Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 74)

– К-когда? – заикнувшись, спросил Куилл. От его первоначального напора не осталось и следа. Видимо, перспектива оказаться в камере с швейцарским адвокатом его совершенно не устраивала. – К-когда это может произойти?

– Вот уже другой разговор, – благожелательно кивнул Манн, откинулся на спинку стула и довольно прикрыл глаза. – В самом скорейшем времени. День-два, не больше!

– Скажите, Куилл, – поинтересовался Алекс, переведя наконец свой взгляд с картин на стене на поникшего детектива, – вы получали от неизвестного адресата письма на электронную почту перед приездом на остров с предсказанием скорой кражи полотен?

Манн с любопытством приоткрыл один глаз и посмотрел на детектива – по лицу того пошли красные пятна. Манн с удовлетворением кивнул и снова прикрыл глаза. Ответ был очевиден.

– Почему же вы не сообщили об этом в страховую компанию? – удивился Смолев. – Страховая компания могла бы изменить условия страховки или вовсе аннулировать полис! Или потребовать более жестких мер безопасности. И тогда бы выставка просто не состоялась, а полотна были бы в целости и сохранности! Почему вы этого не сделали? Это же ваш профессиональный долг!

– Заработать хотели, Куилл? – понимающе кивнул Манн, не открывая глаз. Это был даже не вопрос, а утверждение. – На посредничестве? Как в прошлый раз – на краже из афинского музея? Вы понимаете, что если полиция докажет, что вы письмо получали – а это легко сделать, получив доступ к вашему почтовому серверу, там наверняка хранится копия, – и ни черта не сделали, то ваша карьера страхового детектива бесславно прекратится в один день? И после этого вы смеете приходить сюда и требовать от меня «письменных отчетов»?

– Я… я не думал, – сглотнув тяжелый ком, с трудом произнес Куилл, – не думал, что эта угроза представляет собой серьезную опасность. Я думал, что это всего лишь чья-то глупая шутка!

– Ну, это вы присяжным расскажете, – пожал плечами генерал. – И своему непосредственному руководству в страховой компании. О чем вы там думали или не думали. А пока – мой вам совет: не отвлекайте нас от работы и не мешайте следствию! Все! Идите, я вас больше не задерживаю!

И добавил, с презрением глядя в спину уходившему американцу, который шел по террасе, путаясь в собственных ногах:

– И в каком дефективном инкубаторе их так штампуют, что забывают совесть приделать? Не знаешь? Ну и Бог с ними! Саша, у тебя с этого момента три новых официанта – мои ребята, толковые агенты. Постоянно будут находиться здесь и следить за картинами, чтобы они не покинули территорию виллы. Я их направил к твоей лихой Соне, чтобы она ввела их в курс дела по делам обслуживания и представила повару, а свою задачу я им уже поставил.

– Не вопрос, разумеется, – согласился Алекс. – Какие наши действия? Чем еще могу помочь?

– Мы сейчас отсюда уйдем с тобой, нам тут отсвечивать особенно не стоит, – предложил генерал, вставая из-за стола. – Пусть эксперт спокойно работает с «пальчиками» на кухне. А мы у тебя в кабинете подождем справки по французам. Когда, кстати, они собирались съезжать?

– Завтра, – пожал плечами Смолев, спускаясь вслед за генералом по лестнице. – По идее, сегодняшний ужин – прощальный.

– Хорошо, – кивнул Манн. – Подождем!

За ужином на верхней террасе собрались почти все гости виллы, за исключением арестованных «электриков» и месье Клермона, который последовал совету генерала Манна и покинул остров ближайшим же рейсом, чем крайне разочаровал инспектора Антонидиса. Сам старший инспектор как раз присутствовал за столом в качестве личного гостя хозяина виллы. Незадолго до ужина Смолев позвонил ему и пригласил, пообещав сюрприз.

Начальник отдела уголовной полиции пришел за полчаса до назначенного срока, чтобы вручить генералу Манну папку с материалами, что пришли для него из Афин на адрес электронной почты полицейского участка.

Генерал Манн сперва сам внимательно изучил материалы, потом передал папку Смолеву. Еще через десять минут, переговариваясь вполголоса, они втроем поднялись на террасу, где Тереза в компании четы Бэрроу и прибывшего профессора Фасулаки уже ожидала их за столом.

Точно к ужину подошел герр Крамер и сразу попросил нового официанта, стоявшего у столика с кувшинами напитков, налить ему бокал белого сухого вина. Узнав искусствоведа, арт-дилер радушно его приветствовал, и вскоре между ними завязалась оживленная беседа.

Затем веселой компанией заявились французы, – и сразу на террасе стало шумно. Моник Бошан и Джульетта Гаррель узнали бедолагу Антонидиса и помахали ему руками, видимо, в память о весело проведенном времени на «пивном конкурсе». Несчастный инспектор был готов провалиться сквозь землю.

