Сергей Иванов – Таинственный лабазник (страница 2)

— Не-е-ет! — заорал Прокл, вскакивая. — Это не обряд! Это порча!

Он опрокинул глиняную кринку с отваром, стоявшую рядом. Жидкость плеснулась на землю — и трава под ней зашипела, словно живая, и скрутилась в чёрные узлы.

— Глупец! — закричала Марьяна, и её голос вдруг стал не женским, а древесным, скрипучим. — Лабазник берёт не задаром. Но даёт много! Ты забудешь боль в пояснице, Проклушка. Твои раны затянутся. Комары обойдут твой дом стороной. А в печи у тебя будут такие пироги со сладким медовым духом, что сам князь пальчики оближет!

— А взамен? — прохрипел Прокл, пятясь к лесу. — Что взамен, Марьяна?

— А взамен, — прошептал идол, открывая пасть, — вы станете моими. Одним кругом. Одной кровью. Навсегда.

Синее пламя взметнулось выше сосен. И Прокл увидел, что остальные шестеро уже не сидят — они парят над землёй на пол-локтя, их ноги не касаются травы. И лабазник, который они держат в руках, цветёт — прямо в сухом виде, выпуская белые, светящиеся в темноте кисти. Прокл рванул прочь. Ломая сучья, падая в ямы, царапая лицо о ветки. Сзади слышался смех — тонкий, многоголосый, словно плач младенцев. Он бежал три часа. Бежал, пока не упал на берег незнакомой реки, где дымился туман и пахло тиной. А когда рассвело, Прокл увидел, что сжимает в кулаке… один стебель лабазника. Белый. Цветущий. Сладкий. И на стебле — ни росинки, ни крови. Только тишина.

— Что же ты, — прошептал Прокл в пустоту. — Исцеляешь или губишь? Отвечай, трава!

Но лабазник молчал. Только ветер донёс откуда-то издалека запах мёда и.… свежей выпечки. А в селе, куда Прокл не решился вернуться, в ту ночь пропали шесть человек. И никто их больше не видел. Поговаривали, они ушли в лес и остались там навсегда.

Глава 3. Встреча у Зарянки

Троицын день. Лето 1240 года. Окрестности нерехотского погоста.

Прокл блуждал по лесу уже третьи сутки. Глаз кривой слезился, вывороченная челюсть ныла, но хуже всего было другое — память. Она возвращалась кусками, словно черепки разбитой кринки: то синее пламя, то смех Марьяны, то голос идола, требовавший «ещё».

— Лабазник… — шептал Прокл, разглядывая засохший стебель, который так и не выпустил из кулака. — Что ты за тварь?

Он вышел к реке. Здесь, на песчаной косе, где вода пела о камешки, а ветер пах свежим сеном, стояла избушка. Не простая — с резным коньком на крыше, с пучками сушёных трав под стрехой, с круглым окном, в котором мерцал огонь. Прокл постучал. Дверь отворил Радомир — ведун лет сорока, с сединой на висках, в льняной рубахе, подпоясанной верёвкой. Глаза у него были спокойные, как у старого кота, и пахло от него полынью, мятой… и медовой сладостью.

— Входи, — сказал Радомир, не спрашивая имени. — Я ждал тебя. Ещё на той неделе сорока принесла на хвосте весть, что в Чёрном Логу нечисто.

Прокл переступил порог, рухнул на лавку и выложил на стол засохший лабазник.

— Это она, — выдохнул он. — Моих односельчан… шестерых… она сгубила. Или идол? Или я сам спятил?

Радомир взял стебель, поднёс к свету, понюхал.

— Не спятил, — сказал он спокойно. — Это лабазник, да. Но не простой, а заговорённый. Его не рвали с молитвой, не сушили в тени, не клали в холщовый мешок. Его… приносили в жертву.

— Как это — в жертву? — Прокл побледнел.

