Сергей Игнатьев – Шотландия и Англия в первой половине XV в.: высокая политика и региональные амбиции (страница 5)

Западные Марки (West Marches). Большую их часть занимала территория, которая называлась Спорной Землей (Debatable Land). Такое название связано с тем, что ни Англия, ни Шотландия не могли предоставить достаточного документального подтверждения своих прав на эти земли. Ни у одной из сторон не было даже «старого ржавого меча»[58], чтобы доказать свое право на эти земли, а достаточной силы, авторитета и власти для отстаивания своих интересов ни у кого не было. В XV в. эта территория фактически никому не подчинялась, кроме местных лордов и там не было представительств ни английской, ни шотландской администрации.

Напряженность в шотландской части Западной Марки создавала многолетняя феодальная распря двух местных семейств: Армстронгов и Максвеллов[59], которых, в свою очередь, патронировали два давно соперничавших между собой шотландских семейства — Данбары и Дугласы. Главными опорными пунктами здесь были замки Кэрлаверок, Лохмабен, Лэнгхолм и Лохвуд.

Английская Западная Марка включает в себя Камберленд и Уэстморленд. Несмотря на близость к таким опасным соседями, считается, что английская Западная Марка страдала от набегов в меньшей степени, нежели Средняя Марка[60]. В английской Западной Марке были плодородные земли, а значительная часть населения была занята в торговле либо товарами, которые шли через их земли, либо продуктами, выращенными на своих фермах.

Несомненно, регион представлял интерес для всякого рода любителей чужого добра с сопредельных территорий. Однако, вместе с тем, это область была самой сильной из всех Марок в военном и экономическом аспектах[61]. Горы и реки служили хорошими природными преградами, а земля была усеяна крепостями. Жемчужиной среди этих укреплений был город Карлайл, чьи мощные бастионы могли посоперничать с лучшими крепостями Европы.

Важно отметить, что значительная часть земель, входящих в английскую Западную Марку, принадлежала крупнейшим аристократическим родам севера Англии — Перси и Невиллам. Перси владели большей частью Нортумберленда и Камберленда, а Невиллы активно собирали земли в графстве Уэстморленд — также части Западной Марки.

В XIV в. в ряде шотландских городов и графствах за пограничной рекой Твид, например, в Бервике — городе одноименного графства, Джедбурге, Келсо и др. находились английские гарнизоны. Кроме того, англичане значительно укрепили свои позиции в графствах Камберленд и Нортумберленд, которые до XII в. принадлежали Шотландии. Впрочем, к концу XIV в. эти территории уже прочно воспринимались англичанами, как традиционно английские территории[62]. Тем не менее, как мы увидим дальше, шотландцы никогда не забывали о том, что некогда североанглийские графства были под властью шотландской короны.

Политику на англо-шотландской границе на рубеже XIV–XV вв. во многом формировали две сильнейших и, постоянно соперничающих между собой семьи: с английской стороны — Перси и с шотландской — Черные Дугласы.

Противостояние этих семей имело долгую и насыщенную конфликтами историю. Одним из пиков обострения «пограничной войны» между семьями Дугласов и Перси явилось сражение при Оттоберне в 1388 г. Причиной раздора в то время стали бурги Джедбург и Джет Форрест в Лоуленде, дарованные Робертом I Шотландским сэру Джеймсу Дугласу. После поражения шотландцев при Халидон Хилле (Halidon Hill) в 1334 г. и английской оккупации этих земель, Эдуард III передал указанные земли Генри, второму лорду Перси. Семья Дугласов ни за что не хотела отказываться от своих притязаний на отнятые территории. Поражение при Оттоберне, хотя и было, по словам Энтони Така, «самым серьезным поражением англичан от шотландцев со времен Эдуарда II»[63], но вернуть отнятые у шотландцев территории оно так и не позволило.

Характеризуя политическую жизнь английского пограничья и, делая акцент на том, как сильно оно страдало от набегов соседей, английский историк Генри Саммерсон довольно драматически описывает ситуацию в начале XV в. следующим образом: «северо-западная Англия часто находилась в обороне, ее крепости готовились к осаде, а ее жители были готовы искать в них укрытие»[64]. Впрочем, в данном случае надо понимать, что автор довольно предвзят в своих оценочных суждениях — едва ли возможно, что шотландская сторона границы страдала от набегов англичан в меньшей степени.

Первые свои поместья, располагавшиеся в основном в Йоркшире, Перси получили еще из рук Вильгельма Завоевателя за заслуги в Нормандском завоевании[65]. На юге Перси владели графством-палатинатом Дарем, а северная часть их земель ограничилась рекой Твид и Чевиотскими холмами.

