Сергей Измайлов – Князь Целитель 8 (страница 20)

Оглядываясь вокруг, я пожалел, что нет майора Федулова рядом, такой красоты, небось, ни разу в жизни не видел, посмотрел бы сейчас на всё это показательное великолепие. К сожалению, он вынужден был остаться на улице, хорошо хоть нет дождя. Да, совсем забыл, они, скорее всего, ожидают нашего выхода, рассевшись по машинам.

Глаза буквально резало от окружавшего меня блеска. Ещё неизвестно, где сейчас было золота больше: на стенах и потолке или на шеях, пальцах, и ушах. Матвей и Стас крутили головами, стараясь ничего не пропустить, молча вздыхали. Я заранее предупредил, лучше держать рот на замке и лишь при редкой необходимости говорить мне что-нибудь на ухо шепотом. Но и с этим лучше стараться не частить.

В очередной раз обернувшись на своих телохранителей, я увидел на их лицах дежурные улыбки, бегающие по украшениям на стенах и аристократии. Наверно, их мозг тщетно пытался подсчитать, сколько всё это стоит.

Краем уха я вдруг услышал, что кто-то приветствует барона Серебрянского, и сразу обернулся в ту сторону. Барон был мужчиной лет около тридцати, довольно плотной комплекции. Почти черные, аккуратно уложенные слегка вьющиеся волосы, орлиный нос и сканирующий взгляд карих глаз.

Скорее всего, он пользуется спросом у женского пола, а уж женский пол его самого явно очень интересует, особенно определённые части тела — слишком уж надолго он задерживал взгляд, когда думал что этого никто не видит. В этот момент я встретился с ним взглядом. Если я правильно понимаю, он узнал меня сразу. Лицо мужчины мгновенно изменилось. Улыбка почти полностью сошла, взгляд пытался прожечь в моём лбу дырку.

Я лишь улыбнулся ему пошире и дружески подмигнул. Было видно, что барону стоило диких усилий, чтобы его лицо не перекосило от злости. Мышцы невольно дёрнулись, но тут же он отвернулся в сторону, изображая обычную светскую улыбку. Увидев его реакцию, я невольно заулыбался еще шире. Это именно то, что мне нужно, индикатор сработал.

Забыв на время про Серебрянского, я с интересом наблюдал за окружающими. Уже научился отличать самых влиятельных от новичков, известных — от никому не нужных. Это видно было по взгляду, осанке, приветствию других, протягиванию руки и расшаркиваниям. Все легко делились на слои, как торт «Наполеон». Хотя в совокупности все-таки это был в первую очередь именно торт — сливки общества, а не свиная похлебка.

Тут и там слышались разговоры о металлургии, поставке руды, добыче леса, полезных ископаемых, производстве и сбыте ювелирных изделий. Складывалось впечатление, что я оказался на какой-то бирже, а не на дне рождения дочки князя. Хотя они, скорее всего, одно от другого не отделяют. Каждый момент надо использовать на все сто процентов, с максимальной выгодой.

Внезапно громкость разговоров резко уменьшилась, публика начала расступаться, уплотняясь ближе к стенам. В центр зала вышла дочь князя в шикарном платье, которое по помпезности и дороговизне напоминало наряд принцессы в день коронации. По крайней мере, и ей было бы точно не стыдно в таком выйти.

Рядом с ней вышел и сам князь Салтыков — крепкий, статный мужчина лет шестидесяти. Короткие абсолютно седые волосы, морщинки на лице, словно высечены известным скульптором, лишь подчёркивали его статус и железный характер. Глаза серые, взгляд цепкий, словно когтями впивался в каждую цель.

Я тоже не скрылся от наблюдательного князя, в определённый момент наши взгляды встретились. Я снова улыбнулся и приподнял подбородок чуть выше, давая понять, что я равный ему. Князь Салтыков лишь поднял бровь и тоже чуть улыбнулся, но взгляд его был холодным, как межзвездные пространства или древний горный ледник.

Разговоры и перешептывания тем временем смолкли окончательно. И причина тому — князь Салтыков поднял руку, призывая к тишине. Реакция всех присутствующих говорила о его непоколебимом авторитете.

Дальше последовала довольно высокопарная, но в то же время душевная речь князя — поздравление дочери с наступлением совершеннолетия. Вслед за поздравлением последовали аплодисменты, восторженные возгласы и звон бокалов.

Затем слово предоставили другим гостям, близким друзьям семьи, которые тоже решили похвастаться своим красноречием. Я продолжал с интересом наблюдать за всеми: кто как на кого смотрит, кто с кем разговаривает, кто кого игнорирует. Можно сказать, целый аттракцион или учебник по работе спецслужб.

Неожиданно князь Салтыков обратился лично ко мне, указав на меня рукой.