— А так, — ведун сел напротив, подкинул в печь сухой ольховой щепы. — Всякая трава — как нож. Можно хлеб резать, можно и горло перерезать. Лабазник от века помогал людям: жар сбивал, боль унимал, комаров отгонял. А пахнет он сладко — мёдом и горьким миндалём. Но если его взять с проклятием, если сорвать в полнолуние, не перекрестясь, да наговорить слова чёрные — он станет проводником. Не к Богу, а к Низу.

— К Низу? — прошептал Прокл.

— К тому, кто в земле живёт. Кто имена знает. Кто синий огонь зажигает, — Радомир посмотрел гостю прямо в глаза. — Ты вовремя ушёл, Прокл. Ещё бы миг — и ты бы уже не захотел возвращаться. Лабазник ведь сладкий. Мёдом пахнет. Забыться тянет.

— А можно ли его… использовать теперь для добра? — спросил Прокл.

— Можно, — кивнул ведун. — И нужно. Я тебя научу. Не проклинать, а лечить. Не губить, а спасать. Но помни: добрый лабазник не терпит жадности. Щепотку на кружку — и хватит. Три щепотки — и кровь из носу пойдёт. Понял?

— Понял, — выдохнул Прокл.

— Тогда слушай. И запоминай. Я скажу тебе всё, что сам от деда узнал, а дед — от прадеда. И начнём с того, как эту траву готовить, а не портить.

Глава 4. Рецепты от ведуна Радомира

О ТОМ, КАК ЗАВАРИВАТЬ ЧАЙ ОТ ЛИХОРАДКИ И БЕССОННИЦЫ

Слушай сюда, мил человек. Ежели скрутило тебя огневицей, так что кости ломит, а лоб горячий — не хватайся за топор и не ори на домочадцев. Сделай проще. Возьми горсть сухих цветов лабазника. Не полную горсть, а сколько уместится меж большим пальцем да указательным — вот столько. Это наша мера, дедова. Называется щепотка. Брось эту щепотку в глиняную кружку. Или в миску, коли кружки нет. Залей кипятком — не из самого котла, а чтоб немного остыл, чтобы пар не жёг пальцы. Накрой сверху чистым рушником, а лучше — лопухом. И жди. Сколько ждать? А вот сколько: пока не остынет до того, чтоб можно было пить не обжигаясь. Ты за это время посиди тихо, помолчи, зря ногами не дрыгай. Дай траве силу отдать. Как остынет — процеди через тряпицу, чтоб соринки в зубах не скрипели. И пей маленькими глотками, не спеша. Ежели на ночь пьёшь — добавь ложку мёду. Ежели от жара — пей так, без ничего. И запомни: за один вечер больше двух таких кружок не пей. Потому что лабазник — баба добрая, но гордая. Много его не надо. Он и так поможет.

КАК ДЕЛАТЬ МЕДОВЫЙ НАПИТОК, ЧТОБЫ СИЛЫ ВЕРНУТЬ

А вот это зелье — для тех, кто упахался вконец. Кто весь день в поле спину гнул, а к вечеру ни рук, ни ног, только одна усталость осталась. Бери соты с мёдом. Не тот мёд, что в кувшине стоит неизвестно сколько, а свежий, тягучий, чтоб ложка стояла. Выскреби из соты добрую горсть — примерно вот столько, как кулак детский. Положи этот мёд в кринку. Добавь туда же свежего лабазника. Цветы, листья — всё вместе, но не грубо, а мелко порвав пальцами. Не ножом режь, нож железный траве нелюб. Только руками. Теперь залей всё это тёплой водой. Как проверить, теплая ли? Локтем. Если локоть не жжёт и не холодеет — самая пора. Залей, чтоб вода покрыла мёд на три пальца сверху. И поставь кринку в тёплое место. Лучше всего на печь, но не на самый верх, а на приступочку, где тепло, но не жарко. И оставь на три дня. Каждый день подходи, снимай крышку, мешай деревянной ложкой. Не железной, деревянной — берёзовой лучше всего. Три раза в день помешаешь — и снова под крышку. На четвёртый день процеди через чистое полотно. Жмых выбрось в огород, а жидкость слей в кувшин. Пей по большой ложке, когда усталость одолевает. Или, когда простуда привязалась, и есть не хочется. Этот напиток, скажу тебе, наши деды пили. И доживали до ста лет и более.

