Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 60)

Стол был полупустой: Димитрос и Мария Аманатидис после выставки отправились на свою ферму в долину, где их ждали дела на винограднике. Профессор Спиро Фасулаки вернулся в Афины дневным рейсом «Эгейских авиалиний» к своим студентам. Два молодых грека, по словам Софьи, попросили ужин в номер. Сама Рыжая Соня уже поужинала и общалась с горничными у ресепшн.

Компания приветствовала хозяина виллы и его друзей дружными аплодисментами. Сразу начались расспросы и обмен впечатлениями о выставке. Смолев понял по раскрасневшимся лицам присутствующих, что спор шел уже какое-то время.

– Когда речь идет о гениях, смешно спорить, кто выше, а кто ниже! – громкий голос молодого художника пробил общий гул разговора. – И это не я сказал!

– А кто? – поинтересовался желчный американец. – Кто, позвольте поинтересоваться?

– Величайший, хоть и непризнанный художник! Винсент Ван Гог! – было ему ответом. Француженки поддержали соотечественника аплодисментами.

– Ван Гог? Величайший непризнанный художник? Молодой человек! Вы заблуждаетесь! Впрочем, вам трижды простительно: вы молоды, вы художник и вы француз! – едко заметил американский детектив.

– Что плохо в том, что я француз? – готов был вспылить Гастон Леблан. От волнения он стал говорить по-английски с ошибками. – Почему американец быть лучше француз?

– Нет, нет, вы меня не так поняли! – поднял обе руки в примирительном жесте детектив. – Я лишь хотел сказать, что вы слишком импульсивны, живете чувствами, а не холодным рассудком, вы впечатлительны, как все французы, вот и все! А история «непризнанного» Ван Гога далеко не так однозначна. Ну, хорошо, хорошо! Давайте попробуем вместе проанализировать его жизнь и творчество! Может быть, вы поймете тогда, что я имею в виду.

– Прекрасно, снова пари? – встрепенувшись, поинтересовался Джеймс, запивая домашним вином из бокала нежную мякоть фаршированного кальмара, приготовленного Петросом на гриле.

– Нет, не пари! Давайте так, пусть каждый за столом скажет в двух словах, что он знает о Ван Гоге, – предложил американец. – Мы это суммируем и сами напишем словесный портрет художника, такой, каким он знаком всем нам. А потом…

– Что будет потом? – поинтересовалась Джульетт, ловко выбирая изящными пальцами гранатовые зернышки из лежащей перед ней на тарелке половинки граната.

– Потом я расскажу вам настоящую историю Ван Гога. О том, кем он был на самом деле! – проговорил Джесси Куилл, откинулся на стуле и поднял правую руку, словно готов был принести клятву. – Я расскажу вам о нем всю суровую правду!

– Очень интересно, – пробормотал Смолев по-русски. Эко американца разобрало, подумал он. Хочет повторить свой вчерашний триумф, не иначе.

– Да, давайте попробуем, – поддержал Манн на английском. – Тяга к суровой правде живет во мне с самого детства. Дамы не возражают? Вот и отлично! Кто начнет?

– Давайте я, – вызвалась Стефания Моро. – Ван Гог был голландским художником конца девятнадцатого века, бесспорно талантливым самоучкой, который всего за восемь лет написал более восьмисот картин, но продал за всю жизнь только одну!

– Прекрасное начало, юная леди, – кивнул американец. – Благодарю вас! Может, вы и картину назовете? Нет?

– Я назову, – немедленно пришел Алекс на помощь Стефании. – «Красные виноградники в Арле». Кажется, за четыреста франков. Я знаю ее потому, что позже ее перекупил русский меценат Щукин, и сейчас она находится в Москве, в Музее Изобразительных Искусств. Прекрасная картина, я видел ее собственными глазами!

– Хорошо, – кивнул американец, глядя на Терезу Манн. – Кто следующий? Вы, мэм?

– Ван Гог долгие годы едва сводил концы с концами и умер в тридцать семь лет в нищете, брошенный всеми, – грустно сказала Тереза. – По-моему, к концу жизни он сошел с ума и застрелился.

– Так, – кивнув, заметил Куилл, помечая что-то на бумажной салфетке, – дальше, прошу вас! Пока все идет замечательно!

– К сожалению, он был душевнобольным, – нервно передернул плечами Гастон. – Об этом говорят эпизоды с его отрезанным ухом и с покушением на жизнь Поля Гогена. Он долго лечился. Но все равно он величайший художник! Многие считают его сумасшедшим гением-одиночкой, самородком и мучеником, не думавшим о славе и деньгах.

– Хорошо, хорошо, очень хорошо! – сказал Куилл, продолжая записывать. – «Не думавшим о деньгах…» Так, отлично! Мы к этому еще вернемся. Вы, господа? Герр Крамер? Вы же галерист! Что же вы молчите?

– Ну что я могу добавить? – произнес, пожимая плечами, артдилер. – Все высказавшиеся совершенно правы. Несчастный человек, непонятый семьей, у которого из рук валилось все, чем бы он ни пытался заниматься. Дрянной евангелический проповедник, малограмотный и необразованный, неспособный даже самостоятельно составить и произнести проповедь. Художник-самоучка, вечно нищий, больной, полусумасшедший. Неудачник при жизни во всем: в карьере, в личной жизни, в дружбе и в профессии. Кто же знал, что его картины будут стоить миллионы через сто лет?

