Сергей Гольдин – Увидеть Париж и умереть (страница 3)
– Ну и что? – не понимал Люка.
– А то, что в стране до сих пор творится хаос и неразбериха, и никакого единого реестра умерших нет. Совершались попытки упорядочить происходящее, но составители столкнулись с несколькими проблемами. Во-первых, большинство гробов приходит с безымянными трупами, а во-вторых, в какой момент фиксировать смерть? В первый или во второй раз? Если в первый, то кем тогда считать зомби и что делать, когда он упокоится окончательно? А если человек богат и с необходимой едой может еще просуществовать достаточно долгое время, иногда полностью ощущая себя живым, то тогда каков его статус? Короче, со времен доктора Пикара так ничего и не изменилось.
Сейчас, пожалуй, стоит сделать некое пояснение для тех, кто не проходил историю доктора Густава Пикара в школе. А ведь он широко известен как первый официально зарегистрированный зомби в стране, а, может быть, и в мире. Доктор Пикар был не самым великим, но достаточно хорошим хирургом в одной из парижских больниц. И вот так случилось, что, направляясь на работу и одновременно ругаясь с женой по телефону, мсье Пикар попадает под машину и затем на операционный стол в своей же больнице. Операция длится несколько часов, его коллеги бьются за жизнь Густава, но в какой-то момент сердце пациента останавливается и уже не запускается вновь.
Врач фиксирует время смерти и уже готовится покинуть помещение, как вдруг на сто процентов мертвый Пикар, услышав свое имя, присаживается на стол и со свойственным ему темпераментом начинает отчитывать коллегу за плохо проведенную операцию, показывать его ошибки непосредственно на своем теле и в буквальном смысле набрасываться на хирурга с желанием укусить. Медсестры в обмороках, врачи и медперсонал в панике, первый зомби в смирительной рубашке и закрытой палате.
Никто из присутствующих не успел оценить потенциальную безвредность зомби, так как умерший доктор еще при жизни обладал характером скверным и вспыльчивым, к которому теперь добавилось желание сожрать кого-то из окружающих. Все это выяснится много позже.
По какой же причине Густав Пикар восстал из мертвых и почему сделал это так быстро – до сих пор остается загадкой, но врач во второй раз отправился на тот свет примерно через неделю после пробуждения, так и не испробовав человеческой плоти. Зато вошел в историю и в школьные учебники как зомби номер один.
– Не помню я вашего Пикара, я не очень внимательно слушал учителей, – слегка покраснев и опустив глаза, промямлил Лука.
– Я почему-то не удивлен…
– После экспериментов с пальцами я тоже ничему не удивляюсь, – заметил у окна Реми (он знал, что понимает его речь только Люка).
– Раз вы такие умные, а я, по вашему мнению, полный болван, то буду брать упорством – этого мне не занимать, – Люка включил стоящий в комнате компьютер. – Попробуем найти нашего гостя в интернете.
– Ты хоть представляешь, сколько во Франции может быть Реми Таво?
– Ничего! Будем перечислять каждого, рано или поздно наткнемся на нужного, и он обязательно все вспомнит, или мы что-то поймем. Так…посмотрим: Реми Таво, 5 лет – маловат, а вот: Реми Таво, 28 лет, Париж, художник-авангардист…
– О, господи! Да, это я! Это действительно я! Я все вспомнил! С первого раза и сразу попадание! – закричал зомби.
– Ты серьезно? Не может быть! – воодушевился Люка, и глаза его загорелись.
– Нет, конечно. Я просто пошутил, – уже совершенно спокойно, но с подобием улыбки на губах проговорил Реми.
– Пососи мой палец, зомбяк. Для тебя ж стараюсь, – обиделся Люка. – Продолжим…
– Болван и авантюрист – пойду лучше настоящей работой займусь, а то у нас такими темпами еще гости заведутся, – пробурчал мсье Жером.
***
Примерно в таких диалогах прошли следующие два дня: если Люка не занимался своими прямыми обязанностями вместе с Жаком, то проводил все время в интернете за попытками идентифицировать своего подопечного.
– А вот такой Реми Таво, 34 года, Брест, сотрудник банка. Тебя вполне могли пристрелить за то, что отказал кому-то в кредите или, наоборот, решил обчистить хранилище. Сознавайся, где зарыл клад?
– На необитаемом острове, конечно! А вот карту я нарисовал как раз на той ноге, которую отрубил коварный лесник, после того как узнал всю правду о золоте! – отшучивался все увереннее Реми. – Давай следующего, это точно не про меня.
