Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 57)

– Его зовут Василиос, правда, он предпочитает, чтобы к его имени добавляли «капитан». Насколько я знаю, он родился на одном из островов. Как он сам любит повторять после рюмочки ракомело – с двадцати лет у него уже была своя лодка, и он занимался перевозкой грузов. Гордится тем, что за последние тридцать лет провел на суше столько времени, сколько требовалось лишь на погрузку и разгрузку товаров. Колоритная личность, я вас познакомлю, как только он перестанет изображать капитана Ахава27 перед «афинским начальством».

– Хорошо, а его команда? – улыбнулся Алекс.

– Из его команды я знаю с прошлого лета только одного матроса, того, помоложе, что отвязывал эти веревки…

– Не веревки, а швартовы! – поправила мужа подошедшая к нему сзади Лили и нежно поцеловала его вихрастую макушку. – Сколько раз тебе повторять одно и то же! Что ты за англичанин, милый, если не знаешь морской терминологии? Ты у меня просто ходячее недоразумение, мой дорогой! А молодого матроса зовут Андреас, – повернувшись к Смолеву, продолжила она рассказ мужа. – Очень приятный и доброжелательный юноша.

– А второй, тот, что постарше? Давно он появился на борту?

– Нет, не знаю, сложно сказать, – переглянувшись с Лили и пожав плечами, ответил Джеймс. – Мне показалось, что он не говорит по-английски. Да он почти не выходит наверх. Кажется, Василиос нанял его пару недель назад в качестве моториста. И вообще, Василиос…

– Капитан Василиос! – раздался рокочущий бас с верхней палубы прямо у них над головами. Легкий порыв ветра принес резкий и пряный аромат трубочного табака.

– Ну разумеется, капитан! – крикнул Джеймс в ответ куда-то вверх, даже не повернув головы. – Все слышит, старый пират! – комично развел руками археолог. – Глохнет только, когда просишь его поработать сверхурочно за те же деньги! – снова крикнул он в сторону верхней палубы. – Курит, не переставая! Я от его трубки скоро за борт выброшусь. Привез ему в начале сезона из Англии настоящий «Черный Кавендиш», так нет, назло мне смолит свою «Латакию»! Есть еще третий – водолаз. Очень опытный, лет сорока пяти. Откуда-то с материка. Но это человек Феодоракиса. Мы с ним почти не общались.

– Что по поводу аквалангистов?

– О, это замечательные ребята! Они присоединятся к нам уже в бухте. Это волонтеры-энтузиасты из местного дайвинг-клуба, замечательная молодежь! Если бы не они… Скажу вам по секрету, Алекс, – доверительно наклонившись в его сторону, заметил со вздохом археолог, – аквалангист из меня еще хуже, чем моряк! Но что делать, если археология в Греции сегодня с каждым разом все глубже уходит под воду.

– Ясно. Расскажите мне о том, как будет происходить подъем амфор?

– С удовольствием! – оживился Джеймс, достал из рюкзачка свой видавший виды ноутбук «Lenovo» и включил его.

Пока запускалась операционная система и необходимые приложения, англичанин, быстро бегая тонкими худыми пальцами по клавиатуре, начал давать пояснения.

– Алекс, вы даже не представляете, насколько это захватывающий процесс! Прежде, чем начать подъем, мы, разумеется, провели полное сканирование останков судна и грунта в радиусе ста метров. Мы не сразу заметили судно, потому что оно при ударе о камни, видимо, во время шторма, распалось на несколько частей, и подводное течение протащило части судна более пятисот метров, прежде чем они попали на обмелевшую «банку» и здесь уже залегли на трех разных уровнях глубины: тридцать, пятьдесят и сто двадцать метров. Большая часть груза, к нашему счастью, залегает на малых и средних глубинах. С подводной скалы соскользнула вниз только корма. Ну, давай заводись уже! – прикрикнул он на свой старенький ноутбук. – Ага! Наконец-то! Вот, посмотрите сами, Алекс, это наша гордость! Мы используем при подводных работах новейшие достижения в области трехмерного сканирования и моделирования изображения. Это что-то вроде сканирования с помощью магнитно-резонансного томографа, что широко применяется в медицине. Нам пришлось арендовать специальное оборудование, и оно, надо сказать, обошлось мне в кругленькую сумму, но! – Здесь археолог сделал торжественную паузу и поднял указательный палец вверх. – Вы только полюбуйтесь, какая получилась красота! Смотрите сами! – и он пододвинул ноутбук к Смолеву. – Управлять изображением очень просто: мышка и вот эти клавиши. Можно смотреть в разных масштабах, видеть картинку целиком и по частям.

Алекс развернул ноутбук экраном от солнца и попробовал клавиши, которые указал ему англичанин.