– Благодарю вас, герр Крамер за развернутый ответ, – склонив голову, сказал детектив и вопросительно взглянул на швейцарского адвоката. – А вы, господин Клермон? Что-нибудь добавите к портрету? Как юрист?

– Надо подумать, – почесал переносицу адвокат. – Помнится мне, что отец выгнал его из дому, он спился, никогда не выставлялся, свои картины раздаривал друзьям и родственникам, мог расплачиваться ими за кусок хлеба и стакан дешевого вина в таверне. В городе, где он жил – я не помню точно французского наименования, возможно, Арль – его объявили опасным для жителей сумасшедшим голландцем и даже составили письменную петицию, чтобы городские власти удалили его из города.

– Прекрасно, кто-нибудь еще? – спросил американец, обводя сидящих за столом внимательным цепким взглядом. – Нет? Ну, тогда пойдем по порядку. Начнем с его происхождения и воспитания. «Малообразованный, полуграмотный гений-самоучка», говорите вы! Леди и джентльмены! Я отвечаю своей репутацией за каждое слово, которое сейчас будет мной произнесено! К сожалению, или к счастью, но настоящий голландский художник Винсент Виллем Ван Гог имел очень мало общего с этим выдуманным образом, – здесь он показал всем присутствующим исчерканную им салфетку.

– Да будет известно, что он родился в обеспеченной семье и, благодаря финансовой поддержке отца, окончил престижную частную гимназию, свободно говорил и писал на трех европейских языках! Он так много читал и размышлял над прочитанным, делясь затем своими мыслями с друзьями, что заслужил в художественных парижских кругах кличку «Спиноза», который был, как известно, одним из величайших философов Нового времени! Странное прозвище для «малограмотного простолюдина», – не находите? – американец развел руками.

– Не может быть! – пискнула в изумлении Моник Бошан. – Мон Дье! Как это возможно?!

– Поверьте, именно так все и было, – продолжил мистер Куилл, подняв высоко указательный палец. – Кстати, о семье! У Ван Гога была большая семья, которая никогда не оставляла его без финансовой помощи и поддержки. Да, его отец не всегда одобрял «эксперименты» сына, но регулярно платил по его счетам! Как, к слову, и его родной брат Теодор, или, как называл его художник, Тео, – но о нем чуть позже. Надо понимать, из какой семьи вышел Винсент: дед его был королевским переплетчиком древних манускриптов, дяди разбогатели на торговле искусством. Еще один ближайший родственник был адмиралом флота и начальником порта в Антверпене! Выходец из такой зажиточной семьи, реальный Винсент Ван Гог, был, поверьте, очень трезвым и прагматичным человеком! Он понимал, что семья ждет от него взвешенных и ответственных поступков, ждет, чтобы он овладел каким-то ремеслом, чтобы прокормить и себя, и свою собственную будущую семью. Винсент никогда не мечтал быть нищим художником! И всю жизнь старался оправдать ожидания своих близких.

– Вы уверены в этом? Я – про богатого отца и дядю-адмирала? – удивленно поинтересовался адвокат Клермон. – В таком случае, картинка, конечно, меняется совершенно…

– Абсолютно уверен! Совсем недавно американские исследователи – мои соотечественники, могу сказать это с законной гордостью – провели исследование жизни Винсента Ван Гога по реальным сохранившимся документам: письмам десятков людей, телеграммам, воспоминаниям современников, счетам за краски и холсты, за лечение, даже за рубашки и ботинки. Более двадцати тысяч реальных документов было проанализировано! Эти факты легли в основу их выводов: реальный Ван Гог был совсем другим человеком, чем рисуют его те, кому это было выгодно! Те, кто хотел нажиться на его работах уже после его смерти.

– Неужели, продавцы картин? – спросил с иронией герр Крамер. – И за что вы так нас не любите, мистер Куилл?

– Слишком много мошенников среди вашего брата, герр Крамер, – снова развел руками страховой детектив. – Мне приходилось иметь с ними дело. Именно, продавцы картин выдумали несуществующего Ван Гога!

– Прошу вас, не отвлекайтесь! – произнесла Тереза. – Все, что вы говорите – очень интересно. Получается, что я писала в университете работу о совсем другом Ван Гоге. А как же «Жажда жизни» Ирвина Стоуна? Это была моя настольная книга!

– Выдумки! Мне жаль вас разочаровывать, мэм, но большая часть этой книги – хоть ее и написал американец – заблуждения! Например, говорят, что стать художником Ван Гог решил случайно, по наитию, чуть ли не по «велению свыше». Очередные сказки! Винсент в течение семи лет был вашим коллегой, герр Крамер! Да, да, он был профессиональным торговцем живописью в очень крупной фирме «Гупиль». Туда пристроил Винсента его дядя, тоже Винсент, бывший совладельцем фирмы. За годы, проведенные в торговле полотнами старых мастеров, молодой Ван Гог успел поработать в Амстердаме, Гааге, Лондоне и Париже! Вот вам и «слабоумный, неумеха», у которого «все валилось из рук»! Винсент был прекрасным торговцем живописью! Он сделал блестящую карьеру в продажах, недаром его перевели с повышением в штаб-квартиру в Париже!