Сергей Хардин – Данилов. Тульский мастер 1 (страница 4)

Я обвёл взглядом его ребят. Сиплый, тот, что с хрипотцой, всё ещё потирал локоть, бросив на меня взгляд, в котором боль смешивалась с первобытной ненавистью. Двое других пялились на Гришку с подобострастным любопытством, ожидая дальнейших указаний. Стайный инстинкт в чистом виде.

– Сложный гость – это нам по вкусу, – усмехнулся Гришка, и в его глазах мелькнула живая, неподдельная искорка интереса. – Значит, и проблемы сложные бывают. А где проблемы, там и услуги наши могут потребоваться. Всё по-честному, без обмана.

В голове мгновенно, будто благодаря хорошо отлаженным шестерёнкам, щёлкнул и развернулся готовый план. На первое время мне определенно нужны были свои глаза и уши в этом городе, люди, не связанные какими-либо узами с недружелюбным семейством Гороховых. Те, кто могут незаметно узнать, достать, проследить, надавить. Своя инфраструктура.

– Весьма вероятно, что и потребуются, – кивнул я с деловой невозмутимостью, словно мы обсуждали поставку угля, а не полукриминальные услуги. – Пока только обживаюсь, осматриваюсь. Но думаю, мы найдём, о чём поговорить. Вы здесь, в сквере, постоянно базируетесь?

– Это наш участок, – с глупой гордостью выпалил один из младших, но тут же спохватился и умолк, поймав на себе косой взгляд Гришки.

– Место обжитое, – благосклонно подтвердил главарь, делая вид, что не заметил глупости подчинённого. – Заглядывай, если что. Спрос не рубль, договоримся.

Он развернулся, чтобы уйти, и его пёстрая компания нехотя поплелась за ним, отряхивая свои заляпанные грязью штаны.

– Григорий! – окликнул я его достаточно громко, ну чисто по-офицерски.

Он обернулся, удивлённо приподняв одну бровь. Видимо, его полное имя здесь редко кто использовал.

– Спасибо за гостеприимство, – сказал я с лёгкой, почти дружеской ухмылкой.

Он фыркнул, махнул рукой – мол, ерунда какая, и скрылся в сгущающихся сиреневых сумерках сквера вместе со своей ватагой.

Я остался один на один с меланхоличным щебетом полусонных птиц. Первое знакомство состоялось. Первый, самый рискованный шаг в создании собственной сети был сделан. В груди приятно и тепло защемило от предвкушения будущих игр. Теперь нужно было обустраиваться на фабрике, но это уже с завтрашнего утра.

Возвращался я в особняк Гороховых уже практически в полной темноте, с неожиданно лёгким для всех первых неприятностей сердцем. Первый день в Туле, несмотря на все неожиданные неурядицы, заканчивался на удивление многообещающе. Меня ждала моя каморка под крышей, верные оловянные стражи и, конечно, новые пакости от «любящих» родственников. Ну что ж, я уже был готов к радушному приёму.

Не успел я переступить порог дома, согреваясь душистым теплом старой изразцовой печки, как на меня сразу же чуть не налетела Раиска, с лицом, скривившимся от злобы, словно она откусила лимон.

– А вот и барин наш вернулся! – просипела она, упирая руки в бока так, что тётка Элеонора могла бы позавидовать такой картинной позе. – И гдей-то вы изволили пропадать так долго? Хозяйка уже не раз спрашивала! Я тут весь вечер на побегушках из-за вас, как угорелая!

Я медленно, с надменным наслаждением снял сюртук, разыгрывая спектакль полнейшей усталости и непонимания, давая ей выговориться и выплеснуть своё убогое раздражение.

– Какая ещё хозяйка? – спокойно спросил я, любуясь перекошенным лицом хозяйской подхалимки, мне это уже доставляло некоторое удовольствие, пусть себе раздражается. – У меня здесь нет хозяйки. Ты, может быть имеешь ввиду тётю Элеонору? – переспросил я с наигранной простодушностью. – И что ей от меня потребовалось, хотелось бы знать? Передать ей дословно наказ моих родителей?

– Требовала, чтобы вы явились к ней в будуар! – она почти по буквам выговорила последнее слово. – Немедленно! – горничная была вне себя, совсем страх потеряла, из её рта чуть не летели брызги, но в то же время в мозгу сработал некий фильтр, явно же хотела высказать больше. Видимо, ей изрядно влетело за моё отсутствие. Моего прожигающего взгляда она по-прежнему старалась избегать. – А вас, как ветром сдуло! Теперь идите и разбирайтесь с ней сами, мне незачем отдуваться! И смотрите, больше никуда без спроса у них не отлучайтесь!

Одарив на прощание зарвавшуюся горничную самым проникновенным взглядом с самой невинной и невозмутимой улыбкой, какую только смог изобразить, я направился по тёмному коридору в сторону «будуара».

«Разбирайтесь сами», – эхом отозвалось в голове. Именно сам я во всём и разберусь, не переживай. Твой скорбный час не за горами.

Дверь в комнату была приоткрыта, пропуская узкую полоску тёплого жёлтого света. Я постучал, изображая почтительность.

