Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 21)

– Кстати, вот этого усатого не узнаешь? В круглом беретике? Эрнест Хемингуэй, собственной персоной. Это он в Памплоне, с друзьями тореро… Отсюда и фото взялись. В ФБР тогда пасли, понятно, не Мойю, а Хемингуэя. Он жаловался, что за ним следят, а доктора в итоге лечили его электричеством от параноидального психоза и мании преследования. Кретины. Такого мужика превратили в «овощ»! Понятно, что он застрелился сразу, как только добрался до любимого ружья. А спустя несколько лет открыли архивы, – и ФБР признало факт тотальной слежки за писателем! Вот так. Зато у нас теперь есть эти фото.

– Вот об этом фото испанец мне рассказывал, смотри, – Алекс передал Виктору фотографию, на которой на круглой арене, истекая кровью, лежали двое: бык и матадор.

– Да, правильный был мужик. Жаль, не довелось с ним пообщаться лично… Давай помянем, что ли? – неожиданно предложил Манн и, не дожидаясь ответа Алекса, щелчком пальцев подозвал официантку. – Водки принеси нам, девочка, триста грамм и два стакана, – скомандовал он по-гречески и снова развернулся всем корпусом к Алексу. – Ты бы знал, сколько народу сгубил этот Галифианакис! Я, когда получил на него подробную справку, – не поверишь, не был бы лысый, волосы бы дыбом встали. Он действительно составлял списки, по которым хунта хватала и расстреливала людей. Ты знаешь, на чем он наживался? Он вымогал деньги у тех, у кого, по его сведениям, они были. Говорил: не заплатите сегодня, – завтра же будете в списке, всей семьей! И люди платили, платили регулярно. Сотни людей. Тех, кто отказывался, он подводил под пытки и расстрел. Мерзавец за годы хунты сделал миллионы. Вот так. Когда он вернулся в Грецию из США, то занялся старым ремеслом, на котором в прошлом так нажился: шантажом и вымогательством. И никакой он, к чертям, не родственник твоему Аманатидису-старшему. Сплошной подлог и надувательство! Кстати, это липовое наследство и все бумаги, которые слепил Галифианакис, а подписал его секретарь, подделав подпись Георгиоса Аманатидиса, судья уже аннулировал. Все остается у семьи! И вилла, и таверна. Виноградники, правда, они уже продали, но тут ничего не поделать.

– Решим что-нибудь, – сказал Алекс задумчиво.

– Да? – внимательно посмотрев на друга, сказал Манн. – Ну, смотри, тебе виднее. О, вот и водка! – Он разлил триста грамм по стаканам, взял один и протянул второй Алексу. – Ну, товарищи офицеры… – Они оба встали. – Настоящий был мужик твой Карлос Мойя. Кремень! За нас нашу работу сделал. Земля ему пухом!

Они выпили не чокаясь.

Когда Алекс вернулся на виллу, на своем письменном столе в номере он обнаружил знакомую бутылку испанского вина и запечатанный конверт из плотной белой бумаги.

Поверх конверта лежала короткая записка на русском: «Босс, это еще вчера передали для Вас. Катерина».

Он распечатал конверт с помощью ножа для бумаг и достал из него сложенный вдвое лист бумаги, исписанный с одной стороны по-испански твердым каллиграфическим почерком.

«Мой дорогой Алекс!

Передаю Вам вино, которое, я надеюсь, Вам пришлось по вкусу.

Я безмерно рад, что у меня, прежде чем я последовал примеру Сократа, была возможность рассказать Вам свою историю.

В письме на имя инспектора полиции я попросил, чтобы для Долорес в заключении о смерти, которое выдаст местный патологоанатом, значилось мое онкологическое заболевание. С ним она давно свыклась, а лишних переживаний для своей бедной жены я не хотел бы.

Накануне у нотариуса я также внес изменения в свое завещание. Один из моих фондов построит на острове бесплатную больницу, в которой вахтовым методом первые три года будут работать лучшие врачи с континента. Я разослал им всем письма, и все подтвердили свою готовность. За это время они подготовят и местный персонал. Операционные блоки, дневной стационар и терапия будут оснащены по последнему слову техники. Так осуществится мечта Элени и моя – помогать людям.

Представителем своего фонда на острове с неограниченными полномочиями я позволил себе назначить Вас, дорогой Алекс. Если Вы не сочтете для себя это чрезмерной нагрузкой. По этому поводу Вы получите из Фонда соответствующие бумаги. Мне было бы очень важно знать, что контроль за строительством и последующей работой больницы имени Долорес Мойя на острове Наксос в надежных руках честного человека и моего доброго друга.

Я благодарен Провидению, что в конце моей длинной и трудной жизни оно дало мне возможность свершить Правосудие.

И я благодарен Вам за все. Прощайте, дорогой друг!

С искренним уважением,

Ваш Карлос Мойя».

