Сергей Хрыкин – Во имя богов (страница 5)

– Их души не успокоятся, пока я не отомщу за них, – сказал он. – А твои молитвы – пустые слова. Никто тебя не услышит, потому что нет никаких богов. А если и есть, то где они были, когда убийцы издевались и убивали мою семью? Что сделали мои мальчики и невинные дочери, чтобы заслужить такой участи?

Эрл смотрел на чёрный силуэт в дверях, за спиной которого бушевала стихия и сверкали молнии. Ему стало страшно. Он непроизвольно сложил руки в молитвенном жесте Избавителя. Мужчина в дверях лишь усмехнулся, повернулся – и чёрный силуэт навсегда скрылся в ночи.

Больше Эрл никогда не видел Орэна, но слухи о его деяниях достигли Окраины через пару лет, обрастая легендами.

– Да хранит тебя Бог… – прошептал трактирщик вслед ушедшему мужчине.

ГЛАВА III

– И что было дальше? – спрашивает фигура, сотканная из мрака. Её форма постоянно меняется, переливаясь всеми цветами. Но сейчас, ночью, в свете костра, собеседник Орэна принял цвет ночного неба – тёмно-синий. Мужчина готов поклясться, что видит звёзды, сверкающие в глубине того мрака, из которого состоит тело его визави.

Вот оно перед ним – всего лишь размытое пятно, и вот уже в миг принимает свою излюбленную форму демоноподобного существа. Сидит перед ним чудище, сотканное из мглы, с двумя огромными крыльями. Уродливую рогатую морду склонив набок, оно с интересом смотрит на Орэна своими фиолетовыми глазами, ожидая, пока тот ответит на вопрос и продолжит рассказ.

– А ты не знаешь? – вопросом на вопрос отвечает Орэн и наполняет стаканы напитком, который так полюбился его собеседнику. – Я сомневаюсь, что тебя зря называют Всезнающим.

Всезнающий смотрит на стаканы, высунув длинный алый язык, облизывает губы, и его морда расплывается в ужасном подобии улыбки.

– Мне нравится воспринимать всё сущее как музыку. Я постараюсь объяснить своё видение как можно проще. Из-под струн Великой Арфы исходят звуки. Они, заданные определённым темпом и ритмом, обретая последовательность тонов, создают мелодию. Так вот, люди для меня – это струны, а жизнь человека – череда поступков. Каждый раз, когда человек совершает действие, из-под струны раздаётся звук. У некоторых людей жизнь – это набор звуков, бессмысленный и пустой. У других же звуки сливаются в единое целое, рождая мелодию. После того как ты встретил на своём пути Фаю, твоя жизнь обрела гармонию. Мелодии прекраснее я не слышал давно. Но после смерти твоих близких я перестал видеть Арфу, глядя на твою жизнь. Твоя мелодия стала похожа на бой боевого барабана, зовущий к войне, убийству и разрушению.

Демон смотрел вдаль, на звёзды. Печально закончил и вздохнул.

– Я хочу услышать продолжение твоей истории как человека, а не этот бесконечный призыв к войне.

Орэн протянул ему ром. Всезнающий выпил, и в который раз мужчина застыл, поражённый зрелищем, которое предстало перед ним. Жидкость осела в области живота существа, и через пару мгновений тело Всезнающего расцвело всеми цветами радуги. Они смешивались и порождали новые цвета, которым Орэн не мог дать названия. Зрелище было потрясающим.

Мужчина опустошил свой стакан. По телу тут же разлилось тепло. Он печально посмотрел на горизонт – боль от давней потери вспыхнула с новой силой – и продолжил рассказ.

– Мне нужна была армия, чтобы воплотить задуманное в жизнь. А чтобы набрать армию, нужны были деньги. И я отправился к человеку, который должен был мне половину своего состояния – моему давнему другу Себастьяну.

В конюшне таверны Орэн увёл гнедого коня и поскакал туда, где ещё вчера был его дом. Гнал изо всех сил. Откопав оставшиеся кошельки с деньгами, он развесил их на поясе и, стараясь не смотреть на свежие бугры на земле, отправился в путь.

За двадцать лет Себастьян мог оказаться где угодно, его могло уже и не быть в живых. Вряд ли он завязал с разбойничьей жизнью, как это сделал Орэн, поэтому поиски следовало начать с Белавея – города, в котором обосновались воры, убийцы, разбойники, пираты и все, кому спокойная и мирная жизнь была не по душе.

Когда-то, когда их пути разошлись, они только что совершили крупную аферу. Захватили корабль одного из восточных королевств, трюмы которого были набиты золотом. Награбленного хватило бы, чтобы спокойно прожить много лет, ни в чём себе не отказывая. Но Орэн отказался от своей доли в пользу Себастьяна, заключив договор: условно половина состояния пирата будет принадлежать Орэну, и если тот когда-нибудь наведается за своей долей, друг должен будет её отдать. Себастьяну Орэн верил – за много лет они поочерёдно спасали друг другу жизни, выпутывались из таких передряг, про которые потом слагали песни и легенды.

