Сергей Гончаров – Помнить будущее (страница 1)
Сергей Гончаров
Помнить будущее
Глава 1. Мы пришли, чтобы убивать
Семён шагал по широкому тротуару в сторону метро. Майское солнышко припекало. Лёгкий ветерок приятно холодил кожу.
В это утро он решил надеть необычную для себя психомаску – Александра Сергеевича Пушкина. Дочь ему много раз говорила, что побыть великим поэтом довольно интересно, начинаешь видеть мир лирично. Семён всегда отмахивался от этих слов, попросту не понимая, что такое «лирично». Нынешним утром, когда ехал в автомастерскую и попал в пробку, решил попробовать. Благо, это быстро. Поднёс зевса к виску, расслабился, очистил голову от мыслей, нажал кнопку, и вуаля – ты уже другая личность, но со своей памятью.
Семён шагал и смотрел на спешивших по делам людей. Такими они показались странными, суетливыми, мелочными, что он даже хмыкнул от удивления, как раньше этого не замечал. Разумом понимал, что мир не изменился – изменилось его мировосприятие. Теперь он ощущал себя так, как чувствовал бы Александр Сергеевич, переместись на два века вперёд.
Семён лёгкой походкой шагал к метро. Ему улыбнулась миловидная блондинка лет тридцати. Эта улыбка, словно лучик света, врезалась в Семёна, оглушила, обезоружила. Он обернулся на блондинку. Губы непроизвольно растянулись в улыбке.
«Красивая!» – пронеслось в мыслях.
Семён и сам удивился подобным умозаключениям. На женщин он всегда смотрел исключительно с мужской точки зрения, казавшейся ему максимально правильной, то есть, лёг бы он с ней в постель или нет. А тут поэтичное «Красивая», вместо обычного животного инстинкта… В очередной раз он поразился тому, на что способна психомаска, как сильно она может повлиять на видение мира.
Семён шагал, смотрел на людей. Исключительно из-за профессиональной деформации начал размышлять, какая на ком психомаска. Как ни крути, а он уже пять лет работал в отделе по преступлениям, связанным с психослепками. Вначале в структуре Измайлова. Затем в полиции, куда перевели в добровольно-принудительном порядке. В круг его обязанностей входило выявление опасных психомасок, содействие в расследовании убийств, совершённых под влиянием психослепков, и другие преступления, которые так или иначе связаны с нелегальными копиями личности.
До станции метро уже оставалось несколько сот метров. Людей всё прибавлялось. Семён поймал себя на мысли, что в голове появилось четверостишие:
Метро чарует ритмами движенья,
Ведёт нас всех в пути затейливо-простые.
В потоке лиц мы видим поколенья,
Наполнившие станции пустые.
Семён остановился, точно его ноги приросли к асфальту. За сорок лет он впервые в жизни придумал что-либо поэтическое. Усмехнулся от лёгкого шока. Он редко использовал психомаски из-за профессиональной деформации – попросту знал, до чего слепки чужого сознания способны довести, видел такое, от чего у обывателя бы волосы встали дыбом. Впрочем, обычный потребитель никогда и не мог узнать того, к чему имел доступ сотрудник отдела по работе с психослепками.
Взгляд полицейского уцепился за невзрачного парня лет двадцати в модных потёртых джинсах и фиолетовой толстовке. Внешне он ничем не выделялся, если не считать, конечно, взъерошенных волос. Типичный представитель молодёжи, пытающийся отличиться внешними атрибутами за неимением внутренних. Профессиональное чутьё сообщило Семёну, что с этим парнем что-то не так. Он шагал быстро. Смотрел точно вперёд, в спину полной женщине лет сорока в жёлтом платье. Руки держал в карманах. Предчувствуя неладное, Семён успел сделать ровно два шага по направлению к парню. В этот момент женщина, ощутив тяжёлый взгляд, обернулась. Для парня это послужило спусковым крючком, он резко побежал, вмиг сократив расстояние, в следующий момент вытащил руки из карманов. В правой блеснула сталь. Через секунду нож вонзился в шею женщины.
Окружающие шарахнулись в стороны. Кто-то закричал. Женщина в жёлтом платье грузно завалилась на асфальт. Парень в фиолетовой толстовке бросился бежать в переулок. Семён рванул следом.
Бегуном парень в фиолетовом оказался отменным. Несмотря на то, что Семён держал себя в превосходной физической форме, ему пришлось выложиться на все сто, чтобы просто не упустить убийцу. Ветер свистел в ушах. Прохожие шарахались в стороны. Семён имел при себе пистолет, но открывать огонь посреди оживлённой улицы не мог. Быстро обернувшись, парень в фиолетовой толстовке увидел, что его преследовали, поэтому резко вильнул в сторону, пробежал прямо среди двигавшихся машин. Все они на автопилоте, поэтому моментально затормозили. Семён рванул следом. Убийца свернул во двор. Лихо перемахнул невысокий забор. Впрочем, Семён тоже быстро преодолел преграду.
