Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 56)

– Мы полностью разделяем и осознаем всю важность работы, которую проводит ваш отдел, госпожа Делапорта, – спокойно и с достоинством проговорил Алекс совершенно мирным тоном. – И мы, поверьте, приложим все усилия… – здесь он сделал паузу, улыбнулся и взглянул ей прямо в глаза, – чтобы избежать любых, – с нажимом произнес он, – «непредвиденных обстоятельств и негативных последствий», чего бы нам это ни стоило!

Что-то в его взгляде заставило куратора отдела подводной археологии отвести глаза. Все это время главный смотритель археологического музея отстраненно хранил молчание. Возникла напряженная пауза.

Набычившийся Джеймс Бэрроу продолжал молча кипеть, но обеспокоенная Лили по-прежнему крепко сжимала его руку. Смолев безмятежно улыбался.

Катерина Делапорта повернулась к Феодоракису.

– Я думаю, что мы могли бы приступить к делу, – проговорила она.

И в сопровождении смотрителя музея проследовала к трапу арендованного судна. Началась погрузка оборудования для подводных работ.

– Это черт знает что такое! – взорвался, наконец, Джеймс, когда чиновница поднялась на борт и уже не могла их слышать. – Это просто ни в какие рамки… Они не дали ни цента! Я три месяца пытался получить разрешение и финансировал все из собственных средств! И сейчас они являются на все готовое и по-хозяйски мне указывают, что и как делать?!

– Это цветочки, дорогой Джеймс, ягодки впереди, – по-прежнему безмятежно улыбаясь, заметил Смолев. – Это только начало! Помните, мы это обсуждали? Но вопрос даже не в этом. Дело принимает крайне любопытный оборот. Думаю, что это все спектакль – и вам совершенно не стоит так сильно переживать из-за ее слов! Как вы думаете, сколько зарабатывает куратор отдела подводной археологии?

– Э-э… – растерянно завис Джеймс. – Не знаю, сейчас немного, наверное, в связи с кризисом… Насколько мне известно, бюджеты сильно пострадали. У меня есть пара знакомых в министерствах, они жаловались недавно на сокращение зарплат. К чему это вы клоните, Алекс?

– К тому, что только ее очки и черепаховый гребень стоят вместе, я уверен, как годовая зарплата среднего греческого чиновника. Я волей случая лично знаком с месье Бонне, владельцем этой компании, что делает черепаховые оправы с восемнадцатого века. Милейший человек и талантливый художник в своем деле. Любая из его оправ – шедевр ручной работы. Я могу предположить ее стоимость: скажем, десять тысяч евро!

Алекс повернулся к жене археолога:

– Лили, вы, я догадываюсь, давно хотите что-то сказать про ее сумочку? Вот в них я не силен.

– Это настоящая Нило Биркин от Гермес, – мрачно кивнула Лили. – Меня сразу как молнией ударило! Кожа крокодила с традиционной застежкой из палладия и ключом, который прячется в кожаном чехле. Я ее сразу узнала. Помню, как читала буквально на днях, что на аукционе в Далласе в две тысячи одиннадцатом году такая сумочка была продана за шестьдесят тысяч долларов. Я знаю женщин, которые убьют за такую сумочку. Впрочем, – зловеще добавила она, – ради госпожи Делапорта, если она еще раз откроет свой мерзкий рот, я готова сделать это бесплатно.

– Шестьдесят тысяч долларов? – поразился англичанин, покачав головой. – Ты уверена?.. Это больше, чем я потратил на поисковые работы! Может быть, ты все-таки ошибаешься?

– Женщины в этих вопросах никогда не ошибаются, дорогой Джеймс! – весело блестя глазами, рассмеялся Смолев. – Я подозревал что-то подобное, но не знал наверняка. Теперь у нас полная ясность. Судя по тому, что на сумочке есть потертости, она не куплена к сегодняшнему дню, чтобы отпраздновать наше долгожданное знакомство. Костюм и туфли, кстати, меня не впечатлили. Вас тоже, Лили? Видите, как интересно получается. Словно одежда от одного человека, а сумочка, очки и гребень – от другого. Часто женская сумочка – это второе «я» ее владелицы… Затеяв эти игры с переодеваниями, она просто не смогла отказаться от привычных аксессуаров, ошибочно сочтя, что смены костюма вполне достаточно, а на остальное мы просто не обратим внимания. Уверен, кстати, что это не единственная сумочка в ее гардеробе. Конечно, это может быть подарок от мужчины. Мужа, наконец. Но в данном случае я сомневаюсь… Обручального кольца на пальце я не заметил, а предположить богатого любовника у дамы такого формата мне моя фантазия не позволяет. Нет, нет, – покачал он головой. – Эта сумочка куплена на ее собственные деньги. Возникает закономерный вопрос: откуда у скромного археолога, пусть даже и чиновника Министерства культуры Греции, средства на такие аксессуары? Либо она не так щепетильна в вопросах защиты и сохранности археологических находок, как пытается нам доказать, либо…

– Либо? – непонимающе откликнулся Джеймс.