Трехмерное изображение в цвете можно было поворачивать в разные стороны, увеличивать и уменьшать, делать снимки с особо заинтересовавших предметов с высоким разрешением, превращать живое изображение в схематичное, разбивать на части, накладывать на него масштабную сетку, снимать размеры в два клика мышки с любого участка и предмета, выводить на экран и на печать отчеты по любым контрольным параметрам.

Система показывала глубины и течения, более того, – глубину залегания в грунте остова корабля, а также позволяла определять материалы, из которых состоит груз и сам корабль. Блок моделирования позволял произвести подъем груза сначала виртуально и определить связанные с этим трудности заранее на каждом этапе, включая течения, возможные обвалы и проседания грунта, выход из строя подъемных лебедок и еще десятки факторов. Это был уникальный инструмент для подводного археолога.

– Потрясающе! – совершенно искренне заметил Алекс, не в силах оторваться от трехмерной картинки на экране. – Совершенно ни на что не похоже. С помощью этой программы корабль как на ладони! Действительно, корма находится ниже всей остальной части. Любопытно, с чем это связано?

– Сложно сказать! – англичанин задумчиво покачал головой. – Возможно, при ударе о рифы, корма судна пострадала сильнее всего, и ее практически оторвало. Потом уже течение протащило остатки судна сюда, к скале, где корма окончательно отделилась и опустилась ниже. Может быть, еще какая-то причина. Все возможно! Надо будет поинтересоваться у Василиоса, он в таких вопросах неплохо разбирается.

– А какие задачи вы ставите на сегодня, Джеймс? – поинтересовался Смолев. – И в какой последовательности?

– Мы сегодня работаем на средней глубине. При моделировании такого подъема в виртуальном режиме программа показала самую низкую степень риска. Аквалангисты сначала растянут специальную сеть, чтобы не дать амфорам упасть ниже, когда мы начнем работы и расшевелим грунт. Потом с помощью лебедки, тросов и плетеной гондолы начнем поднимать наверх амфору за амфорой. Видите, – он показал пальцем на экран, – вот в этой точке! Сначала мы поднимем те, что лежат на поверхности дна, потом с помощью водного насоса освободим амфоры второго яруса, что скрыты в песке. – Его пальцы снова забегали по клавишам. – Вот так, я убрал песок и развернул изображение. Видите, здесь, в грунте, на глубине полутора метров лежат еще пять амфор? Песок здесь очень плотный, слежавшийся. Морское течение прессует и утрамбовывает его в очень плотную субстанцию… Придется попотеть, но именно эти амфоры внушают мне больше всего ожиданий на успех. Природа словно сама сделала все, чтобы запечатать и надежно сохранить их содержимое. А, кстати, – приподнялся он на мешках и помахал кому-то рукой, – вот и кавалерия!

Баркас уже прошел мыс и, сбавляя ход, приближался к точке работ. От берега, до которого было метров пятьсот – не больше, к баркасу, стремительно разрезая водную гладь, летели три водных мотоцикла.

Часть седьмая

Когда ты угодил в шторм – обратной дороги нет.

Человек часто сам себе злейший враг!

Луций Сергий Апелла спасался бегством.

Томительные часы, наполненные леденящим душу страхом и бессильным ожиданием опасности, складывались в тягучие дни и ночи. А ночами он почти не спал; лишь подремывал, как гонимый зверь, вполглаза, резко вздрагивая всем телом при малейшем шорохе и загнанно озираясь вокруг в неровном свете чадивших светильников. А шорохов и скрипов на судне хватало!

Разве такая ночь, будь она трижды проклята, может успокоить и дать отдых измученному телу и издерганной страхом душе? Даже расстояние между ним и Римом, увеличивавшееся с каждым днем, не так радовало его, как в первые дни бегства.

Из безрадостных дней и мучительных ночей складывались тоскливые недели. И чем дальше плыло его судно, тем больше других кошмаров поселялось в его воспаленном сознании.

Апелла не снисходил к общению с экипажем онерарии: это бы уронило его достоинство в их глазах, чего вольноотпущенник никак не мог допустить.

Будет еще богатый купец из Лациума вести разговоры с разным сбродом!

Изредка пытался побеседовать с капитаном – невозмутимым и малоразговорчивым критянином, – тот на вопросы отвечал односложно и уклончиво, повторяя, как попугай, лишь одно: если даст Посейдон, все будет благополучно! Вот и поговори с таким. Проклятый болван!

А если не даст? То что тогда? И сколько еще идти им? Смогут ли они благополучно прибыть в Эфес и довезти свой груз в целости и сохранности? А если киликийские пираты заметят их судно по дороге? Сможет ли онерария уйти от погони? Защитят ли матросы Апеллу и его груз? На эти вопросы, рвущие его душу, Апелла никак не мог добиться ответа. Да и сам капитан казался подозрительнее ему с каждым днем. Недаром пословица говорит, что все критяне – воры и обманщики!