Сергей Горяйнов – Между (страница 1)
Сергей Горяйнов
Между
Пролог.
Пол — гуру, что надо. Объясняет быстро, доходчиво и без объяснений.
Воздух исчез.
Грудь сжало резко, без предупреждения.
Я лежал, хватая ртом пустоту, будто дышать теперь нужно было по новым правилам, о которых забыли сообщить.
Свет начал уходить — не гаснуть, а проваливаться внутрь себя.
Я попытался вдохнуть.
Не получилось.
Где-то рядом щелкнуло.
— Пора.
Я падал вниз — без надежды, что падение закончится.
Было ощущение, будто кто-то листает меня — страницу за страницей, не находя нужной.
Мимо проносились лица — без права задержаться.
Кто-то отводил взгляд, кто-то улыбался.
Иные кричали — но звук не догонял.
Щелкнуло еще раз.
Передо мной кто-то стоял.
Лица я не видел. Только руки.
Тонкие пальцы перелистывали бумаги.
Одна страница.
Вторая.
Потом голос:
— Здесь ошибка.
Глава I. Доброволец
Пентхаус возвышался над городом, как дозорная башня над ночным морем огней.
С террасы открывался вид на автомобильные реки в бетонных берегах, башни, подпирающие небо, и окна — порталы в чужие жизни.
Внутри геометрия переставала соблюдать договоренности.
За дверью начинался зал, слишком огромный для здания, в котором он находился. Стены терялись в полумраке так далеко, будто пространство здесь расширяли по отдельному разрешению.
Если стены вообще существовали.
Внутри всё выглядело так, будто суета давно перестала сюда заходить.
Окна тонули в тяжелых шторах.
Воздух пах сандалом, древними книгами и вещами, пережившими своих владельцев.
Рыжие отблески огня в камине скользили по стенам, резным креслам и столику с инкрустированной шахматной доской.
Старинные часы шли назад. Без спешки.
Со стены смотрела посмертная маска.
Хозяин не любил вспоминать, как один московский писатель понял слишком много — и оставил от рукописи только пепел.
Он ушел. Но маска осталась.
Толстая книга на столе переворачивала страницу — проверяя каждую.
В глубине зала, в старинном кресле, сидел джентльмен.
Белый воротник отделял его от тьмы так резко, словно свет здесь был только гостем.
Он сидел так неподвижно, что статуя Ананси рядом выглядела курьером.
Перед ним стояла женщина в строгом, темном жакете. Руки сцеплены за спиной.
Он продолжал выяснять детали заинтересовавшего его происшествия:
— Сама явилась? Без Харона?
— И без вызова, — отозвалась она.
— Отбить чужую душу… редкая форма принципиальности.
— Она считает ее своей… — поправила Госпожа С.
— Забавно. Приведите.
Щелчок пальцев.
Тень у ног Мастера отделилась от пола.
Дождалась остальных — и только тогда сорвалась вместе с ними.
На миг исчезли.
И вытолкнули вперед женщину.
Невысокую, изможденную, почти нагую.
Она сжалась в комок, пытаясь прикрыться.
Тени держали ее осторожно — как хрупкую улику.
В чертах ее еще теплился бледный след красоты, как память, которую не успели удалить.
Мастер смотрел на нее чуть пристальнее обычного.
— Любопытно.
Вы боялись темноты. С шести лет.
Женщина вздрогнула.
Он смотрел не на нее.
Он сверял.