Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 69)

Дойдя до ресепшн, Смолев хотел было предупредить Катерину, что о произошедшем на вилле никому не нужно говорить, чтобы не вызывать лишних кривотолков, но, осознав бессмысленность своей просьбы, ограничился лишь тем, что поблагодарил старшую горничную и пообещал ей премию в этом месяце – заслужила! Катерина с таким восхищением смотрела на него и на генерала, что Алекс не был уверен, поняла ли она хоть слово из того, что он ей сейчас сказал.

Уже в кабинете у Смолева, усевшись в удобное кресло у журнального столика и приняв из рук Алекса бокал с прохладным белым вином, генерал Манн заметил:

– Ловко она их, ничего не скажешь! Боевая у тебя управляющая! – сделал глоток и продолжил: – А могло все кончиться печально… Как ты на них вышел?

– Помнишь, мне мысль покоя не давала? Ты тогда упомянул слово «тубус». Вот эти гаврики с самого первого дня – со слов Катерины – с двумя тубусами расхаживали. С раннего утра, позавтракав, пока никого нет на террасе, уходили из отеля, только часам к одиннадцати возвращались. Ужин всегда просили отнести к ним в номер.

– Понятно, – кивнул генерал. – Старались не светиться.

– Вот именно. Как думаешь, что у них там? – кивком показал Смолев на два вытянутых цилиндра, лежавших на журнальном столике.

– Да все, что угодно! – пожал плечами Манн. – От украденных картин до грязных носков. Подождем Антонидиса и вместе порадуемся или огорчимся. А пока он идет, убери их в самом деле в сейф, и давай побеседуем с другими твоими жильцами: галеристом герром Крамером и адвокатом месье Клермоном. Интуиция мне подсказывает, что эти господа здесь оказались отнюдь не случайно. Можешь пригласить их для разговора сюда по одному?

Смолев кивнул, набрал на телефонном аппарате, стоявшем на письменном столе, номер комнаты швейцарского галериста и, перейдя на немецкий, сообщил арт-дилеру просьбу генерала Манна. Ничуть не удивившись, как всегда доброжелательно, Вольфганг Крамер согласился быть у Смолева через десять минут.

Месье Клермона в номере не оказалось, и Алекс попросил Катерину найти адвоката и передать ему просьбу связаться с ним, если он еще на вилле.

Ровно через десять минут раздался стук в дверь.

– Я не знал, что вы генерал, герр Манн, – добродушно улыбаясь в усы, проговорил по-немецки Вольфганг Крамер своим бархатным глубоким баритоном, проходя в кабинет Смолева и обращаясь к Виктору. – Всю неделю вы об этом скромно умалчивали! Я не ошибусь, если предположу, что мы с вами соотечественники? Я имею в виду – немцы, разумеется!

– Не ошибетесь, не ошибетесь, герр Крамер, – подтвердил Виктор Манн тоже по-немецки. – Я действительно немец, но родился и вырос в России. А сейчас я глава Национального Бюро Интерпола Греческой Республики, и мое звание действительно – генерал. Нужно ли мне рассказать вам о том, какие задачи ставит перед собой мое ведомство?

– Думаю, что в этом нет необходимости, – покачал головой арт-дилер. – У меня был опыт сотрудничества с вашими коллегами в Швейцарии и во Франции несколько лет назад.

– Ну и прекрасно! – кивнул Манн. – Скажите, Вольфганг, вам известны эти люди? Прошу, взгляните на эти фото!

Галерист взял айфон и пролистал фото «электриков». На его спокойном лице ничего не отразилось. Он с вежливой улыбкой вернул айфон Манну.

– Нет, простите, генерал, я не знаю этих людей и никогда в жизни раньше их не видел. Жаль, что не могу быть вам полезен, господа, в этом вопросе, – развел он руками. – Я могу поинтересоваться, кто эти молодые люди и почему они в столь плачевном состоянии? Один из них даже ранен, насколько я понял?

– Это преступники, которые подозреваются в убийстве еще одного нашего с вами соотечественника, журналиста Шульца; возможно, вы его знали, – ведь он тоже немец и много писал об искусстве, был своего рода арт-детективом, – ответил генерал Манн, продолжая внимательно наблюдать за лицом галериста. – Его убили за день до открытия выставки, здесь на острове!

– Шульц мертв? Мой Бог! Конечно, я знал этого молодого человека! – воскликнул герр Крамер, а на лице его отразилось неподдельное расстройство. – Мой Бог! Какой кошмар! Мы общались на выставках и конференциях, пару раз он даже брал у меня интервью! Я не разделял полностью его убеждения, но читал все его статьи с большим интересом, особенно статьи… э-э-э… разоблачительного характера.

– Кого же он разоблачал? – поинтересовался Алекс.