Владения Перси располагались также на приграничной территории Шотландии и в шотландском Лоуленде, что давало Перси, подобно ряду других лордов Пограничья (в их числе, например, Джорджу Данбару, графу Шотландской Марки) дополнительные возможности для политического маневрирования между Лондоном и Эдинбургом. Вообще, надо заметить, что нередкая практика наличия владений у лордов пограничья на другой стороне границы, затрудняло выяснение вопроса, какому монарху и за какие владения лорд должен был приносить оммаж, а, следовательно, чьим вассалом он должен считаться — английским или шотландским. Естественно, пограничные лорды пользовались этой ситуацией, называя себя вассалами то английской, то шотландской короны, в зависимости от личных интересов и политической обстановки.

Горы на юге и юго-западе отделяли владение Перси от графства-палатина, принадлежавшего Ланкастерскому дому. В конечном итоге, выгодное географическое положение давало возможность семье Перси контролировать транзитную торговлю, а удачная брачная политика способствовала возвышению рода и округлению границ земельных владений.

Перси, подобно другим крупным аристократическим домам, держали свой двор, который вместе с ними перемещался по северо-английским городам: Бембороу, Уоркорту, Ньюкаслу и Бервику. Известно, что Перси тратили очень большие средства на его содержание и на оплату услуг придворных музыкантов и бардов[66].

Этот факт дает основание для проведения параллелей с традицией континентальных аристократических Домов, подобно герцогам Бургундским или владетельным баронам Лангедока во Франции, в их стремлении подчеркнуть свою значимость и независимость от короны.

Кроме того, поскольку герцоги Ланкастеры, владения которых соседствовали с владениями Перси, во второй половине XIV в. большую часть времени проводили в Лондоне, можно говорить о том, что Перси были единственной военной и политической силой на всем севере Англии.

Традиционно Перси исполняли должность наместников пограничных земель: им вменялось в обязанности охранять от набегов шотландцев не только границы своих владений, но и другие английские территории, граничившие с Южной Шотландией.

Частые упоминания в хрониках имени Перси были связанны, как правило, именно с военными столкновениями на границе. Довольно типичной для таких упоминаний в хрониках, является фраза Уолсингэма, касающаяся событий 1400 г.: «шотландцы, враждебно настроенные к англичанам, вторглись в приграничные владения, но Генри Перси и его сын Генри… с помощью своих отрядов и лучников обратили шотландцев в бегство»[67].

Генри лорд Перси, четвертый барон Перси, пожалуй, был первым представителем своего клана, чьи притязания простирались гораздо дальше собственных северных владений и традиционных региональных конфликтов с другими семьями. Немаловажную роль в этом, по-видимому, сыграло его происхождение. Ведь мать первого графа Перси — леди Мария — была дочерью герцога Генри Ланкастера, отец которого — Эдмунд был вторым сыном короля Генриха III[68]. Таким образом, с этого времени пускай и весьма призрачные права на корону отразились на амбициях и характере политических поступков членов этого семейства.

При Эдуарде III четвертый барон Перси в 1366 г. стал одним из 26 кавалеров ордена Подвязки, а десятью годами позже — в 1377 г. ему был пожалован титул графа Нортумберленда. Как справедливо отмечает Р. Ломас, графский титул стал «лишь формальным признанием власти и положения семьи Перси на Пограничье»[69], подчеркивая таким образом, что власть и влияние этой семьи в этот период в северной Англии уже были неоспоримы и признавались даже короной. Несколько ранее в 1376 г., благодаря покровительству Джона Гонта, герцога Ланкастера, которому Перси активно помогал в континентальных делах, он получил должность графа-маршала Англии. Впрочем, очевидно, придворная карьера была вне интересов семьи Перси. Барон, а позже граф Нортумберленд, как и другие северо-английские лорды, вообще не часто посещали Лондон.

Позволим себе небольшое отступление в отношение крупных английских лордов. Как пишет Дж. Розенталь: «многие пэры Англии в течение десятилетий находились во Франции, а северные лорды — на шотландской границе. Те из пэров, кто был вынужден совмещать военные и политические функции, почитали за честь не посещать заседаний парламента по королевскому разрешению [выделено нами — С.И.]»[70]. Хотя здесь речь ведется о стремлении лордов получить из рук короля привилегию — т. н. «проксию», т. е. права передачи посещения парламентских заседаний на законном основании другому лицу. При этом корона в специальном разрешении сама указывала кандидатуру доверенного лица. Вряд ли Перси были исключением в подобной практике. Поэтому, мы можем предположить, что Перси, как и другие крупные северные лорды, с прохладцей относились к своему праву присутствовать на заседаниях лондонского парламента и к возможности участвовать в придворной политике.