– Войдите, – прозвучал сладкий, напомаженный голос тёти Элеоноры.

Она сидела в кресле у туалетного столика, снимая серьги. В отражении в зеркале её лицо было невозмутимо-спокойным, но в уголках глаз прятались стальные иголки.

– Алексей, милый, наконец-то. Где же ты пропадал? Мы все так беспокоились, – проворковала тётушка, не оборачиваясь.

«Мы все», – мысленно повторил я. Эдакое королевское «мы». Подразумевая себя и своего нервного выкормыша Эдика, наверное.

– Извините, дорогая тётушка, – сказал я, слегка потупив взгляд для правдоподобности, в идеальной позе провинившегося юнца. – Отправился прогуляться, чтобы запомнить дорогу до фабрики на завтра. Засмотрелся на город, да и не заметил, как время пролетело.

– На фабрику? – она медленно обернулась, и её брови поползли вверх с наигранным удивлением. Такое ощущение, что мы здесь пьесу в лицах разыгрываем. – Милый, да кто же тебе позволит пешком-то ходить? Это же не к соседу на чай. Кузьма тебя будет подвозить утром вместе с Вячеславом Ивановичем.

Вот это был поворот. Неожиданно… любезно. Слишком любезно. Значит, дядя Слава всё-таки немного побоялся, что я могу написать отцу о тёплом приёме? Или и тут крылся какой-то подвох?

– О! Это… очень удобно. Передайте, пожалуйста, мою искреннюю благодарность дяде, – пробормотал я, продолжая играть роль, а свою хищную ухмыгку скрыл, склонив голову.

– Конечно, конечно, – она сладко улыбнулась, но глаза оставались холодными, немного недоиграла. – Бегай меньше по вечерам, всё же не ребёнок. Иди отдыхай, завтра рано вставать.

Я откланялся и вышел, чувствуя её колючий взгляд между лопаток. Да, определённо, подвох с доставкой на работу на общем фоне был. Но какой? Ладно, разберёмся. Утро вечера мудренее.

Комнатка моя встретила меня знакомым запахом пыли и старого дерева, но без каких-либо следов клопов и прочей неуютной живности. Мои солдатики-молодцы явно поработали на славу. Они стояли на столе по стойке «смирно», и я мысленно похвалил их.

***

Утро началось с того, что меня разбудил резкий стук в дверь и голос Кузьмы:

– Эй, барин, вставайте! Через полчаса уезжаем! – раздражённо вещал мужчина. – А то мне потом с Вячеславом Иванычем на Косую гору ехать.

Как “через полчаса”? Эта мысль зажужжала у меня в голове, я резко вскочил и начал одеваться. Это же надо, получается, что меня на фабрику повезут одного? Какая честь, вы только подумайте! Я быстренько умылся, оделся и решил по пути забежать на кухню, где прихватил пару пирожков только что из печи, не обращая внимания на приглушенное ворчание поварихи по этому поводу, и побежал вниз.

Проблема добраться до работы в первый же день решилась сама по себе. Подвох всё-таки был, и был он в самом Кузьме. Я запрыгнул в бричку чуть ли не на ходу. Кузьма, похожий на помятого и злого бульдога, всю дорогу ворчал, критиковал мою посадку, мой внешний вид и вообще моё существование на этом свете. Он совершенно не задумываясь сыпал колкостями в мой адрес, равно как и в адрес дяди Фёдора, да и прочих дворовых, явно считая себя выше их по должности и по одному ему известной иерархии.

– Вы там у Мальцева в руках не плошайте, – словно ни к кому не обращаясь, пробурчал Кузьма, когда фабричные корпуса уже показались впереди. – Он таких мажоров, как вы, на завтрак с кашей уплетает. Посмотрим, сколько вы у него продержитесь.

Даже не ожидал от извозчика после всех его тирад что-то похожее на добрый совет. Прямо удивил. Видать не окончательно пришибленный, есть надежда на сознательность.

Лаврентий Матвеевич Мальцев, приказчик, оказался именно таким, каким я его себе и представлял: сухопарый, жилистый мужчина с лицом, на котором навечно, как жук в янтаре, застыло выражение брезгливого недовольства. Он встретил меня в своем закопченном кабинетике, больше похожем не на офисное помещение, а на каменный мешок. Неожиданный аскетизм для должностного лица. Возможно, это запасной вариант для бесед с простыми рабочими.

– Так, так, – он окинул меня взглядом, словно оценивая бракованный товар. – Барин прислал племянничка. На практику значит. Ну будем учить тебя уму-разуму, покажешь, на что способен. Для начала… – он ленивым движением руки махнул куда-то в сторону. – На сортировку брака, да подборку ещё пригодных деталей, а там видно будет.

Он явно ждал, что я начну возмущаться, хныкать или покажу свой барский характер. Я видел это в его глазах, он пристально смотрел на меня, ожидая любого проявления слабости, чтобы меня на этом уличить и закатать потом в брусчатку. Не дождёшься, засранец! По крайней мере пока, так как ты мне ещё нужен.