Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 68)

Ничего, покривляется, позаигрывает с народом, повеселит молодежь, поднимет доверие к папской власти, убедив всех в своем искреннем желании очистить Церковь, а там – кто знает…

Джангвидо никогда не позволял себе идти против приказов Ордена. Ни разу он не засомневался. Через него, благодаря его связям и возможностям, отмывались ежегодно многие сотни миллионов евро, полученные от торговли археологическими находками. Ни разу не было ни одного сбоя. Находились нужные люди, им делалось предложение. Если они, по неопытности, отказывались – он докладывал в Орден, и Орден принимал меры. Как правило, когда он выходил с ними на разговор в следующий раз, они были или покладисты, или их не было вовсе. Появлялись другие, уже готовые сотрудничать. С этой стороны он ничего не опасался. За многие годы у него не было ни одного прокола, который мог бы бросить тень на Орден.

Совсем иного боялся кардинал Корбелли. Лет пять назад, проворачивая в Греции очередные махинации по вывозу уникальных артефактов с помощью контрабандистов из международного картеля, кардинал решил, что его труд должен быть дополнительно вознагражден, и присвоил ряд ценных экспонатов. Нет, он не привез их в Рим, даже не ввез их в Италию. Упаси Боже! Он устроил сокровищницу на одном из кикладских островов в Эгейском море.

Там было здание старой школы иезуитов, которое Орден Иисуса много лет назад пожертвовал – не без его участия – жалкому местному археологическому музею.

Правда, когда он уже за несколько лет наполнил сокровищницу уникальными археологическими находками, ее обнаружил и взбунтовался старый директор музея. Как он кричал на Джангвидо, обвиняя его во всех смертных грехах! К Ордену кардинал обратиться не мог; что ж, пришлось решать вопрос своими силами – местный криминал любил деньги не меньше, чем в Италии.

После смерти старого директора музея «от инфаркта», как значилось в медицинском заключении, на место смотрителя музея пришлось вытащить из Салоников своего помощника Феодоракиса, предварительно устроив там легкий скандал, чтобы тень легла бы на того, и он стал бы посговорчивее. Уж больно он не хотел оттуда уезжать и расставаться с дочерью, которую любил больше всего на свете после смерти жены.

Когда Феодоракис, привыкший повиноваться беспрекословно, вдруг начал задумываться и задавать ненужные вопросы, кардинал в одной из бесед сообщил ему, что семилетняя дочь археолога Кристина теперь живет и учится в одной из многочисленных школ Ордена в Риме, сопроводив свои слова флэшкой с фотографиями ребенка.

Феодоракис побледнел, как полотно, но сдержался. С тех пор никаких вопросов он более кардиналу не задавал. Но доверие к нему было потеряно, и пришлось приставить к археологу надсмотрщицу – Карлу Сорти, женщину совершенно никчемную, с точки зрения археологии, способную лишь следить и доносить. С этими функциями она справлялась блестяще.

Кардинал Корбелли боялся, что Ордену стала известна его тайна. Алчность завела Джангвидо на самый край пропасти. Украсть у Ордена – ничего глупее он не мог придумать! Но никто не задавал ему никаких вопросов.

Прошел год. Феодоракис доложил ему о затонувшем римском судне, на котором, возможно, находятся амфоры с истинным фалерном, которому более двух тысяч лет. И кардинал решил вновь сыграть в рискованную игру. Он вышел на потенциальных покупателей, с которыми ранее уже проворачивал сделки для Ордена, и предложил им уникальные лоты. За короткий срок он собрал заказов на триста с лишним миллионов евро. Осталось поднять амфоры и вывезти их из Греции.

Он получил сообщение от своей помощницы Аурелии дель Понте, что операция прошла успешно, – и на этом связь с ней внезапно оборвалась. Не выходили на связь и не отвечали на телефонные звонки и Карла Сорти с Феодоракисом. Кардинал занервничал. Несколько часов он не находил себе места. В конце концов он решился и вылетел в Афины, где в порту Пирей его уже ждала скоростная яхта и экипаж отпетых молодчиков.

Уже после полуночи на рейд против входа в катакомбы встало быстроходное морское судно, едва различимое во тьме. От борта его отделилась моторная шлюпка и направилась к берегу, освещая себе путь мощным фонарем на носу.

Две темные фигуры, негромко переговариваясь, пришвартовали шлюпку между камней и помогли сойти на берег высокому пассажиру, хранившему до того полное молчание. Он в сопровождении пары телохранителей исчез в катакомбах. Четверо матросов расположились на берегу в ожидании.

Когда входная дверь в хранилище наконец заскрипела и приоткрылась, довольный полковник Манн показал своему другу большой палец: их ожидание не прошло даром – по коридору зазвучали шаги.