– Либо это не настоящая Катерина Делапорта! – мрачно подытожила Лили. – Нам пытаются дурить голову, что здесь непонятного, милый? Это подставное лицо! Они дурачат нас на пару с Феодоракисом! Ни ты, ни я ее лично не знаем, не видели даже фото. Никаких документов нам никто не предъявил и, похоже, что не собирается.

– Но зачем? – по-прежнему недоумевал Джеймс. – К чему такие сложности? Зачем кому-то нас дурачить?

Лили развела руками, показывая жестом, что ее муж безнадежен.

– Причины могут быть самые различные, Джеймс, – став серьезным, покачал головой Смолев.

Он выбрал плоскую, отшлифованную водой до блеска гальку и ловко запустил ее по поверхности воды. Лишь после седьмого «блинчика» она ушла под воду, сверкнув на солнце отполированным боком.

Неплохо после тридцатилетнего перерыва, подумал он.

Вода была такой прозрачной, что Алексу показалось, будто он может различить гальку на дне.

Он потер указательным пальцем шрам на виске и повернулся к археологу:

– Если наша догадка верна, то, скорее всего, она должна стать прикрытием для хищения груза целиком или его отдельных особо ценных экспонатов. Если такое случится, то ответственность, по их плану, ляжет на нас с вами, а наш друг Феодоракис умоет руки и выйдет сухим из воды.

Алекс перебрал еще несколько галек, но такой совершенной и плоской формы уже найти не смог. Он отряхнул руки от налипших влажных песчинок, задумчиво глядя на судно, где капитан баркаса встречал высоких гостей.

– Она «испарится», вы лишитесь репутации в научных кругах: кто будет поддерживать связь с археологом, обвиненном в хищении артефактов? В итоге, вы действительно в дальнейшем потеряете право на работу в Греции, а я, видимо, пойду как соучастник! Вот для чего мы им нужны.

– Ну, ну, не волнуйтесь так, друг мой, – сказал он с улыбкой Джеймсу, побледневшему от таких перспектив и начавшему хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. – Мы им этого и понюхать не дадим. Нам ничего не стоит задержать этих лицедеев прямо сейчас, но гораздо важнее выяснить, кто за ними стоит, куда ведет эта ниточка… Они – статисты, а нам нужен режиссер. И еще, в ее английском я услышал едва уловимый итальянский акцент, что, впрочем, может объясняться ее итальянскими корнями… – он задумался на мгновенье, потом обратился к супругам: – У меня к вам огромная просьба. Вы играли когда-нибудь в любительских театральных постановках?

– О, да! – оживился порозовевший Джеймс. – У нас на острове это очень распространено. Кстати, у меня неплохо получались драматические характеры. Критика была очень благосклонна. Еще в Оксфорде, я помню, мы ставили спектакль по пьесе…

– Что нужно делать, Алекс? – перебила мужа Лили, зажав его рот рукой.

– Мы им подыграем. Будем исходить из того, что мы им поверили. И проследим, что будет дальше. Прошу вас, ни словом, ни жестом не дайте им понять, что мы их в чем-то заподозрили. Поверьте, они волнуются не меньше нашего, а может, и куда больше! Действовать напрямик они пока не готовы. Лили очень удачно выразилась: они будут и дальше стараться морочить нам голову. Если мои догадки верны по поводу того, с кем мы имеем дело, то прямой путь – это не их выбор. В любом случае, нам важно их не спугнуть раньше времени.

А то начнется стрельба, подумал он, но не произнес вслух. Джеймс и так тяжело пережил недавний разговор.

– В нужный момент я скажу, что делать. Договорились? Отлично!

– Нам пора на судно, погрузка закончилась. Капитан машет нам рукой, – произнес Джеймс.

Друзья торопливо взошли по трапу, матросы отдали швартовы – и тяжелый баркас, застонав стареньким дизелем и выпустив клубы едкого сизого дыма, взбаламутил прозрачные воды бухты своими винтами и грузно отвалил от причала. Он медленно развернулся в бухте и пошел, постепенно набирая ход, к месту работ у мыса Айос Прокопиос, что виднелся впереди.

Сообщение Виктору Манну Алекс послал уже с грузовой палубы, где друзья расположились на скамьях рядом с оборудованием для работы под водой и прочим снаряжением аквалангистов.

– Я думаю, нам идти минут двадцать, вряд ли больше, несмотря на тихий ход. Давайте проведем их с пользой, – сказал он Джеймсу, оглядывая морскую гладь из-под ладони, сложенной в козырек. На море был почти полный штиль. – Расскажите, что вы знаете о команде баркаса и аквалангистах? Они с вами на проекте с самого начала?

– Да, капитана я знаю уже второй сезон. Он местный грек. С Пароса. Знает местные воды, как свои пять пальцев, – ответил Джеймс.

Он удобно устроился полулежа на мягких тюках из каких-то мешков. Археолог явно чувствовал себя лучше после стычки на берегу. Он беззаботно щурился на яркое солнце и позевывал. Присутствие Смолева действовало на него, как успокоительное.