Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 58)

– Между прочим, именно она дала название всему направлению импрессионизма, – вставил слово профессор Фасулаки. – Ведь «впечатление» по-французски…

– Да, да, профессор, – нетерпеливо мотнул головой Виктор, – сейчас не об этом. Как была совершена кража: днем вооруженные грабители ворвались в музей. Охрана не смогла оказать сопротивления. В восемьдесят восьмом году – музей Стеделек, Амстердам. Похищены три картины, включая знаменитые «Подсолнухи» Ван Гога. Грабители проникли в музей через разбитое окно первого этажа. Дальше, в восемьдесят девятом, замок-музей Шарлоттенбург, Берлин – две картины классика немецкого романтизма Карла Шпицвега просто растворились в воздухе. Сигнализация сработала, но никого не удалось задержать. Следующая кража шедевральна сама по себе во всех смыслах – девяностый год, музей Изабеллы Стюарт Гарднер – тринадцать, вы только вдумайтесь, тринадцать полотен! Среди них три картины Рембрандта, одна Вермеера, картины Мане, Дега, Флинка. И двести миллионов долларов, что написана у Шульца, – еще очень скромная оценка похищенного. Здесь грабители просто надели наручники на работников музея, предъявив липовый ордер на их арест, и полтора часа спокойно «орудовали» в музее, снимая картины со стен.

– Поразительно! – удрученно покачал головой инспектор Антонидис. – Какая беспечность и безответственность со стороны охраны!

– Послушайте дальше! В девяносто седьмом году, забравшись через крышу, вор с помощью веревки и крюка «выудил» «Женский портрет» кисти Густава Климта, стоимостью более трех миллионов долларов. А в девяносто девятом году воры забрались на яхту саудовского миллионера, стоявшую на рейде в порту Антиб и похитили «Портрет Доры Маар» – знаменитую картину Пикассо.

– Ага, парадный вход был, окна были, крыша была, даже из-под воды проникли, – понимая к чему клонит его друг, произнес Алекс. – Был даже «невидимка», раз камеры вдруг «отказали». Подкопа не хватает!

– Подкопа, говоришь? Да пожалуйста! – немедленно откликнулся Манн. – Вот вам и подкоп: в две тысячи втором преступники арендовали помещение небольшой лавчонки напротив Национального музея изобразительных искусств в столице Парагвая Асунсьоне. За два месяца они прорыли тоннель длиной почти тридцать метров на трехметровой глубине! Работали с размахом и со знанием дела: тоннель укрепили деревянными балками, провели в него электричество! В итоге: проникли снизу в здание музея и вынесли через тоннель пять картин, среди них шедевры Курбье и Тинторетто!

– Да уж, – покрутил головой Смолев. – Как в той песне: «Ты их в дверь, они – в окно!»

– Черт знает что! – в сердцах воскликнул Манн и бросил на стол перед собой мобильный телефон, из которого он зачитывал присланную ему справку. – Вот и думай теперь, с какой стороны они здесь полезут? Сверху или снизу?

– Вы все-таки считаете, что картины украдут? – с плохо скрываемой радостью произнес старший инспектор.

В ожидании ответа генерала Антонидис затаил дыхание и даже отложил в сторону горячую булочку, которую перед этим так густо намазал абрикосовым джемом. Подумать только: кража на миллиард долларов – это же преступление века, и он будет участвовать в расследовании!

– Я уверен, – решительно ответил генерал. – После сегодняшней встречи в «Ройял Палас Арт Холл» уверен на все сто. Все слишком уж гладко! И при этом у нас труп Шульца, его записи, сведения от подпольных артдилеров – сложив все это вместе, я понимаю, что кража будет. Вопрос – как? – Манн звучно хлопнул ладонью по столу.

– Думаю, что это мы очень скоро узнаем: выставка идет всего семь дней, – проговорил, пожав плечами, Алекс и обратился к Спиро Фасулаки, меланхолично поглощавшему сладкую рисовую кашу: – Скажите, профессор, а вы уверены в своей экспертизе, ошибки быть не может? Вдруг очень талантливая копия?

– Всех десяти картин? – отрицательно покачал головой искусствовед, задумчиво держа ложку с кашей на весу. – Нет, ошибка исключена. А потом, я, как и уважаемый старший инспектор, тоже имею дурную привычку все записывать. И к торжественному обеду передам генералу отчет о проведенной экспертизе, – и вы сами убедитесь, что я прав.

Пояснив вопрос, грек снова вернулся к каше. За столом воцарилось молчание. Манн опять взял свой телефон и погрузился в чтение. Начальник уголовной полиции острова, придя в прекрасное расположение духа от прогноза Манна, поглощал с мечтательным видом булочку с джемом, запивая ее свежевыжатым апельсиновым соком. Алекс разглядывал набережную. Обычно такая неторопливая жизнь на острове действительно оживилась благодаря выставке импрессионистов. Здесь миллионер Папандреу был совершенно прав: в лавочках для туристов бойко шла торговля островными сувенирами и гастрономическими специалитетами: сырами, джемами, маслом, орехами и медом.