Старые и кривые дворовые переходы пестрели лужами и хаотично расставленными машинами. Из-за поворота перед Семёном неожиданно возник дед с пустым мусорным ведром. Лишь каким-то чудом Семён в него не влетел на полном ходу. Вслед услышал бухтение, но извиняться времени нет – парень в фиолетовом уходил.
Дворы оказались проходными, и у полицейского сложилось ощущение, что преследуемый чётко знал, куда бежать. Слишком точно он выбирал повороты, ни разу не ошибившись и не забежав в тупик. Уже на этом этапе Семён понял, что убийство спланировано, а теперь киллер уходил по намеченному маршруту.
За очередным поворотом Семён едва не влетел носом в деревянный забор. Быстро подтянувшись, перемахнул преграду. Оказался во дворе дома. Увидел, как преследуемый юркнул в распахнутый настежь подвал.
В первый момент Семён не понял, где оказался. Четырёхэтажное здание прошлого века смотрело на гостя открытыми окнами. Некоторые стеклопакеты разбиты. Двери на обоих подъездах отсутствовали. Ни одной припаркованной машины. Зато всюду виднелась грязь из бывших клумб, которую раскатали грузовики. Сетчатые ворота, через которые они въезжали, в выходной день закрыты, а в дужках вместо замка красовалась проволока. Дом явно предназначался под снос. Земля в центре города дорогая – лакомый кусок для градостроительных начальников.
Полицейский рванул к подвалу, где пару мгновений назад скрылся преступник. Поскользнувшись на куске грязи, Семён едва не распластался на асфальте. Уже через десять секунд он спускался по невысокой лесенке с узкими ступенями в приямок. Пистолет моментально оказался в руке. Тихо щёлкнул снятый предохранитель. Из подвала тянуло затхлостью, сыростью. В голове появились строки:
В подвале затхлом, где сырость стала нормой,
Где солнца луч не трогал стены никогда,
Забытый мир, исполненный унылости реформой,
И тленья дух застыл в том месте навсегда.
Семён инстинктивно мотнул головой, словно хотел выбросить мысли, которые стали работой надетой психомаски. Замерев у входа, Семён быстро заглянул внутрь, где горели тусклые лампы накаливания, отчего висела полутьма. Из приямка он попадал в маленькую комнатушку. В правом углу валялось тряпьё. В левом лежал ржавый кусок металлической трубы. Идти внутрь совершенно не хотелось, как и любому нормальному человеку. Только Семён не той породы, чтобы реагировать на страх. Двинулся внутрь. Шагал медленно, неторопливо, давал глазам привыкнуть к сумраку. Если из этого подвала существовал другой выход, то преступник уже скрылся. Если же выхода не имелось, то велика вероятность из-за спешки получить, в лучшем случае, трубой по голове, а в худшем ножом в бок.
Из комнатки выход вёл в коридор, прорезавший подземную часть здания насквозь. Он освещался тремя тусклыми лампами накаливания. Глаза Семёна уже привыкли к сумраку. Он увидел, что по обе стороны коридора имелись помещения. В одном месте толстые трубы пересекали коридор по полу, в другом по потолку. Вход находился прямо в центре строения, поэтому Семён на мгновение замешкался, не зная, в какую сторону двигаться, чтобы не дать преступнику уйти.
В этот момент услышал приглушённые мужские голоса. Слов разобрать невозможно. Судя по всему, у убийцы имелся сообщник.
«Это плохо, но решаемо», – подумал Семён.
Звук доносился справа – туда полицейский и направился. Шагать старался медленно и осторожно, однако пыли и разнообразного мусора в подвале накопилось столько, что двигаться бесшумно не получалось – под подошвами скрипело. В абсолютной тишине подвала его шаги попросту не могли остаться незамеченными.
Голоса смолкли. Семён заглянул в первую попавшуюся комнату. Увидел пару грязевиков, разбитый манометр, ржавые задвижки. Направился дальше. Нагнулся под трубами, пересекавшими коридор по потолку. В этот момент вновь услышал приглушённый голос, в котором отчётливо разобрал слово: «Идёт». Главное, что Семён понял, в каком помещении убийца. Он быстро туда заглянул. То, что увидел, не вязалось с тем, как должны действовать преступники.
Посреди комнаты с трубами стояли двое. Первый – тот самый парень в фиолетовой толстовке, зарезавший женщину неподалёку от метро. Второму на вид около сорока. В белых брюках, белой жилетке поверх белой рубашки, в белых туфлях, гладко выбритый, с аккуратной причёской – он выглядел максимально неподходящим образом для этого места. Однако самым странным оказалось то, что он держал пистолет у собственного виска.
Полицейский вышел в дверной проём. Естественно, что Семён сразу взял на мушку вооружённого мужчину, как наиболее опасного противника.