Сергей Игнатьев – Шотландия и Англия в первой половине XV в.: высокая политика и региональные амбиции (страница 4)

3) охарактеризовать роль шотландского корпуса в ходе военных действий во Франции в 1420–1424 гг. и истоки англо-шотландских взаимоотношений того периода;

4) исследовать характер политики Джеймса I Шотландского, по возможности, проследив, как в ней преломились личный опыт и представления, вынесенные Джеймсом из своего вынужденного пребывания в Англии;

5) рассмотреть причины и результаты возобновления военно-политической активности на англо-шотландском пограничье в начальный период войны Алой и Белой Розы;

6) выявить определенную стадиальность в развитии англо-шотландских отношений на протяжении первой половины XV в.

Глава I.

Англо-шотландское Пограничье в начале XV в.

§ 1. Лорды пограничья и англо-шотландские конфликты на рубеже XIV–XV вв.

Для англичан граница с Шотландией всегда ассоциировалась с границей этнокультурной, началом кельтского мира, сильно отличного от английского. В то же время, необходимо оговориться, что это своего рода бытовой стереотип, поскольку фактически граница английской и гэльской культур пролегала в предгорьях Хайленда. Само же англо-шотландское пограничье в XV в. являло собой особый субрегион со сложной системой внутри — и внешнеполитических связей.

Здесь не обойтись без краткой исторической справки. Как отмечает английский филолог Дж. Уэллс, «стартовым моментом» складывания шотландского языка можно считать захват англо-саксами в VII в. Эдинбурга. Именно с этого времени, наряду с гэльским языком в Лоуленде стал активно использоваться и нортумбрийский диалект древнеанглийского языка[44]. Этот диалект, в своей основе, был языком северных англов (жители Берникии и Дейры)[45], который в XI в. был дополнен некоторыми заимствованиями из нормандско-французского языка, пришедшего из южных частей страны и ставшего впоследствии средством повседневного общения в Лотиане, присоединенном шотландцами в 1018 г. при короле Малькольме II МакКеннете.

В IX в. произошло объединение гэльского и пиктского королевств со столицей в Эдинбурге. Экспансия нового политического образования натолкнулась на противодействие со стороны бриттского королевства Стрэтклайд, которое к этому времени уже вело борьбу с англосаксами. Военные столкновения между королевствами Стрэтклайдом (с X в. оно стало называться Камбрией) и Шотландией продолжалось до 1034 г., когда Камбрия вошла в состав Шотландии. Кроме того, скоттам удалось захватить и значительную часть королевства Нортумбрии, говорившей на нортумбрийском диалекте древнеанглийского языка[46], о котором уже было сказано выше. Районы Камбрии южнее залива Солуэй продолжали оставаться спорными на всем протяжении англо-шотландских отношений.

Дейстительное распространение английской культуры и вытеснение гэльской началось с XII в. в период, когда между шотландским и английским дворами установились довольно тесные отношения[47]. Изначально культивировавшийся только в пограничье язык распространился по всей Южной Шотландии, вытесняя язык гэлов на север страны. Со временем местные диалекты гэльского, были либо вытеснены староанглийским языком, либо в соединении с ним, дали основу для складывания шотландского языка[48]. Чем дальше от границы с Англией на север Шотландии, тем меньшие гэльский язык претерпевал изменения, сохраняя свою чистоту и единство его носителей[49].

Англо-шотландское пограничье («the Borders» — в англо-шотландской историографии) — это обширная территория, называвшаяся еще в хрониках XI–XII вв. Старой Маркой (Old March). Она включала в себя земли современных нам графств Нортумберленда, Камберленда, Уэстморленда, Бервикшира, Роксбурга, Селкирка и Пибблса.

В начале XII в. Марка оказалась разделенной на английскую и шотландскую части. Со временем англичане сумели расширить свои владения дальше на север, захватив ряд исконных шотландских городов и территорий. Таким образом, к английской Марке относятся территории графств Камберленда, Нортумберленда и, частично, Уэстморленда, а шотландской части — Бервикшир, Тевиотдейл и Лотиан. В середине XII в. ради удобства административного управления этими значительными по размерам территориями, было произведено их дальнейшее дробление, и в итоге появилось шесть Марок — по три на английской и на шотландской сторонах[50]. Это были так называемые Восточные, Средние и Западные Марки. В Шотландии они простирались от реки Кри до побережья Северного моря, а в глубину — от Ламмермьюрских (Lammermuir) холмов до Южного Предгорья (Southern Uplands).

