иллюстрации электронных каталогов с уникальными древними ценностями, Смолев понял, что покойный Феодоракис действительно оказался частью очень мощной организации. Вопрос, какой? Ответа в его документах он пока не нашел.
Быстро пробегая глазами десятки файлов с каталогами, Смолев вдруг наткнулся на раздел, обозначенный как «Tesoro», что на итальянском обозначало «сокровище». Само по себе название Алекса не слишком удивило, тут сокровища были на каждом шагу, но все файлы велись строго на английском языке, и вдруг единственный на итальянском! Почему?
Алекс щелкнул мышкой, открывая директорию. Когда открылся первый файл, на него уставилось милое личико девочки лет семи, круглое и румяное, с черными глазами, искрящимися от смеха.
Открывая файлы дальше, Смолев убедился, что весь каталог содержит исключительно ее фотографии: то она гуляет с подругами по парку, то кормит хлебными крошками голубей на площади; вот малышка шалит у фонтана, весело обдавая брызгами подружку, одетую в такой же короткий темный плащик с капюшоном; вот она читает, сидя на траве, какую-то книжку с яркими картинками, грустно смотрит вдаль.
Какое-то время Алекс не мог понять: что не так с этими фото? Почему они кажутся ему странными? Потом он понял: девочка не позировала фотографу. Она его даже не видела. Кто-то фотографировал ее тайно, стараясь не привлечь к себе внимания. Профессиональная слежка с фиксацией объекта на фото.
Это его дочь! – понял Алекс. Они специально фотографировали ее и посылали Феодоракису время от времени снимки в качестве доказательства, что она жива и с ней все в порядке, чтобы он не вздумал выкинуть какой-либо фокус. Мерзавцы! Манн оказался прав: отца шантажировали здоровьем дочери. Но где же она сейчас?
Ориентируясь на даты создания файлов, Смолев нашел самые свежие снимки и подробно их рассмотрел. Судя по знакомым фонтанам и улочкам – это Рим: фонтан Треви, фонтан Тритона, знаменитая Испанская лестница, замок Сант-Анджело, площадь перед собором святого Петра.