Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 19)

– Другими словами, Карлос, вы приехали сюда умереть? – откашлявшись в кулак, спросил Алекс.

– Именно, мой друг. По моим расчетам мне оставалось меньше месяца. А сейчас и вовсе это может случиться в любой момент. Я все чаще теряю сознание. Впрочем, вы и сами это заметили. И здесь, на острове, я совершенно случайно натолкнулся на него. На моего врага. Он меня не узнал. Я тоже боялся ошибиться, но мне помогли его опознать.

– Садовник Христос? – полуутвердительно спросил Смолев.

– Вы и это знаете, мой друг? Ну, тогда вам все ясно. Менее всего я хотел бы, чтобы за убийство, совершенное мной, ответил Димитрос! Этот замечательный юноша и его невеста Мария напомнили мне то время, когда мы с Элени были вместе. А молодые люди, которые любят друг друга, должны быть вместе, Алекс. Это простая истина и высшая справедливость. Только так и должно быть.

– Как это произошло? – спросил Алекс.

– Он обратился за медицинской помощью. Я пришел к нему в первый раз и узнал его. Долгое время не мог решиться, боялся ошибиться: все-таки время сильно изменило нас, мы превратились в стариков. Но, разговорившись с садовником, я понял, что это именно он. Медлить я не мог: мой враг мог снова ускользнуть! И смерть Элени осталась бы неотомщенной… Схватил, выходя от садовника, первое, что попалось мне под руку, – нож для бумаг из какого-то ящика, пришел к нему. Он сам открыл мне дверь, впустил меня и попросил подождать: ему надо было закончить телефонный разговор. Когда он положил трубку, я закрыл дверь на ключ, подошел к столу, за которым он сидел, и напомнил ему обо всем. Он завизжал от страха, как будто увидел привидение! Я хотел убить его в сердце, глядя ему в глаза, но он бросился к двери, пытаясь трясущимися руками открыть замок – тут я его и ударил.

– Вы были в медицинских перчатках? – уточнил Алекс.

– Да, конечно, я всегда надеваю их на осмотр, это уже моя вторая натура.

– Еще вопрос: нож со стола у Константиноса вы унесли?

– Да, я схватил его, когда он бросился к двери. Я одинаково владею обеими руками. Если бы он был лицом ко мне, я бы ударил в сердце правой. А так – пришлось бить левой. Когда вы пришли и попросили мой нож, в столе у меня лежали два. Я наугад отдал вам один, а потом, внимательно осмотрев оставшийся, понял, что ошибся. Я понял, что вы скоро придете. Но, поверьте, мой друг, я принял все решения гораздо раньше.

– Что вы имеете в виду?

– Вот здесь – мое собственноручное письменное признание на имя инспектора местной уголовной полиции Антонидиса. Здесь все подробно изложено. Оно заверено нотариусом в местной нотариальной конторе. Естественно, он не читал документ, он лишь заверил мою подпись на конверте, который при нем был запечатан. Это снимет все обвинения с нашего молодого друга. У меня к вам большая просьба, мой друг. Буду безмерно вам благодарен, если вы сможете пойти мне навстречу.

– Все, что в моих силах, – сказал Алекс. – Что я могу сделать для вас?

– Вы закроете меня на ключ в этом номере, чтобы к вам со стороны полиции не было вопросов. Да и куда сбежит смертельно больной старик? Утром, в восемь часов, вы придете ко мне в номер и заберете с письменного стола этот пакет и письмо для Долорес.

– А вы?

– А я буду уже мертв, Алекс. Я покину этот бренный мир с легким сердцем. Право же, пойти в тюрьму за убийство этого мерзавца и умереть в ней – я не готов. Греческая тюрьма мне слишком хорошо знакома. Можно сказать, что свой срок в ней я уже отбыл авансом, – горько усмехнулся испанец. – Я хотел бы умереть в своей постели на острове, где был когда-то счастлив. У меня есть для этого все необходимое. И это все, о чем я прошу.

Смолев долго молчал.

Потом он встал и на прощанье крепко обнял испанца.

– Я не стану закрывать вас, Карлос. Но я приду в восемь утра. Прощайте.

– Прощайте и спасибо, мой друг!

Перед тем, как прикрыть за собой дверь, Смолев на миг оглянулся.

Он увидел, как сидящий в кресле синьор Карлос Мойя, великий матадор Андалусии, улыбается миру улыбкой самого счастливого человека на свете.

Эпилог

В темные времена хорошо видно светлых людей.

На каменном молу Хоры Наксоса – столицы и самого крупного города острова – царило оживление.

К пристани съезжались отдыхающие, чтобы успеть на паром, что вернет их с гостеприимного острова на материк; подъезжали таксисты и старались занять самые выгодные места на парковке, в густой тени старых платанов, поближе к набережной. Подходили из таверн любознательные зеваки, не желая упустить редкое зрелище: к острову приближался огромный белоснежный корабль. Собиралась привычная толпа встречающих от отелей и частных вилл, держа в руках неизменные картонные таблички с фамилиями счастливчиков, которые только сегодня впервые откроют для себя этот чудесный остров.