У каждой Марки был свой попечитель (Warden) или, иначе, наместник, назначаемый из столицы. Как говориться в одном из ордонансов короля Генриха IV, обращенном к графу Нортумберленду: обязанностью наместников было управление подвластной ему территорией и организация обороны от набегов с шотландской стороны Пограничья, а также сотрудничество с наместниками других Марок[51].

Трудный вопрос — где кончается пограничный субрегион со своей спецификой. Очевидно, правильнее будет говорить о том, что «региональный менталитет» все слабее дает о себе знать по мере продвижения к северу. Хайленд и Лоуленд, хотя исторически связаны между собой, тем не менее, прошли во многом разные пути развития, что не могло не сказаться на их культурах, а линией раздела между Хайлендом и Лоулендом считаются предгорные районы страны.

Южная Шотландия входила в сферу английского культурного влияния, о чем может свидетельствовать традиция церковных и светских скрипториев Лоуленда, где так же как, и в Северной Англии, писали либо на латинском, либо на староанглийском языках[52].

Население приграничной Северной Англии по укладу жизни во многом походило на жителей сопредельной Шотландии, а диалект, на котором говорили местные жители «казался южанам непонятным и грубым»[53]. Некоторые исследователи даже утверждают, что клановая система в Северной Англии была развита не менее, чем в Хайленде. Фрейзер Макдональд уверен, что власть главы клана (также именуемого в источниках лордом на английским манер) в Пограничье была по своему статусу выше, чем власть лорда, поскольку вожди кланов могли оспорить решения своего лорда или же, вообще, их не выполнять в том случае, если они (решения лорда) были не в интересах клана и их вождей[54]. Однако, на наш взгляд, вызывает сомнение сама возможность говорить

О наличие в Северной Англии клановой системы. Скорее речь может идти о тесных вассально-ленных отношениях, часто скрепленными еще и родственными узами, но едва ли это тоже самое, что сами хайлендеры называли кланом.

В целом, можно говорить о сравнительной культурной и социальной близости населения пограничных областей Северной Англии и Южной Шотландии. Однако это обстоятельство не мешало шотландцам воспринимать свое государство как независимое и отстаивать свое право на самостоятельность.

Восточные Марки (East Marches). Самые небольшие по величине территории — они располагались вдоль пограничной линии приблизительно от Карэма-на-Твиде до точки немного севернее Бервика. Считалось, что во время военных действий Восточные Марки больше всех страдали, т. к. пути следования рейдеров пролегали именно через эти земли, удобные как для атак на Эдинбург, так и для набегов на север Англии.

С шотландской стороны реки Твид, выполнявшей роль естественной границы между королевствами, замок Хьюм Касл являлся самым значительной крепостью на территории Марки. Замок находился в плодородной долине Мерс, являвшейся «житницей Пограничья» откуда поставлялись продукты для всей округи, в том числе и английской. Поэтому англичане из Бервика, отзывались о жителях Мерса «наши добрые соседи…без которых мы бы не могли жить»[55].

Другим городом Восточной Марки, часто упоминавшимся в связи с пограничными событиями, был город Уарк, позднее — в середине XVI в. — разрушенный англичанами.

Средние Марки (Middle Marches) Шотландии и Англии располагаются по обе стороны границы, идущей вдоль Чевиотских холмов. Наиболее крупными городами и резиденциями королевских чиновников здесь были Олнвик, Харботлл и Оттеберн — на английской стороне. С шотландской стороны наиболее значимыми были города Хауик, Келсо, Джедбург. В этих городах жили главы многих шотландских семейств, промышлявших разбоем. Фрейзер МакДональд замечает, что уровень грабежей и набегов в этой области был столь высок, что даже один из наместников Марок как-то сказал о ней: «варварская и безбожная территория»[56].

Средние Марки практически всегда находились в центре событий, будь то полномасштабное вторжение или просто набег с целью «угнать корову». Отправными пунктами для набегов шотландцев на сопредельные территории были города Ридесдейл на востоке и Тайндейл в западной части Марки.

Надо отметить, что западная часть шотландской Средней Марки — была особой территорией, неподвластной наместнику Марки, поскольку своей историей и связями между местными семьями она более тяготела к Западной Марке, центром этого уголка Средней Марки был город Диддесдейл. Там был собственный Наместник, которого, в отличие от других регионов — не присылала корона, а он выбирался местной знатью и звался Хранителем (Keeper). Часто Хранители лично возглавляли рейды в английскую Среднюю Марку[57]. Источники также упоминают о традиционно прочных связях Хранителей с островными кланами и вождями кланов Хайленда.