Сергей Хрыкин – Во имя богов (страница 4)

Тёмная фигура за его спиной дёрнула меч на себя, и здоровяк начал заваливаться вперёд. Но до того, как он упал, ещё двое из братьев закричали от боли. Угр попытался отбежать, но зацепился за стул и рухнул на пол, больно ударившись головой. Из глаз посыпались искры, а затем его накрыла тьма.

Вокруг царил хаос. Многочисленные посетители, став невольными зрителями кровавого зрелища, разыгравшегося перед ними, давили друг друга, пытаясь покинуть таверну. Никто не пытался остановить мужчину, который резал визжащих монахов как свиней.

Через пару минут в зале остались только тела монахов, мужчина, стоявший перед пожилым монахом, и сам старик, который сидел, выпучив глаза, и смотрел на окровавленный клинок, упёршийся ему в горло. Монаха била крупная дрожь, и он боялся пошевелиться.

Орэн откинул капюшон и немного отвёл меч, давая слуге Избавителя перевести дух. Он сел на корточки и посмотрел в глаза дрожащему старику. Тот рванулся вперёд, пытаясь схватить Орэна за горло. Мужчина увернулся и эфесом меча ударил монаха в лицо. Старик схватился за лицо; сквозь его пальцы ручейками заструилась кровь. Он застонал и откинулся назад, пытаясь найти опору.

– За что вы убили их? – спросил Орэн, подходя к стонущему старику и вытирая меч о рукав. Он подошёл и ударил ногой пытавшегося встать монаха. Того отбросило назад, и он со всего размаху впечатался в стену. Послышался хруст, и из груди служителя Избавителя вылетел сдавленный хрип.

Орэн подошёл к нему, приподнял за шкирку. Монах завыл от боли, схватился за бок; всё его лицо было залито кровью. Во взгляде его не осталось и тени надменности и превосходства. Глаза быстро бегали – он соображал, как выпутаться из этой передряги.

– Кого-их? Ты совершил ошибку, ты нас с кем-то перепутал! Мы всего лишь кроткие слуги Истинного Бога, призванные на землю нести его волю, дарить людям свет и помогать заблудшим душам отыскать дорогу к его Храму, – залепетал монах.

– Значит, это тебе твой Бог приказал убить мою семью? – голос Орэна был тихим и страшным, как свист стали перед ударом. – Дом на отшибе. Женщина, парень, девушка, мальчик, ребёнок… И пёс, который выполнял свой долг перед любимыми хозяевами.

При этих словах глаза старика расширились, и его тело забила крупная дрожь. Он посмотрел по сторонам и снова попытался спастись бегством. Но он уже был не в том состоянии, чтобы убежать. Носок сапога легко прервал его рывок, и старик снова отлетел к стене, держась за рёбра с обеих сторон. Он заорал от боли, бешено вращая глазами, пока взгляд его не остановился на мучителе.

– Они были еретиками! Осмелились сказать, что Бога нет. Нам, его верным слугам! Они ещё легко отделались, твоя шлюха и твои ублюдки. В Цитадели их бы пытали месяцами, и они поклялись бы во всех смертных грехах, и молили бы о прощении. Как будешь молить ты! Тебе теперь не уйти. Гнев Истинного настигнет тебя, где бы ты ни был. Ты не сможешь ни спать, ни есть. Каждую секунду по твоему следу будут идти мои братья, и Избавитель их направит. А ночами ты будешь видеть, как мои покойные братья, которых ты лишил жизни, будут приходить к тебе во сне и насиловать твоих сук раз за разом, как мы это сделали. Каждый! Все до одного! – зло прошипел старик, корчась от боли.

Мужчину, стоявшего перед ним, уже никто не назвал бы старым добрым Орэном. Сейчас перед монахом был хладнокровный и безжалостный убийца, которого Орэн похоронил в себе двадцать лет назад и который вернулся, чтобы мстить и карать.

Мужчина повернулся и пошёл к столу, за которым сидели монахи. Поднял тяжёлый посох, валявшийся около одного из тел, и вернулся к слуге Избавителя.

Подошёл и навис над ним. Монах затрясся ещё сильнее. Орэн взвесил посох в руке, подкинул, поймал, взял обеими руками и занёс над головой, не отрывая взгляда от глаз монаха.

– Бога… – посох рухнул на колено старика.

Раздался глухой, сочный хруст. Старик завопил. Прежде чем эхо крика успело раскатиться по залу, мужчина молниеносно вскинул и обрушил оружие на другое колено.

– …нет.

От крика пожилого монаха закладывало уши, всё его тело била крупная дрожь. Из глаз текли слёзы, а из-под рясы растеклась дурно пахнущая лужа, смешиваясь с кровью.

Орэн отложил посох, достал из-за пояса пару кинжалов и присел около монаха. Взял того за руку. Монах попытался вырваться, но куда ему было тягаться с мужчиной, чья железная хватка держала его намертво.

– Я буду приходить в каждый храм по пути к Цитадели и убивать всех слуг Избавителя до единого. – С этими словами он пригвоздил руку монаха к полу одним из кинжалов.

Старик попытался закричать, но из его груди вырвался только хрип. Слёзы заливали его лицо. Он трясся всем телом. В воздухе витал тошнотворный запах испражнений – похоже, монах ещё и обгадился.