А покончить с разбоем и пиратством Орэн решил всего по одной причине. И причиной этой была Фая. (При воспоминании о жене в груди предательски заболело.)

В том самом «счастливом» набеге Фая была пассажиркой на корабле. Её взяли в плен, и страшно было представить, что бы с ней сделала команда, если бы не Себастьян. Орэна тогда сильно изранили; его друг уже думал, что тот отдаст Богу душу, но захваченная в плен девушка сказала, что выходит пирата. Себастьян сомневался, стоит ли ей доверять, но ей некуда было деваться, и он доверил жизнь друга в её руки.

И вот когда Орэн открыл глаза после нескольких дней беспамятства, первое, что он увидел, было лицо девушки. Ему тогда показалось, что красивей существа он ещё не видывал. И так он думал всю оставшуюся жизнь, проведённую с женой.

Пока он выздоравливал, Фая была рядом каждую секунду. И эта милая, добрая девушка растопила сердце убийцы и грабителя. Он мог сделать её своей походной женой, мог просто купить дом и возвращаться к ней из походов и набегов. Но рядом с этим чистым и невинным существом ему были противны даже мысли о преступлениях.

И вот в один из вечеров, когда он уже достаточно окреп, Орэн заперся с Себастьяном в капитанской каюте и за бутылкой рома выложил другу всё начистоту. Себастьян был поражён и разозлён. Он напоминал Орэну, через что они прошли вместе, но тот был неумолим. В конце концов друг смирился – возможно, одной из причин стала доля товарища в награбленном.

Корабль сделал крюк и в один из вечеров зашёл в гавань на одном из островов, чтобы пополнить припасы. Больше Орэна и Фаю никто из команды не видел. А новый полноправный капитан до самого возвращения пил не просыхая, запершись в своей каюте.

Орэн с любимой нашли попутный корабль и отправились искать тихое, укромное место – где об Орэне никто не слышал и где они могли бы начать новую жизнь. Таким местом для них стал клочок земли недалеко от поселения с негостеприимным названием Окраина. Люди здесь, на удивление, оказались гостеприимными и на первых порах помогли Орэну с женой обустроиться и заняться хозяйством.

Первые годы в Окраине Орэн ещё просыпался по ночам от кошмаров, в которых ему снились все люди, которых он убивал, грабил, пытал. Но жизнь в тихом месте взяла своё, и с годами Орэн стал совсем другим человеком.

Но сейчас это было в прошлом. И теперь он лишь оставлял мили за спиной, загоняя коней на пути к своей цели.

Только один раз остановился Орэн на своём пути – когда проезжал мимо поля ржи. Во мгле стоял он, вокруг сверкали молнии, а он смотрел на золотое поле, проявлявшееся перед ним в свете вспышек. Мужчина провёл рукой по золотым колосьям и сломал один из них, не в силах терпеть нахлынувшую боль.

Белавей встретил привыкшего к уюту и покою мужчину шумом и гамом. Вокруг раздавались крики, тут и там предлагавшие всякие товары и услуги. Сначала город захлестнул Орэна водоворотом своей бурной жизни, но он нашёл в себе силы сопротивляться ему и шёл против течения, быстро сориентировавшись в этом новом потоке.

За прошедшие годы город сильно изменился – и в лучшую сторону. Улицы стали шире, богатые кварталы разрослись, да и сам город, на взгляд Орэна, стал раза в два больше, чем он его помнил.

По улицам ходило много богато одетых людей, они пестрели вывесками самого разного толка: бакалей, портных, цирюльников, оружейников, мастеров доспехов. Пару раз ему попадались на пути одно- и двухэтажные дома, откуда доносились женский смех, стоны и музыка. Рисунок лилии на дверях и окнах говорил сам за себя, что это за заведения.

Мужчина, оставаясь равнодушным ко всей этой пестроте, шёл вглубь города. Вот уже всё реже попадались торговые вывески, уступая место купеческим, а затем и вовсе дворянским гербам. Позади остались небольшой парк, аллея и главная площадь Белавея со знаменитой гранитной мостовой. И собор, вскинувший шпили высоко над городом. Орэн не знал, кому из многочисленных богов здесь поклонялись, но один вид этого здания бередил раны и заставлял непроизвольно сжимать кулаки и ускорять шаг.

Через несколько кварталов роскошь начала отступать. Всё реже встречались дома со следами недавнего ремонта, с аккуратными ухоженными садиками, уступая место сначала двухэтажным, а потом и одноэтажным постройкам с облупившейся краской и потрескавшейся штукатуркой. Всё меньше попадалось надушенных торговцев с жёнами, воротивших носы при виде Орэна в его простой одежде путника. Нет, состоятельные люди сюда ходили, и довольно часто – за всем известным удовольствием, – но шли в окружении охраны, обычно надевая плащи с капюшонами, чтобы сохранить инкогнито.