Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 23)

– Алекс, дорогой, здравствуйте, – весело сказала ему Лили. – Мы так рады, что нас тоже пригласили на этот чудесный праздник! Это восхитительно, вы не находите? Посмотрите, посмотрите, какие прекрасные костюмы, а цвета, какие сочные и яркие, особенно синий и красный! Какие девушки красивые! А юноши, юноши!.. Высокие, стройные красавцы, словно греческие боги! Я начинаю всерьез опасаться за наш брак! А вам вручили подарок? Все это просто чудесно, у меня просто нет слов. Вы знаете, Алекс, английские свадьбы гораздо более чопорные и мрачные, и никто не празднует сутки напролет. У нас, увы, все гораздо более тоскливо. Помню нашу с Джеймсом свадьбу: она и в половину не напоминала этот праздник!.. Я им даже немного завидую.

– Здравствуйте, Лили! Праздник действительно чудесный, – поддержал Алекс жену молодого археолога. – Вы, кстати, всегда можете с Джеймсом повторить свою свадьбу на греческом острове, пусть это станет для вас памятью на всю жизнь. Думаю, что ваш супруг будет только рад. Добрый день, Джеймс! Я смотрю, вы оценили греческую кухню по достоинству?

Джеймс в этот момент заглатывал с очередной деревянной шпажки запеченную на гриле баранину. Он не смог ответить Алексу, поскольку с большой скоростью двигал челюстями, – только воздел руки вверх, при этом и лицом, и всем своим видом демонстрируя неземное блаженство.

– Алекс, хоть вы скажите ему, может он вас послушает, – рассмеялась Лили. – Как только мы прибыли на греческий остров, с моим мужем произошла необъяснимая перемена! Он все время ест, с ним нет никакого сладу. Он так растолстеет, и мне придется его бросить! – она шутливо ткнула мужа локтем в бок.

Но тот не отреагировал: он был в лучшем из миров.

– Я могу его понять, – тоже рассмеялся Алекс. – Видимо, после английской кухни, греческая показалась ему более привлекательной. Давайте выпьем, Лили, за счастье молодых! – предложил он и поднял бокал с домашним белым вином.

– С удовольствием, за счастье молодых! – радостно поддержала его тост англичанка.

– Одну минуту, я с вами… – произнес Джеймс, наконец-то выйдя из нирваны. – Только скажите мне, Алекс, ради всего святого, что я только что съел? Это было просто божественно!

– По всей очевидности, сувлаки, Джеймс. Как, вы никогда их раньше не пробовали? Сувлаки – это мясо, приготовленное на гриле, на деревянных шпажках. Баранина или свинина. Но я знаю, что Ирини заказывала именно свежую молодую баранину из деревни. Между прочим, здесь, на острове – лучшая баранина и ягнятина во всей Греции. Судя по количеству пустых шпажек, – со смехом он указал на тарелку, где они лежали горкой, – вам сувлаки пришлись по вкусу!

– Алекс, это божественно, уверяю вас! – повторил археолог. – Особенно вот с этим белым соусом, там, кажется, сливки или йогурт, огурцы, чеснок, травки. С ума можно сойти! В жизни не ел ничего подобного. А аромат, какой аромат! Кажется, они это называют тцатцики. Не выговорить, но это просто шедевр!

– Я смотрю, Джеймс, по крайней мере, в кулинарном вопросе вас сложно назвать консерватором. Где ваш британский патриотизм? Как быстро вы забыли про английскую кухню! – продолжал веселиться Смолев.

– Не произносите при мне это гнусное словосочетание, Алекс, дорогой мой! Это просто алогизм! – протестующе мотнул головой Джеймс. – Именно английской кухне я был обязан гастритом в двадцать лет. Вы не представляете, как все на нашем острове сейчас стало печально с этим. Бал правит или фастфуд, или ливанско-алжирская кухня. Пиццерии, пиццерии, вокруг одни пиццерии. Японские рестораны, китайские рестораны, корейские рестораны. Ничего есть невозможно. Приличный стейк, пожалуй, только и попробуешь на побережье канала. Что ожидать от страны, где традиционным деликатесом считается «фиш-энд-чипс»10 или плохо прожаренный ростбиф? А пирог с почками – это же ужас всего моего детства! Друг мой, уверяю вас, англичане ничего не понимают в еде! Я на всю жизнь запомнил эти серые котлеты с серыми макаронами. Б-р-р-р-р! А венец и символ британской кухни – йоркширский пудинг? Вы его видели, помните, какого он цвета? – Джеймс искренне содрогнулся. – Можете смело назвать меня яростным «леваком», только подскажите, что это так призывно смотрит на меня во-он из той тарелки? Какие краски, какой аромат!

– Ну что ты с ним будешь делать, – в притворном негодовании всплеснула руками Лили. – Дорогой, побереги свой желудок!

– Это классическая греческая мусака – запеканка! – приглядевшись, ответил Смолев. – Судя по всему, там ягнятина, картофель, баклажаны, все под соусом бешамель. Что же еще? Перец, томаты, лук, зелень, специи, сверху сыр. Запекается в печи, отсюда и сырная корочка, и такой аромат!