Мучитель взял вторую руку. У монаха уже не было сил сопротивляться; он лишь дёрнулся и затянул подвывание ещё протяжнее, когда Орэн пригвоздил вторую руку к полу.

– И я разнесу ваши храмы лживого бога до основания. Камень за камнем. Пока не дойду до Цитадели. И тогда от вашей самой великой святыни не останется и следа.

Взгляд старика стал осмысленным. Он набрал в лёгкие воздух, попытался плюнуть в Орэна, но сгусток крови и слюны долетел только до его собственной груди. Монах посмотрел в глаза своему мучителю и прошипел:

– Ты не дойдёшь и до первого храма, тебя схватят уже на подходе. Весть о бесчинствах, которые ты здесь натворил, быстро долетит до Цитадели, и Верховный тут же отправит за тобой Карателей. А когда тебя схватят, я буду сидеть на небесах возле Его трона и наслаждаться твоими мучениями, криками, слезами и мольбами о пощаде. А когда ты отдашь душу, я сам лично займусь твоими пытками, превратив для тебя вечность в ад…

Орэн не стал слушать его шипение. Он встал и задумчиво склонил голову на бок, разглядывая окровавленное тело перед собой. Достал меч и навис над стариком, взяв того за подбородок, чтобы тот не мог мотать головой.

– Почему ты такой грустный? Ты же должен улыбаться и радоваться всем сердцем, которого у тебя нет. Ведь скоро ты, возможно, встретишься со своим любимым богом. Он опечалится, если увидит тебя таким печальным. Я помогу тебе. Подготовлю к встрече с ним.

При этих словах он поднёс лезвие меча к лицу старика. Тот попытался дёрнуться, но мужчина держал его железной хваткой. Орэн посмотрел в глаза монаху и разрезал его лицо от уха до уха, сделав то же, что убийцы сделали с его Микой. Старик завыл и затрясся всем телом, хрипел, и слёзы текли по его изуродованному лицу. Через несколько минут он перестал дёргаться и лишь лежал, подвывая и мелко дрожа.

Орэн встал, нашёл отброшенный посох и поднял его. Несколько раз задумчиво подкинул в руке и подошёл к притихшему монаху. При виде мужчины старик снова затрясся.

– Я дам тебе шанс. Оставлю в живых, если ты сейчас скажешь мне, что не веришь ни в какого бога.

С этими словами он вбил посох в пол между половицами и приготовил меч. Глаза монаха расширились от ужаса, и он затараторил:

– Конечно нет! Я никогда в него не верил! Да никто из моих братьев не верил в него! Все, кого я знал, стали служить Избавителю только потому, что могли безнаказанно грабить, убивать, насиловать, прикрываясь Его именем и высокими целями!

– Значит, вы просто так убили и издевались над моей семьёй? – тихо и спокойно проговорил Орэн.

При этих словах монах завизжал и начал дёргаться. Мужчина подошёл к нему и одним движением вспорол ему живот. Наклонился, схватил за кишки, растянул их до посоха и начал наматывать на древко, при каждом обороте произнося имена своих родных.

– Фая. Ярис. Илзе… Вой монаха уже перешёл в стон, он перестал дёргаться, но был ещё жив.

– …Мика. Эльза. Пират. Буйный.

Он отошёл от умирающего монаха и сел на пол. Всё было как в тумане. Навалилась усталость от пережитого за последний день. Накатила апатия. Он отомстил убийцам своей семьи. Куда ему теперь идти дальше?

Цитадель – стучало в голове.

Всё меньше оставалось в нём от фермера Орэна, доброго малого. Оттеснив его плечом, возвращался Орэн-пират, Орэн-убийца, Орэн-грабитель, похороненный почти двадцать лет назад.

Орэн был не против. У него было всего два выбора: сдаться и залезть в петлю или мстить до последнего вздоха.

Да. Он дойдёт до Цитадели, разрушая храмы Избавителя на своём пути, убивая его лживых послушников-убийц, которые творят бесчинства, прикрываясь именем лживого бога.

– Орэн, – окликнул его сзади мужской голос.

Мужчина повернулся. Перед ним стоял хозяин таверны Эрл, в руках он держал глиняную кружку с пивом.

– Вот, держи. Сварено ещё до твоего прихода. Свежее, твой любимый сорт. – Он старался не смотреть в глаза Орэну, протягивая ему кружку.

Мужчина принял предложенную выпивку и осушил кружку до дна, не чувствуя вкуса. Вытер пену со рта и с благодарностью вернул пустую посудину хозяину. Эрл сел рядом с Орэном и помолчал, потом достал кисет с трубкой и закурил. Орэн тоже закурил, и они некоторое время сидели молча.

– Илзе была такой красавицей… – вдруг произнёс Эрл, и Орэн, повернувшись к нему, увидел, что его лицо мокрое от слёз. – Я буду молиться за них, чтобы их души обрели покой. Ты всё правильно сделал.

Орэн резко встал, выбил остатки табака из трубки и молча пошёл к телу старого монаха. Вырвал кинжалы, которыми были пригвождены к полу кисти рук монаха, вытер их и засунул за пояс. Молча, не проронив ни слова, направился к выходу. Открыл дверь и на пороге обернулся к Эрлу.