НАСТОЙКА ДЛЯ РАСТИРАНИЯ СУСТАВОВ

А теперь слушай про самое сильное. То, что для наружного дела. Возьми полгорсти сухого лабазника. Горсть у тебя своя, мерь по себе. Полгорсти — значит, согнул ладонь лодочкой, насыпал до половины. Понял? Ссыпь эту траву в стеклянную банку. Не в глиняную, не в деревянную — в стеклянную, чтоб видно было, что внутри делается. Залей хлебным вином. Добрым вином, чтобы сорок градусов было, не меньше и не больше. Закрой крышкой плотно. Потряси разок-другой, чтоб трава намокла. И убери в подпол, или в чулан, или куда подальше от света, где темно и прохладно. И жди две седмицы. Четырнадцать дней. Каждый день, когда будешь мимо проходить, бери банку в руки и тряси. Не сильно, а так, легонько, чтобы трава взболталась. И снова ставь на место. Через две недели посмотри: жидкость должна потемнеть, стать цвета крепкого чая, а пахнуть — мёдом и горьким миндалём. Это значит — готова. Процеди через тряпицу. Жмых выбрось — он уже силу отдал. А настойку перелей в тёмную бутылку, лучше из-под заморского вина, чтоб горлышко узкое было. Как пользоваться? А вот как: ежели у тебя колено скрипит или поясница не разгибается, налей на ладонь немного этой настойки, разотри больное место досуха, чтоб кожа покраснела и гореть начала. И тут же замотай шерстяным платком. Шерсть обязательно. Синька не греет. А коли боль совсем невмоготу, можно и внутрь принять. Но это только для взрослых мужиков, не для баб и не для детей. Десять-пятнадцать капель на половину кружки воды. И всё. За день — один раз. И не больше трёх дней подряд. Потому что это зелье сильное, шутить с ним не надо.

МАЗЬ ОТ ГНУСА И ДЛЯ ЗАЖИВЛЕНИЯ РАН

А вот это бабкино средство. Моя бабка, царствие ей небесное, делала такую мазь — и от комара, и от слепня, и от пореза. Сначала возьми сухой лабазник и истолки его в ступе. В чугунной ступе, не в каменной. Толки долго, пока в пыль не превратится. Пыль должна быть мелкая-мелкая, чтоб сквозь пальцы просыпалась, как мука. Пока толчёшь, пой. Неважно что, хоть припевку какую. Главное, чтоб голос шёл. Трава голос любит. Теперь возьми сало. Не солёное, свежее, нутряное — которое вокруг кишок, самое белое. Или коровье масло, ежели сала нет. Масло должно быть мягким, не топлёным, не жареным. Смешай толчёный лабазник с салом. На две ложки сала — одну ложку травы. Мешай деревянной палочкой, долго, пока цвет не станет одинаковым, травянисто-зелёным. Потом добавь каплю воска. Самую маленькую, с горошину. Воск нужен, чтоб мазь не растекалась и на теле держалась. Поставь всё это в глиняный горшочек и засунь в печь, на самый край, где тепло, но не жарко. Томи там полчаса. Вынь, размешай ещё раз. Дай остыть. Переложи в баночку, закрой тряпицей, завяжи верёвочкой. Как пользоваться? Ежели на улицу идёшь, а там комарья — тьма-тьмущая, намажь этой мазью шею, запястья, лицо по чуть-чуть. Запах у неё сильный, сладкий, гнус его не любит. Часа на два-три хватит. А ежели поранился — приложи мазь прямо на ранку, сверху листом лопуха прикрой и замотай. Меняй два раза в день, утром и вечером. И всё заживёт.