– Бог мой, откуда вы все это знаете, счастливчик! – простонал Джеймс, не обращая внимания на жену. – Впрочем, неважно! Вы меня уговорили с полуслова, Алекс! – Англичанин схватил чистую тарелку и начал накладывать себе все еще дымящуюся запеканку.

– Милый, не жадничай, – предостерегла мужа Лили. – Иначе как же мы будем танцевать с тобой традиционные греческие танцы? Я так хочу научиться танцевать сиртаки. Вы танцуете сиртаки, Алекс? – обратилась она к Смолеву, тоже положившему на свою тарелку пару деревянных шпажек с сувлаки.

– Увы, увы, Лили, я в Греции всего неделю и пока еще не научился. Так что учиться будем вместе. Кстати, а вы знаете, что сиртаки – вовсе никакой не традиционный греческий танец? – поинтересовался Алекс, в свою очередь откусывая кусочек сувлаки, предварительно обмакнув его в соус.

– Как так? – Джеймс даже перестал жевать на мгновение. – Во всех путеводителях…

– Знаю, знаю! – рассмеялся Алекс. – Это очень забавная история. Когда снимался фильм «Грек Зорба», а это было в начале шестидесятых годов, то в конце фильма была сцена, где главный герой учит другого танцевать. Так вот, это сцена снималась последней, а актер – великий Энтони Куин, американец, кстати, который и играл главного персонажа, Алексиса Зорбу, незадолго до этого сломал ногу. Со сломанной ногой он не мог выделывать прыжки и пируэты, что требовал от него хореограф, и он, просто-напросто, придумал под музыку, что была написана к этой сцене, собственный танец с медленными па и подволакивающим движением ноги. И название выдумал он же, Куин, заморочив голову режиссеру. Сиртаки – это уменьшительная форма от «сиртос», настоящих критских народных танцев. До Энтони Куина этого танца не существовало в природе.

– Не может быть, что вы говорите, Алекс? – расстроилась Лили. – То есть, его не танцевали древние греки?

– Древние точно не танцевали, хотя в нем и есть несколько движений, заимствованных из народных танцев. Но с тех пор, только подумайте, как велика сила кино, – вся Греция танцует сиртаки! Теперь сиртаки – символ греческого народного искусства вот уже больше пятидесяти лет. Так что не расстраивайтесь, дорогая Лили, – утешил он англичанку. – Танец, хоть и молод, но прекрасен!

– Слушайте, слушайте, – вдруг проговорила Лили, схватив мужа за локоть. – Вы слышите, там что-то происходит!

Алекс и сам уже слышал, как на улице завыли автомобильные сирены, раздались громкие крики и хлопнули выстрелы, потом еще и еще. Встревоженный Смолев оставил недоумевающих англичан и быстро сбежал по лестнице вниз, к стойке администратора. Там он увидел Костаса и Катерину с цветами в руках и счастливыми улыбками на улицах.

– Что случилось? – быстро спросил он у них. – Кто стрелял?

– Молодожены прибыли домой! – удивленная его беспокойством, ответила Катерина. – Босс, вы вообще помните, что у нас сегодня свадьба? Вы из-за выстрелов? Ах да, вы же не знаете местных традиций! Муж на руках должен внести молодую жену в дом. Все их приветствуют и поздравляют! Отсюда и пальба! Не переживайте, стреляют в воздух холостыми. А вот и они!

– У-р-р-ра! Счастья молодым! – закричали они с Костасом и дружно захлопали в ладоши.

По лестнице, навстречу молодоженам, с радостными криками сбегали гости.

Профессиональная деформация сознания, с облегчением подумал Алекс, массируя невовремя разболевшийся висок. Как глубоко это во мне засело: стреляют, значит – война… А это местный обычай такой. Как на кавказских свадьбах. Палят в божий свет, как в копеечку, на счастье, отгоняют злых духов. Традиция, понимаешь, такая у них! Смолев перевел дух и постарался успокоиться.

Вверх по лестнице поднимался Димитрос, неся на руках свою молодую жену в длинном белом платье, расшитом золотыми лентами, похожем на древнегреческую тунику.

Дойдя до площадки у стойки ресепшн и увидев Алекса, он остановился со счастливой улыбкой, но жену так и держал на руках, крепко, словно боялся отпустить.

Катерина и Костас расцеловали их обоих и засыпали рисом – на счастье и удачу.

– Поздравляю вас, ребята! – растроганно произнес Смолев и вручил заранее приготовленный букет красавице Марии. – Счастья вам на долгие-долгие годы! Счастья и благополучия!

– Спасибо большое, Алекс! – серьезно ответил Димитрос, переглянувшись с Марией. – Спасибо за все! – потом повернулся к гостям и сказал уже громче: – Пойдемте все праздновать! Все наверх! – и продолжил движение вверх по лестнице в сторону большой террасы.

Молодоженов встречали дружными аплодисментами гости, столпившиеся на лестнице, забрасывая пару по традиции цветами, лепестками роз и рисом.