Смолев тяжело вздохнул. Не так он себе представлял первую неделю отдыха на Наксосе. Но ничего уже не исправить…

Они стояли вдвоем с инспектором уголовной полиции Теодоросом Антонидисом на служебном причале и наблюдали, как прибытие парома с материка оживило набережную.

– А почему они решили добираться морем? – недоуменно пожав плечами, спросил вполголоса Алекс у инспектора. – Ведь самолетом быстрее. Можно было сэкономить массу времени.

– До моего сведения довели, что глава департамента решил провести инспекцию крупнейших островов. После Наксоса его ждут Андрос, Парос, Тира, возможно, Миконос, – в свою очередь пожал плечами инспектор Антонидис.

Он терпеть не мог инспекционные поездки высокого начальства. Никогда не знаешь, чего от них ждать. Хотя в этот раз у него на руках раскрытое убийство, с полным письменным признанием убийцы.

Инспектор искоса поглядел на Смолева, стоявшего чуть ближе к воде. Вот это выправка! Сколько же лет он был в армии? Похоже, что русский, хоть был и приезжий, но от жары совершенно не страдал. Как это ему удается?

Инспектор незаметно попытался распрямиться и втянуть живот, но вскоре отчаялся, с шумом выдохнул и, вытащив большой платок, принялся утирать шею и лицо.

– Вы нервничаете, инспектор? – оглянулся Смолев. – Совершенно напрасно. Вам не придется краснеть перед главой департамента, вот увидите. Пусть вам не удалось задержать убийцу лично, но в итоге вы полностью раскрыли дело. Что с секретарем убитого, Митрасом?

– Арестовали два часа назад на одном из пляжей: торговался с местным рыбаком, чтобы тот увез его на Парос этой ночью, – с готовностью отрапортовал инспектор. – Из Афин пришла на него подробная ориентировка: оказалось, что он активно участвовал в темных делишках своего шефа. И вся эта история с подложным завещанием на имущество Аманатидисов… У него, как выяснилось, просто талант подделывать подписи. Сейчас он проходит по десятку дел о подлогах и махинациях с завещаниями только в Греции.

– Кстати, он сбежал из отеля, не заплатив за проживание за три недели, – это меня крайне расстраивает. Хоть я и сложил с себя полномочия управляющего сегодня утром, но считаю это своей недоработкой. А во что он превратил номер?! Теперь придется делать ремонт. Думаю, мы включим это требование в общий иск против этого негодяя, вместе с обвинениями в домогательствах по отношению к горничным.

– Безусловно, господин Смолев, буду рад всячески вам способствовать, – поклонился инспектор. – Тем более, что вашу роль во всем этом деле сложно переоценить. Он получит по заслугам, можете не сомневаться.

– В одном он точно приобрел, хоть и не заслужил этого нисколько, – усмехнулся Алекс, внимательно всматриваясь в горизонт, закрытый белой непрозрачной дымкой. – Камеру к его появлению Мария с Катериной накануне вымыли до блеска, заботясь о Димитросе.

Инспектор тоже глядел в море. Но его мучила одна мысль; он тяжело вздохнул и, немного помявшись, поинтересовался:

– Как вы думаете, господин Смолев, местная уголовная полиция может рассчитывать, что, несмотря на прискорбный инцидент, господин Димитрос Аманатидис не станет предъявлять к ней официальные претензии в связи со своим кратковременным задержанием?.. Видите ли, мне бы крайне не хотелось настраивать местное население против себя и моих подчиненных. Иначе, – развел он руками, – иначе работать на острове станет совершенно невозможно!

И я могу потерять работу, хотел было добавить он, но, слава Богу, вовремя сдержался. Не хватало еще, чтобы русский счел его слабохарактерным и некомпетентным.

– Я думаю, что именно ваше мудрое решение, дорогой инспектор, накануне предоставить Димитросу встречу с невестой, а сегодня уже в девять утра освободить его из-под стражи, чтобы он мог вернуться к родным и близким, спасет ситуацию, и этот небольшой инцидент не повлияет на вашу работу. Я, во всяком случае, об этом позабочусь.

Инспектор с благодарностью взглянул на открытое лицо Алекса, продолжавшего всматриваться вдаль, и достал из бездонных карманов своего мешковатого костюма очередной свежий платок.

В это время заходящий в бухту огромный белый паром издал мощный предупредительный сигнал. На его гудок на пристань поспешили люди.

Инспектор и Смолев не двинулись с места.

– А! – вдруг произнес Смолев, оживившись. – Ну вот и они!

Стремительно обойдя паром по правому борту, на большой скорости в марину влетела морская яхта, на крутых обводах бортов которой значилось «INTERPOL». Уже в марине она резко сбросила скорость, совершив крутой разворот так, что волна захлестнула причал, и скользнула прямо к служебному пирсу.