Сергей Гончаров – Чудеса горы Афон (страница 2)
Последнее строение перед вершиной Афона Панагия. Маленький храм и помещение для ночлега, есть матрацы и одеяла, но ночуют редко холодно. Даже в разгар дня облака, окружающие нас со всех сторон, заставляют поеживаться.
Наверху холоднее. Далеко ли еще? Все устали. Вверху слышен нестихаемый ветер, шум довольно далекий и мягкий, будто облака шуршат о скалы.
Наконец проходим белую, влажную, клубящуюся полосу. Последние могучие, часто искривленные сосны. Далее сплошной камень, словно выгоревший на солнце.
Ранним утром мы, наконец, подошли к подножию вершины святой горы, которая ослепительно сияла в лучах восходящего солнца, отражённого от белого мрамора коренной породы, отполированного ветром и дождем. Взойдя на вершину, мы увидели необыкновенную картину, сотворенную Господом. Вдаль уходил и растворялся в облаках восьмидесятикилометровый полуостров с расположившейся на нём монашеской республикой. Виднелись белые точки монастырей. С трех сторон, необъятная голубая гладь Средиземного моря сливалась с бесконечной глубиной синевы небес. Вершина горы увенчана большим чугунным православным крестом. Войдя в небольшую Преображенскую церковь на вершине горы, мы приготовились к утренней молитве, затем была исповедь, литургия и святое причастие.
Выйдя из храма, моя душа словно воспарила над землей, тем более облака окружавшие кольцом святую гору находились ниже нас и усиливали неземной эффект. Над пропастью, в десяти шагах от меня, застыл светящийся радужный шар, около метра в диаметре, похожий по своей светимости на ярчайшую, сферическую радугу. Я подозвал отца Александра полюбоваться этим чудом. Когда свечение стало растворяться, мы сфотографировали его. Эта и многие другие фотографии впоследствии стали иллюстрациями в книге «Гора Афон гора святая». Эта книга, изданная отцом Александром, получила диплом лауреата на конкурсе лучшей православной книги года.
Мы спускались с горы в светлом молчании, наполненные небесной благодатью, в полном осознании, что нас после литургии посетило нечто высокое, не из земной реальности. Казалось, всё прошлое осталось там за горой, а эта новая тропа приведет нас к иной, качественно новой жизни.
Через несколько часов пути, показавшихся одним мгновением, тропа привела нас к уединённой, спрятанной в складках предгорья келии старца Иоакима (это недалеко от келии св. Нила Мироточивого). Навстречу нам вышел монах, он предложил нам войти во двор и усадил нас за стол под виноградником. Нам предложили лёгкую трапезу, которая после продолжительного пути показалась манной небесной. Монах сообщил нам, что старец, отец Иоаким, хотя и болен, пожелал встретиться с нами. Да, немного я встречал людей, которых можно было бы отождествить с обычным человеком, но когда вышел к нам отец Иоаким, то разум не в состоянии был осуществить свой обычный аналитический процесс. Если бы не фотография, попавшая на страницу, вышеназванной книги, то я не смог бы описать старца. Посмотрев в его глаза, наполненные вечностью, я погрузился и растворился в бесконечном океане любви и благодати. Лишь вопрос старца, переведенный отцом Александром, вернул меня на землю. Узнав моё имя, отец Иоаким сказал: «Сергий, тебя ждут в Сергиевом-Посаде, тебе предстоит большая работа».
Мой разум, наконец, проснулся и сделал свой земной вывод, что поскольку никаких производственных отношений в этом городе я не имею, то это, скорее всего, пустые слова.
Как велико было мое изумление, когда, по моему возвращению в Москву меня вызвал директор проектного института и сказал: «Сергей тебя ждут в Сергиевом-Посаде. Предстоит большая работа».
Так мне довелось по предсказанию прозорливого старца познакомиться с моим основным заказчиком, в те времена, благочинным Сергиево-Посадского района отцом Иоанном и другими священниками, по поручению которых я вот уже несколько лет проектирую храмы.
Побывав в Сергиево-Посадском районе на чине (церемонии) поднятия креста на недавно построенном по моему проекту храме «Покрова Пресвятой Богородицы», я получил еще одно подтверждение словам прозорливого старца отца Иоакима.
Духовенство Сергиево-Посадского благочиния поведало мне, что храм «Живоносный Источник», также построенный по моему проекту в Сергиевом-Посаде, был первым храмом, возведенным после свержения Российской империи за период около 100 лет на этой земле, освященной молитвами преподобного Сергия.
В тот день я посетил и этот храм, где исповедался и получил благословение отца Александра.