— Дамы и господа, прошу минуточку внимания, — сказал мужчина, обведя глазами всех присутствующих. — Разрешите вам представить моего гостя, можно сказать, нового соседа, княжича Ивана Владимировича Демидова. Известный в Российской империи род Демидовых в последнее время принялся осваивать не только Уральские горы, но и Сибирь, в частности город Каменск. Иван Владимирович за весьма короткий срок не только неплохо освоился в самом городе, но и уверенно покоряет Аномалию, прославляя силу рода.

Я, затаив дыхание, слушал его речь и пытался найти, что в ней не так, но пока не получалось — никакого подвоха, лишь кое-где приукрашено, что не вредит авторитету и репутации Демидовых.

— И я попросил бы вас, Иван Владимирович, — продолжил Салтыков, снова повернувшись ко мне, — как почётного гостя нашего праздничного вечера, сказать несколько слов в честь дня рождения моей дочери.

Я вышел в центр зала, повернувшись лицом к князю и его дочке. При более близком рассмотрении это оказалась очень красивая девушка, которая, скорее всего, пошла в маму. Правильный овал лица, плавные изящные черты, светло-русые волосы. Ее взгляд был гораздо более теплым, не похожим на горный ледник.

Возможно, кто-то подумал, что я готовился заранее, но это была чистая импровизация.

— Анастасия Фёдоровна, — начал я своё обращение, не забыв при этом мило улыбнуться, — позвольте поздравить вас со столь замечательным событием в вашей жизни — с вашим восемнадцатым днём рождения. Желаю вам великих успехов и свершений, к которым вас просто обязывает ваш известный в Российской империи род Салтыковых, а самое главное — становиться ещё лучше и краше, хотя вы и сейчас самая красивая девушка в этом зале. Желаю, чтобы вам хватило сил, терпения и здоровья для осуществления всех ваших жизненных планов!

Когда я закончил, все захлопали. Я учтиво, но без перегиба склонил голову и вернулся на свое место, заметив по пути удивленный и немного недовольный взгляд Евгении.

— Ты серьезно считаешь ее самой красивой? — спросила шепотом девушка, склонившись к моему уху, когда я встал рядом с ней.

— Ну а что я должен был сейчас сказать? — пожал я плечами. — В данный момент моя цель — расположить публику к себе, а не нагадить князю прямо здесь и сейчас. Дочка его, скорее всего, вообще ни в чем не виновата, а, возможно, и не знает всей ситуации.

Евгения промолчала, немного успокоилась, но всё равно оставалась какой-то недовольной.

После меня именинницу поздравили еще несколько близких друзей князя и высокопоставленных гостей из столицы.

Затем объявили танцы, которые многие ждали с большим нетерпением. В специальном каменном углублении в дальнем углу заиграл струнно-духовой оркестр, развернуто демонстрируя шикарные акустические особенности огромного зала. Я без малейших сомнений пригласил Евгению на танец. Девушка на какое-то мгновение замешкалась, потом подала мне руку, и мы вместе вышли к танцующим парам.

Я уверенно повел в танце, не забывая про украшающие элементы, которые показывали знающим людям моё мастерство. Евгения удивленно уставилась мне в глаза, явно не ожидала, что я настолько мастер в этом деле. Но, должен заметить, она тоже была не промах, очень даже хорошо танцует. С каждым поворотом я замечал все больше взглядов, прикованных к нашей паре. В итоге так получилось, что в центре большого круга кружились всего три выделившихся пары, одной из которых были мы. Собственно, как я и планировал изначально.

Когда музыка затихла, и мы остановились, зал разразился аплодисментами и восхищёнными возгласами из уст окружающих. До моих ушей то и дело доносилось упоминание моей фамилии.

Мы отошли в сторону, подальше от посторонних глаз. Матвей вернул нам наши бокалы. Снова заметил, как Евгения каждый раз проверяет кольцом, хотя сама шампанское тоже практически не пьет, лишь пригубляет, незаметно отливая понемногу в цветы. Вот что значит дурной пример…

— Ребята, у меня есть это, — тихо прошептал сзади Стас.

Бросив взгляд через плечо, я увидел в его руках открытую бутылку с лимонадом.

— Давайте ваши бокалы, — прошептал Стас.

Парень куда-то опорожнил наши бокалы, я так и не понял куда. Очень надеюсь, что не в чей-нибудь карман — впрочем, крик бы сразу поднялся. Наполнив бокалы не отличающимся по цвету лимонадом, вернул их нам. Евгения по привычке снова проверила оба своим кольцом. Цвет камня не изменился, в чем я и так был уверен.

Только мы попробовали лимонад, как передо мной снова возник князь Салтыков.

— Иван Владимирович, вы же не откажете моей дочке потанцевать с ней в её день рождения? — сказал он довольно спокойно, без малейшего намёка на враждебность.

— Несколько неожиданно, — спокойно произнес я, слегка подняв брови и глядя ему в глаза. — Однако отказывать девушкам, особенно в день рождения, как минимум нехорошо.