– Видите ли, дорогой друг, – развернулся всем корпусом галерист к Смолеву, – Молодой Шульц был слишком резок в высказываниях, замечу даже, что он был человеком крайностей: делил все на черное и белое, не признавая никаких других тонов. Боюсь, – грустно улыбнулся Крамер, – с такой бедной палитрой художник бы из него вышел никудышный. Он был щепетилен до невозможности, жил в своем собственно мире, наполненном идеалами. А мир искусства, как бы помягче это сказать… Не столь идеален, что ли! При этом у него был бесспорный талант исследователя и аналитика, что необходимо для хорошего арт-детектива, а также просто феноменальная трудоспособность. Значит, его больше нет? Это печально, господа! Мир искусства понес большую потерю!

– Да, – кивнул Манн. – Как минимум, одним честным человеком стало меньше. Кстати, о честности. Скажите, герр Крамер, каковы были ваши истинные мотивы посетить этот остров? Только не говорите нам, что вы приехали взглянуть на импрессионистов и решили задержаться на целую неделю потому, что кухня на вилле оказалась выше всяких похвал. Эту версию мы отметаем заранее как несостоятельную!

Галерист добродушно рассмеялся и развел руками.

– Хорошо, господа, скажу все как есть: было бы неразумно в моей ситуации что-либо скрывать от Интерпола, с которым у меня выстроились такие доверительные и взаимовыгодные отношения. За неделю до выставки я получил письмо по электронной почте от неизвестного адресата, в котором было заявлено, что картины импрессионистов будут украдены все до одной в самом скором времени и я, возможно, понадоблюсь в качестве посредника, учитывая мою успешную деятельность в этом качестве в прошлом. Вот и все!

– Что вы сделали с письмом? – поинтересовался Смолев.

– Мой Бог! Что я мог сделать с этим письмом, чтобы не стать посмешищем? – пожал плечами герр Крамер. – Ничего, ровным счетом ничего. Решил сперва сам убедиться: розыгрыш это или нет. Но похоже, что я стал жертвой чьей-то мистификации или неудавшейся шутки!

– Ну почему же неудавшейся, – произнес Манн, внимательно наблюдая за выражением лица арт-дилера. – Тот, кто писал вам письмо, – просто пророк! Все картины, подчеркиваю, все десять полотен пропали вчера из выставочного зала при таинственных обстоятельствах!

– Как? – вскричал герр Крамер, не справившись с волнением. – Что вы такое говорите? Картины пропали? Мой Бог! Но это же… это же… колоссальная потеря! Но в газетах ничего нет! Ах, понимаю, понимаю…

– Да, – кивнул Смолев. – Потеря большая. Сумма серьезная. Около миллиарда долларов. Скажите, герр Крамер, с вами никто не выходил на связь уже здесь, на острове?

– Нет, нет, – помотал головой немец. Он и вправду был ошеломлен услышанной новостью. – Никто. Ни разу. Я собирался уже завтра улетать, у меня даже куплен билет, вот он, в бумажнике, извольте убедиться!

– Боюсь, вам придется задержаться, Вольфганг, – произнес Манн, внимательно рассмотрев билет и вернув его владельцу. – Билет придется сдать. Будем ждать, пока похитители не выйдут с вами на связь.

– Да, да, я понимаю, разумеется! – растерянно пробормотал арт-дилер. – Какие новости, господа, мой Бог! Какие новости!

– Еще вопрос, что вы знаете об адвокате Клермоне? Вы были знакомы с ним лично до приезда на Наксос?

– Пренеприятный тип, – пожал плечами герр Крамер. – Скажу вам, генерал, что я, по понятным причинам, недолюбливаю французов, хоть и стараюсь этого не демонстрировать на публике. Но в данном случае, национальность не при чем. Мерзкий, жадный, беспринципный человек. У меня есть подозрение, что он тоже получил аналогичное приглашение, как и я. В прошлый раз ему не удалось стать посредником: страховая компания не утвердила его кандидатуру; видимо, в этот раз он хочет взять реванш! Лично мы не были знакомы, но несколько раз общались по телефону. Пару лет назад, когда произошла та кража, он звонил мне с предложением «взять его в дело» и был взбешен, когда я отказался.

– Кто был представителем страховой компании? – поинтересовался Смолев. – Американец Джесси Куилл? Это он передавал вам тогда деньги для похитителей?

– Совершенно верно, – подтвердил арт-дилер. – Поверьте, я был очень удивлен, увидев их обоих за ужином в первый же день своего пребывания на острове. Если Куилл, несмотря на свой характер, все же показался мне в прошлый раз человеком вполне порядочным, то увидеть месье Клермона было малоприятно.

– Благодарю вас, Вольфганг, – поднявшись, поблагодарил Манн и пожал руку галеристу. – Надеюсь, что вы немедленно сообщите нам, как только похитители выйдут с вами на контакт.

– Безусловно, генерал! – заверил Крамер и, поклонившись сперва Манну, а потом и Смолеву, вышел за дверь.

– Думаешь, он здесь ни при чем? – задумчиво спросил друга Алекс. – Звучал он вполне искренне, а смерть Шульца, похоже, и в самом деле его расстроила.