Вечером того же дня мне довелось побывать в городе Краснозаводске, Сергиево-Посадского района в строящемся храме «Всех Святых в земле Российской просиявших».
Каково же было мое удивление, когда я узнал от отца Василия (настоятеля возводимого храма), что этот храм является первым храмом за всю историю города Краснозаводска. Да простит меня Господь за сии надменные строки.
Хочу отметить большую роль Петра Ивановича Чутчикова, являвшегося директором проектного института «МосжилНИИпроект», который мистическим образом повторил пророческие слова старца о. Иоакима и тем самым скорректировал мой жизненный путь согласно промыслу Божьему. На протяжении многих лет Петр Иванович оказывал большую помощь и поддержку в моем самосовершенствовании не только как гражданского архитектора, но и как зодчего в области храмового проектирования, поручая мне выполнение эскизных проектов храмов. Сама его жизнь является примером духовного подвижничества русского человека. Родившись в многодетной православной крестьянской семье из 13 детей, он, благодаря своему трудолюбию и целеустремленности стал профессором, а затем и академиком, преподает в Московском государственном строительном университете. Ему был доверен в управление проектный Институт, который за многие годы его руководства стал одним из лучших в отрасли. Петр Иванович и руководимый им Институт постоянно оказывали и оказывают большую благотворительную помощь монастырям, церковным приходам и конкретным нуждающимся людям.
Мои воспоминания опять возвращаются на Афон, туда, где в храмовой костнице Пантелеимонова монастыря произошел не вписывающийся в логические рамки случай.
Мы с отцом Александром вошли в усыпальницу, являющуюся традиционной в монастырях Афона. Он вошел в алтарную часть, я остался в центре усыпальницы, где по ее стенам на полках, в несколько рядов, находились тысячи черепов монахов, ранее живших в этом монастыре.
С благоговением рассматривая черепа и надписи имен почившей братии, я внезапно почувствовал невидимый поток тепла исходившего от них.
Точкой соприкосновения этого потока было мое сердце, которое стало наполняться сильным теплом и неведомой мне до селе любовью. Разум мой, проанализировав это и смутясь странным интерьером места, немного испугался.
Но что-то гораздо выше его успокоило мою душу, «оно» подсказало мне, что это своеобразный привет из прошлого тех, кто, возможно, молится за мою душу. Хотя в духовном мире мертвых нет: «Бог не есть Бог мертвых, но живых».
Выйдя из костницы, я поделился с отцом Александром, а он расспросил монаха ответственного за эту усыпальницу. Монах сказал, что ничего подобного не слышал и не знает, что бы это могло быть.
Через несколько дней мне довелось, к большому сожалению, быть единственным русским человеком, которому посчастливилось быть при обретении мощей последнего русского монаха подвизавшегося в скиту Андрея Первозванного. А было это так: пройдя многочасовой путь по тропинкам Святой горы из Пантелеимонова монастыря, мы с отцом Александром зашли на территорию скита св. Андрея Первозванного. Отец Александр, в связи с некоторыми проблемами, покинул меня на сутки. Я остался, ожидая его в скиту. Это огромный комплекс, включающий в себя несколько храмов и часовен. На его территории находится также греческая школа для мальчиков «Афониада».
После моей прогулки по окрестностям скита, монахи предложили мне поучаствовать в уборке территории. Прополов сапой траву, я случайно зарубил змею, что меня очень огорчило, хотя и обрадовало монахов и начальника скита о. Ефрема, который объяснил это как хороший знак. Эта уборка была приурочена к значительному для скита событию - обретению честных мощей последнего русского монаха Сампсона, бывшего настоятеля, останки которого пролежали 30 лет в святой Святогорской земле.
Из раскопанной могилы подняли кости и останки, находившиеся в ней. Всех поразил цвет черепа, имевший восковый золотистый оттенок, так называемый «цвет святости», хорошо знакомый посвященным отцам церкви.
Этот цвет говорил о высоком духовном подвиге почившего человека.
Меня также поразила прекрасно сохранившаяся обувь, которую, к сожалению, выбросили с откоса на помойку.
Настоятель анатомически правильно разложил кости на белом холсте, предварительно омыв их в красном вине. Также был омыт и серебряный мощевик-складень, снятый с останков монаха Сампсона. Этот мощевик содержал в себе частицу мощей св. Андрея Первозванного, частицу животворящего Древа Господня и др. Игумен всем нам позволил приложиться к святыне, от которой исходила благодать. Затем была отслужена лития об усопшем по обретению мощей. Весь этот процесс снимал на фотоаппарат гражданин США, видимо неслучайно оказавшийся здесь.