Пропавший алхимик

Иди путем истины, прислушивайся к советам Философов, писавших об этой тайне, но не воспринимай буквально их слова, поскольку не будет тебе от этого никакой пользы, а верь только тому, что согласуется с Природой.

Пролог

Музыка свадебного шествия всегда напоминает мне военный марш перед битвой.

На вилле «Афродита» царил праздничный переполох.

Все мылось и чистилось, обновлялось и приводилось в порядок. То и дело раздавался веселый женский смех, быстрый топот ног по коридорам, громкое звяканье посуды и приборов, тонкий, мелодичный звон бокалов.

Было слышно, как хозяйка виллы Ирини, полностью оправившись от событий последних дней, энергично руководит персоналом, не давая ему ни минуты для безделья.

Старый садовник Христос, одетый в свой неизменный выгоревший на солнце джинсовый комбинезон, носил цветы охапками из своего сада, передавая их разрумянившимся веселым горничным, старательно расставлявшим их в вазы по всей вилле: на ступенях, на галерее, на обеих террасах и особенно пышные красивые букеты – на столах в ресторане, где готовился праздничный ужин.

То и дело к калитке гостиницы подъезжали машины, высаживая новых и новых людей, – это прибывали первые гости. На вилле «Афродита» готовились отметить свадьбу молодого хозяина Димитроса и его прелестной Марии.

Катерина – администратор и старшая горничная в одном лице – с ног сбилась, стараясь разместить перед праздником гостей на отдых в освободившихся номерах.

Многие из прибывающих, оказавшись близкими или дальними родственниками, шумно и радостно узнавали друг друга еще на ресепшн, обнимались, хлопали по спинам и, не желая расставаться, шли веселой компанией в один номер, где – в тесноте, да не в обиде! – и приводили себя в порядок, отдыхая за разговорами и звоном винных бокалов до того момента, когда их пригласят за праздничный стол.

– Босс, я с ними скоро с ума сойду! – плачущим голосом сказала Катерина, проводив глазами очередную компанию прибывших гостей, человек в пятнадцать родственников, что веселой гурьбой, а кто-то уже и приплясывая, и напевая от полноты чувств, направилась в номер, рассчитанный на четверых. – Они мне весь порядок расселения нарушили, я уже понятия не имею, кто и в каком номере поселился!

Человек, к которому она обратилась с такой необычной жалобой – подтянутый мужчина, на вид лет сорока пяти, ростом выше среднего, с худым и волевым лицом, которое совсем не портил тонкий белый шрам на левом виске, только вошел на небольшую площадку, где располагалась стойка администратора. Выслушав девушку, он широко улыбнулся и ответил ей тоже по-русски.

– Катя, во-первых, я уже сложил с себя обязанности управляющего виллой в тот же день, как Димитрос вернулся из полицейского участка, следовательно, я тебе уже не босс. Во-вторых, – помедлив, выбирая, взял он из вазы на стойке зеленое яблоко и внимательно осмотрел его со всех сторон. – Сегодня великий день, которого мы все так долго ждали. Думаю, что можно закрыть глаза на небольшое нарушение порядка расселения. Да и надолго гости не задержатся, и уже завтра к вечеру ты снова вздохнешь спокойно, – он весело подмигнул девушке, вгрызся зубами в нежную, сочную мякоть яблока и замычал от наслаждения. – Кстати, я заказывал букет для Марии, его доставили?

– Нет уж, босс, – возразила Катерина. – Погодите! Димитрос снова отсутствует, у него возникли дела. Он сказал, что поехал забирать старика Спанидиса, чтобы привезти его сегодня на праздничный ужин во что бы то ни стало. Спанидис, как самый старший гость и его крестный, будет посаженным отцом. А только потом Димитрос привезет Марию. Так что, часа два, а то и три, его еще не будет, и корабль снова без капитана! Букет ваш здесь стоит в вазе, как невеста прибудет, я вам сразу отдам, не волнуйтесь! Мне-то с гостями что делать? До завтрашнего вечера я с ума сойду, если мне не выделят кого-нибудь в помощь: мне и от стойки не отойти, и в номерах надо посмотреть, что там и как, и на ужине помочь, да и потанцевать бы!

Смолев весело рассмеялся. Катерина была права во всем. Без помощника ей точно не справиться. Может быть, ее жених Костас?

Кстати, прекрасная идея! – подумал Алекс. Вот пусть вдвоем и займутся делом.

– Катерина, ну так зови Костаса, и дело с концом! Свадьба ваша тоже не за горами, пусть тренируется, – скомандовал он старшей горничной, продолжая грызть яблоко. – Вдвоем вы точно со всем управитесь!

– Ой, правда можно? – мгновенно обрадовалась та. – А то он стесняется, говорит, что матушка Ирини его гоняет. Ну, он, конечно, бывает шумноват… Такой балбес! И как я собралась за него замуж?

– Очень удачно собралась, – улыбнулся Алекс. – Костас – отличный парень: добрый, надежный и толковый. Зови! Под мою ответственность.