Опоздав минут на двадцать, к ужину все-таки вышел Джесси Куилл. Вел себя очень скромно, присел в уголочке, спрятавшись от тяжелого взгляда генерала Интерпола за спиной Джеймса Бэрроу.

Двое крепких официантов, лет по тридцати, выносили блюда из кухни и, улыбаясь, ставили перед гостями. Стоило одному из них, особенно симпатичному и улыбчивому, установить перед француженками блюдо с фаршированными кальмарами, сверкнуть белозубой улыбкой, пожелать им приятного аппетита и отойти на кухню – как обе француженки, не сговариваясь, издали восторженный стон и весело расхохотались.

Ужин прошел в дружеской и непринужденной атмосфере. Манн усиленно ухаживал за Терезой, Смолев вполголоса оживленно беседовал о чем-то с Рыжей Соней – та отчаянно краснела и махала руками. Иногда в их разговоре мелькало имя повара.

После десерта, который Петросу удался на славу, неожиданно поднялся Гастон Леблан и постучал ложечкой по своему бокалу, призывая присутствующих к тишине.

– Дорогие друзья! – начал француз. – Капельку вашего внимания! Так сложилось, что мы с супругой завтра планируем, увы, покинуть этот чудесный остров! Позвольте нам с Мари поблагодарить наших гостеприимных хозяев и вас, наши друзья, за те прекрасные несколько дней, что мы провели вместе! И небольшой сюрприз от нас с Мари: за исключением дюжины полотен, что мы обещали герру Крамеру для его галереи, они отмечены желтыми ленточками на рамах – а мы надеемся, что его предложение еще в силе – все остальные картины «Маленького Лувра» мы дарим вам! Пусть каждый после ужина выберет себе картину по вкусу!

Раздались аплодисменты француженок, которые поддержали Лили и Джеймс Бэрроу, Тереза и Виктор Манн, галерист Крамер, Спиро Фасулаки и Алекс с Рыжей Соней. Лишь Джесси Куилл, ковыряя без аппетита вилкой в тарелке с запеканкой, даже не поднял головы в ответ на щедрое предложение четы французских художников.

– Безусловно, мое предложение в силе, – закивал Вольфганг Крамер, приподнявшись со своего места и обращаясь к присутствующим. – Единственное, меня беспокоит, позволят ли мне вывезти картины с острова в свете последних событий!

– Какие мелочи! – пожал плечами генерал Манн. – У нас за столом присутствует сам старший инспектор Антонидис – глава уголовной полиции острова! Этот вопрос полностью в его компетенции. Думаю, что он может выписать вам необходимые документы – своего рода охранную грамоту, чтобы портовая полиция не слишком вам докучала, – не так ли, старший инспектор? Окажете небольшую услугу нашим французским друзьям? А я завизирую!

– Разумеется, господин генерал, – с готовностью подтвердил инспектор Антонидис. – Мне лишь нужен точный перечень картин с названиями, а также имена и фамилии авторов.

– Прошу вас, инспектор, – мило улыбнулась Мари Леблан и передала ему лист бумаги. – Мы заранее подготовили такой список для господина Крамера!

– Прекрасно, просто прекрасно! – кивнул старший инспектор, подписывая что-то на этом листе. – Что ж, нет ничего проще! Так, «не возражаю против вывоза картин по вышеуказанному списку». Старший инспектор уголовной полиции Антонидис, дата, подпись… Вот, прошу, господин генерал!

Генерал взял в руки листок бумаги, внимательно изучил его содержимое, снисходительно улыбнулся и громко заметил:

– Вы сегодня несколько невнимательны, старший инспектор! Вы допустили небольшую неточность! Имена художников указаны неверно!

– То есть, как? – удивилась француженка. – В списке все правильно: Гастон Леблан и Мари Леблан!

– Боюсь, не готов с вами согласиться, мадемуазель, – голос генерала потяжелел. – Здесь должно быть указано: Жюль Лагранж и Луиза Делоне! А если быть еще точнее, то просто: «Луиза Делоне». Не так ли, мадемуазель? Ведь месье Лагранж, во-первых, вам вовсе не муж, а во-вторых, он не написал ни одной картины из тех, что представлены на этой стене, – не так ли?

Осознав услышанное, в мертвой тишине, что сразу повисла на террасе после слов генерала, молодой француз попытался вскочить с места, но два официанта, неизвестно как оказавшиеся у него в этот момент за спиной, положили руки ему на плечи и заставили сесть обратно. Один быстро обыскал француза и изъял автоматический пистолет.

Тереза, зажав рот ладонью, смотрела на все происходящее с неподдельным изумлением. Джульетт и Моник находились в глубоком шоке, казалось, еще немного, – и они обе потеряют сознание. Детектив Куилл, который наконец понял, что происходит, в возбуждении вскочил на ноги. Галерист сидел с открытым ртом. Лили и Джеймс Бэрроу совершенно растерялись.