Алекс кивнул и подлил в чашку свежего кипятка. В хранилище было свежо, и они последние два часа гоняли чаи под сладкую выпечку, что передала Катерина с кухни «Афродиты». Манн благодарно кивнул, добавил в чашку дольку лимона, ложечку сахара и, как ни в чем не бывало, размешал и начал прихлебывать, прикусывая булочку с айвовым вареньем и жмурясь, как кот, от удовольствия.

Шаги приближались к офису. Вот кто-то взялся за ручку и потянул дверь на себя.

Когда кардинал распахнул дверь в собственный кабинет, его взору предстала совершенно неожиданная картина, заставившая на какое-то время потерять дар речи.

За его собственным антикварным столом из ценных пород древесины сидели двое незнакомых мужчин и совершенно расслаблено пили чай, поедая гору сладких булочек, что лежали перед ними на круглом подносе.

Приглядевшись, кардинал нервно сглотнул слюну: он узнал в подносе один из самых ценных экспонатов его коллекции – керамика минойской культуры с острова Санторин.

– М-м-м, добро пожаловать! – промычал один из них, загорелый и коренастый крепыш с крупной гладковыбритой головой, отправляя в рот последний кусочек булочки и запивая его чаем. – Мы вам очень рады, ваше преосвященство! Не скажу, что ваш визит для нас неожиданность. Скорее, мы вас ждали! Проходите, проходите, присаживайтесь, не стесняйтесь. А ваших сопровождающих мои коллеги проводят! До автобуса! – внезапно сменил он тон на жесткий, словно отдавая распоряжение.

К дернувшимся было телохранителям из-за угла и из коридора подлетели четверо с автоматами наизготовку, быстро их обыскали, заломали руки за спину и, не обращая внимания на громкие протесты, стремительно куда-то увели.

Кардинал остался стоять, как стоял. До него только сейчас стал постепенно доходить смысл происходящего.

– Не стесняйтесь, монсеньер Корбелли, – говоря по-итальянски, развернулся к нему другой – брюнет с бледным лицом и внимательными серыми глазами. – Присядем же и побеседуем, как говорил кардинал Ришелье – замечательный литературный персонаж одного с вами звания.

Под пристальным взглядом этих странно знакомых ему серых глаз ноги у кардинала дрогнули, и он опустился на стоящий рядом стул, больше повинуясь собственному непреодолимому желанию сесть, чем следуя приглашению этих людей.

Если бы стула не было, он бы сел и на пол.

– Кто… г-м-м, кто вы такие? – сорванным голосом произнес по-английски кардинал Ватикана.

– Мы из Интерпола, – снова вернувшись к чаю, ответил Виктор Манн. – Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Виктор Манн, я полковник и заместитель главы бюро Интерпола в Греции. Это мой друг – Алекс Смолев.

– Что вы тут делаете? – после некоторой паузы, переварив слово «Интерпол», снова поинтересовался кардинал.

– Боюсь, не сложится у нас с вами беседа в таком ключе, ваше преосвященство, – отрицательно покачал головой полковник. – Здесь по долгу службы, уж простите, вопросы буду задавать я! Первый вопрос: что вы здесь делаете, господин Корбелли?

– Я? Но, послушайте, это смешно… Какое право вы имеете задавать мне вопросы?

– Имеем полное право. Мы расследуем двойное убийство смотрителя музея Панайотиса Феодоракиса и его помощницы Карлы Сорти, которые произошли здесь. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Убийство? – произнес после долгой паузы кардинал. – Я ничего не знаю.

– Допустим. Что вы знаете об этом хранилище, в котором мы сейчас с вами находимся, и куда вы – заметьте, добровольно и самостоятельно – только что пришли?

– Я… я… мне надо позвонить, – невпопад ответил кардинал, нервно ища рукой мобильный телефон.

– Куда? На яхту? А смысл? – пожал плечами Виктор Манн. – Все ваши подельники уже арестованы и дают показания; яхта задержана подразделением Береговой охраны и отбуксирована в порт Хоры Наксоса. На ней в настоящее время портовая полиция проводит обыск. Куда еще? В курию? Время позднее. Да и что вы там скажете? Адвокату? Кто сюда в это время поедет?

– Да, вы правы, – медленно ответил кардинал. Он как-то сразу расплылся, обрюзг и посерел лицом, – мне некуда звонить. Дайте, пожалуйста, воды.

Алекс налил полный стакан воды из кувшина и передал его гостю.

Тот выпил его до дна, нервно клацая зубами по стеклу.

– Легче? – поинтересовался Манн и, не дождавшись ответа, продолжил. – Как вы можете нам объяснить тот факт, что в этом хранилище, где находятся сотни артефактов, похищенных из музеев, частных коллекций, с раскопок – а наши эксперты провели колоссальную работу с каталогами, чтобы выяснить их происхождение – повсюду ваши отпечатки пальцев? И не просто на мебели и дверных ручках, а на каждом, подчеркиваю, каждом артефакте! Контрольные отпечатки мы получили из ФБР, – отвечая на немой вопрос кардинала, добавил он. – Коллеги с нами делятся информацией. Мне повторить вопрос?