Все без исключения таверны вынесли на променад дополнительно по десятку столиков, – и все они были заняты, официанты носились, как угорелые, держа подносы с напитками и закусками. А ведь вечер – основное время для таверн – еще даже не наступил! Складывалось полное ощущение, что население Хоры удвоилось за последние три дня.

Да, народ забегал, подумал Алекс, щурясь на яркое солнце. Через неделю выставка закончится, туристы разъедутся – и все вернется на круги своя.

Вдруг он заметил фигуру человека, который вел себя странно: вбегал в таверну, затем выбегал из нее, маша руками, бежал к следующей и там снова все повторялось. Алекс присмотрелся, сложив руку козырьком от слепящего солнца. Да это же сержант Дусманис, помощник старшего инспектора!

– Теодорос, – с улыбкой обратился Алекс к начальнику отдела уголовной полиции острова как раз в тот момент, когда сержант выскочил, размахивая руками, из очередной таверны. – Не ваш ли это подчиненный? Не вас ли он разыскивает таким странным способом?

– Скорее всего, у него снова разрядился телефон!.. – присмотревшись, ответил старший инспектор, укоризненно качая головой, собираясь уже было встать и пойти тому навстречу.

– Сидите уж, старший инспектор, – оторвавшись на минуту от телефона, сказал генерал Манн. – Вашему сержанту осталось заскочить всего в пару – тройку таверн. Учитывая среднюю скорость его движения по синусоиде – три минуты на таверну – он будет здесь уже минут через десять. Вы вполне сможете доесть свою булочку и допить сок. Вот и правильно! Завтракайте спокойно!

– Почему он так странно себя ведет? Руками машет? – полюбопытствовал Алекс.

– Думаю, что его приглашают и угощают, а он отклоняет приглашение, – покраснел Антонидис.

– Ну да, – снова поднял голову генерал Манн. – Видимо, у него важная новость. Обычно-то он, скорее всего, не отказывается?.. Ладно, ладно! Не мне воспитывать ваших сотрудников, Теодорос. Не грустите так явно! Тем более, сдается мне, что нам его скоро поощрять придется. Ведь нашли что-то, черти!

Наконец сержант подбежал к таверне «У Ирини и Георгиоса», запыхавшийся и измученный, но с широкой улыбкой на счастливом лице. Заметив своего начальника в компании генерала Интерпола, он сперва стушевался, потом вдруг, что-то вспомнив, молодцевато вскинул руку к козырьку фуражки, подскочил к столику и хриплым от волнения голосом, запыхавшись, произнес:

– Господин генерал! Разрешите обратиться к старшему инспектору Антонидису!

– Вот! – назидательно поднял палец глава Национального Бюро. – Какие у вас удалые сержанты! А вам бы только жаловаться, Антонидис! Ну, сержант, не томите! Мы уже десять минут наблюдаем за вашими зигзагообразными перемещениями по променаду! Ну?! Нашли?

– Так точно, господин генерал, нашли! – гордо отрапортовал Дусманис и повернулся к своему непосредственному начальнику. – Вот, прошу: диктофон, как вы и говорили, господин старший инспектор! При падении убитый взмахнул руками, во время выстрела, очевидно, диктофон был у него в руке и…

– Понятно, понятно, – кивнул генерал, беря в руки и рассматривая портативный диктофон. – Нашли метрах в пяти от тела, верно?

– Так точно!

– Молодцы! Буду ходатайствовать о вашем поощрении, – проговорил старший инспектор, снова покраснев, на этот раз от удовольствия, и вытирая пот белоснежным платком. – Прослушивали запись?

– Никак нет, господин старший инспектор! – снова вытянулся в струнку сержант. – Согласно вашему распоряжению «немедленно доставить» – доставил немедленно!

– Спасибо, сержант, – тепло поблагодарил генерал. – Вы свободны, отдыхайте и ждите новых распоряжений своего руководства.

– Ну что, господа? – окинул всех присутствующих взглядом Манн после того, как окрыленный похвалой начальства и мыслями о грядущем «поощрении», сержант Дусманис их покинул. – Послушаем? Что за сюрприз нам подбросил покойный герр Шульц?

Он положил диктофон на стол и нажал кнопку «Воспроизведение», отрегулировав громкость в максимальное положение.

Бармен, протиравший салфеткой бокалы, и время от времени глядя через них на свет, заметил, как четверо мужчин за хозяйским столом, придвинувшись головами друг к другу, замерли в напряженных позах, словно слушали что-то очень важное и боялись упустить даже слово.

Часть четвертая

Мольберт Мари Леблан

(Из досье Интерпола: Пабло Пикассо, «Мальчик с трубкой», 1904 год. Холст, масло. 100 х 81,3 см. Частная коллекция. Оценивается в сумму 90 – 105 млн. долларов)