Сергей Ходорев – Неудобный (страница 7)

— Откуда ты его знаешь?

— Да мы в спецшколе вместе сидели. А также на вокзале пересекались, когда первый раз я сбегал. Говорил, что из спецшколы тусовались какое-то время. Потом в спецшколе жили вместе.

Король посмотрел на него, чуть прищурился — видно было, что он прокручивает в голове, вспоминая. Потом медленно кивнул:

— Всё понял.

— Шашка просил передать, если что — он за тебя ручался. Сказал, что ты поймёшь.

— Понимаю. Дальше сам.

И пошёл на беседу со всем карантином. Сергей шёл не торопясь сзади, сел у батареи. Думал: «Может, обойдут, может, не позовут. Хотя — нет. Позовут. Обязательно позовут. Не позовут — значит, я им не интересен. А я им интересен. Сухарев уже наверняка рассказал про вчерашнее».

Очередь потихоньку шла. Народ дёргали в кабинет — типа каптёрки, маленькая комната с одним окном, столом и двумя табуретами. Там не было контролёра — только король со своими активистами. Из кабинета выходили тихие, прижимающие к себе листки бумаги. Кто-то выходил с каменным лицом, кто-то — с бегающими глазами. Сергей смотрел и видел: большинство подписало. Конечно, подписали — страшно отказывать четверым активистам в закрытой комнате без контролёра.

Витёк Малый вышел белее стены. Подошёл к Сергею, сел рядом.

— Ну? — спросил Сергей.

— Подписал, — тихо сказал Витёк. Голос был пустой, будто из него вынули что-то. — В санитарную. Сказали — полы мыть.

— Витёк, ты что?

— А что? Четверо на одного. В закрытой комнате. Без контролёра. Один — у двери стоит. Мне что — драться?

— Нет. Ты правильно сделал. Не в этом дело.

— А в чём?

— В том, что ты теперь — их. Пока — санитарная. Потом — попросят ещё. Рапорт. Доклад. Кому-то рассказать, кто что сказал. Понемногу. Потом — больше. Так работает.

Витёк побледнел ещё больше, если это было возможно.

— Я не буду стучать.

— Посмотрим. Когда тебя вызовут и скажут: «Расскажи, что говорил Рыжий» — тогда и решишь.

— А ты?

Очерёдность дошла до Сергея.

— Рыжий! Заходи!

Сергей вошёл. Увидел всю эту компанию: король сидел за столом, активисты — двое по бокам, один у двери. И ещё один — Сухарев. Стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на Сергея тем самым взглядом — холодным, как взгляд гиены. Он только ждал, чтобы Сергей столкнулся. «Вот ты и пришёл, Рыжий», — говорил этот взгляд.

Король положил на стол листок бумаги и ручку:

— Рыжий. Вот заявление в секцию физкультуры и порядка. Подпиши.

Сергей посмотрел на листок, потом на короля, потом на Сухарева. Взял листок, повертел в руках, будто читал. Положил обратно.

— Давайте я подумаю ещё.

Король посмотрел на него — не злобно, скорее с любопытством, как на шахматную доску, где фигура сделала неожиданный ход.

— Подумать? О чём тут думать?

— Я всегда думаю, прежде чем подписывать. Особенно то, чего не читал раньше.

— Тут нечего читать. Это стандартное заявление. Форма.

— Форма — это форма. А содержание — это содержание. Я люблю знать, что подписываю. Все пункты. Все условия. Что от меня требуется, что я получаю, что теряю.

Активист у двери хмыкнул. Король чуть повёл бровью — мол, тихо.

Сухарев подал голос — тихо, но так, чтобы все слышали:

— Тут нечего думать. Подпиши — и всё. Не усложняй.

Сергей не повернул головы в его сторону. Смотрел только на короля.

— Сергей, ещё раз: я подумаю. Завтра решу.

Король помолчал. Посмотрел на Сухарева — тот чуть качнул головой, мол, дай мне с ним. Король чуть покачал в ответ: нет, не сейчас.

— Ладно, — сказал король. — Хочет подумать — пусть подумает. Завтра.

На этом и порешали. Они не ожидали ничего, что Сергей что-то сделает. Но у Сергея был уже хороший план.

Они ушли. Сергей вышел из каптёрки, сел на нары. Лёха подбежал сразу:

— Ну что? Подписал?

— Нет.

— А что сказал?

— Сказал, подумаю.

— А ты будешь думать?

— Уже думаю. Идём, покурим.

— А что надумал?

— Надумал, что подписывать не буду. Не сегодня, не завтра, не вообще. А как избежать — придумаю. Идём, покурим. Расскажу.

Лёха посмотрел на него — серьёзно, без улыбки:

— Серёг, ты понимаешь, что будет? Они не отстанут.

— Понимаю. Поэтому и думаю. Не о том, подписать или нет — это я уже решил. О том, как сделать так, чтобы они не могли заставить.

Вечером в карантине прошло спокойно. Смотрели телевизор, кто-то играл в карты — самодельные, из картонки, с нарисованными мастью и цифрами. Сергей лежал на нарах, смотрел в потолок и прокручивал завтрашний день. План был готов. Оставалось одно — решиться. Он уже решился. Легли спать.

Глава 9. Два гипса

Утром встали, как обычно, никто не выспался. У Сергея уже был хороший план. Он проснулся за пять минут до подъёма, лежал с открытыми глазами, прокручивал каждый шаг. «Главное — не дрогнуть. Боль будет. Но костьяные пальцы — это не жизнь. Это пара недель гипса. А подписанное заявление — это весь срок стукачом».

Сердце билось ровно — не быстро, не медленно. Спокойно. Как перед операцией: страшно, но знаешь, что надо. И когда знаешь, что надо, — страх отступает. Не исчезает, нет — просто отходит на задний план, уступает место решимости.

Подъём. Все засуетились: матрасы, умывание, одевание. Контролёр уже стоял в дверях, ждал, когда все поднимут шконки и пристегнут к стене.

Сергей посмотрел на нары. Тяжёлые, железные, с деревянными щитами. Поднять одну ногу — уже усилие. Поднять целиком — нужны двое.

Он подошёл к двум мальчишкам — русый с веснушками и второй, поменьше, тёмненький. Сказал спокойно:

— Слышь, пацаны. Помогите нары поднять. Мне тяжело, спина. Не могу сам.

Мальчишки посмотрели на него, переглянулись. Русый кивнул:

— Давай. Что делать?

— Просто приподнимите край, я тут поправлю. Щит съехал.

— А нары тяжёлые. Вдвоём еле поднимаем.

— Я знаю. Поэтому и прошу. Только вы с той стороны, я с этой. Поднимем вместе — и опустим. По команде. Понял?