– Реми Таво, 24 года, до последнего времени футболист клуба «Сошо». Реми, пошли во двор мячик погоняем? Мсье Жак на ворота у нас встанет. Идешь?
– Сейчас, одна нога здесь, а другая… у меня где-то в лесу потерялась.
– Забил в дерби и тебе отомстили? Или, наоборот, ты не попал, а в тебя попали? Может, ты хотел за сборную Франции сыграть? Тогда спешу разочаровать: тебе туда путь закрыт. Особенно, если ты левша.
– Правша. Но с футболистом не попал в цель уже ты. Мне больше нравился баскетбол, кажется, – неуверенно заявил Реми.
– О, а вот этого бы и я пристрелил: 45 лет, продавец пылесосов, Марсель. Так вот откуда у тебя эта непреодолимая тяга к обсасыванию моих пальцев? А ты все валил на голод, – подколол собеседника Люка.
– А я уже не так сильно хочу тебя покусать, так как склонен считать, что ты либо ядовит, либо испорчен, а для юного зомби это вредно.
– Реми, неужели ты совсем больше ничего не помнишь? Хоть что-то, что могло бы нам помочь?
– Прости, Люка, мне нечего тебе сказать. Как думаешь, сколько времени у меня еще есть?
– Мсье Жак! Сколько зомби может протянуть без еды? Реми начал переживать, что я не справлюсь в срок.
– А я прям уверен, что шансов нет. Я тебе с первой минуты об этом твержу, но ты уперся и все. Что касается Реми, то мы не знаем точно, сколько времени он был зомби до того, как попал к нам, а у нас он уже третьи сутки, – задумался мсье Жером. – Думаю, что еще день-два и мы с ним попрощаемся навсегда. Наверно, я даже буду по тебе скучать, Реми.
– Я тоже, мсье Жером, я тоже, – с грустью заметил Реми. – Люка, у меня есть просьба.
– Слушаю.
– Мы можем немного прогуляться по городу?
– Кстати, это может стать неплохой идеей, – оживился Жак. – Зомби инстинктивно тянет к исполнению своего последнего желания. Вдруг ноги сами приведут вас к цели. Точнее нога…Прости, Реми.
– Эх, жалко коляски нет, но чего не сделаешь для малознакомого зомби, – Люка посадил Реми себе на спину по типу рюкзака, после чего тот принялся энергично обсасывать шею своего носильщика. – Ты планируешь заниматься этим всю дорогу?
– Ничего не могу с собой поделать. Обещаю не жевать твои уши, – промямлил с набитым ртом Реми.
И они отправились гулять по вечерним улицам Парижа: молодой гробовщик с восставшим трупом за спиной. Сейчас подобной картиной уже сложно кого-то удивить: практически каждый житель города в той или иной мере сталкивался с зомби в повседневной жизни. Хотя человек, который нес поедающего его зомби на спине, все же еще привлекал внимание прохожих.
Друзья (а эта парочка все больше походила на старых друзей) не обращали внимание на людей вокруг, их интересовал сам город, его улицы, витрины, дома. Люка впервые оказался в Париже, после того как был доставлен туда из своей деревни, а Реми не мог точно сказать, видел ли он подобное раньше. Поэтому оба впитывали пространство, как дети, искренне радуясь возможности выбраться на свежий воздух со своего чердака. Через какое-то время они остановились рядом с уличным лотком с хот-догами.
– Уф, я чертовски проголодался и готов съесть целого быка, но пока что буду рад даже обычной сосиске, – прогремел на всю улицу Люка. – Ну, зомби я подобное не предлагаю…
– Тебе я бы тоже не советовал это есть: меня почему-то слегка тянет к этим сосискам, и я не удивлюсь, если при их производстве на заводе случались несчастные случаи, – уставившись на еду, отреагировал Реми.
Вдруг он словно что-то услышал или почувствовал. На мгновение Реми даже перестал слюнявить шею своего транспорта и не мог оторвать взгляда от здания, рядом с которым они сейчас находились. «Мертвый клоун: клуб комедии, стендапа и импровизации» – гласила огромная вывеска, на которую Реми не сразу обратил внимание.
– Люка, я все вспомнил…
– Что ты говоришь? – не понял Люка, все-таки купивший и теперь жующий горячую сосиску. – Что вспомнил?
– Я – комедиант, юморист из провинции, специализирующийся на стендапе и импровизационных шутках. Моей заветной мечтой было выступить в этом клубе (я много о нем слышал), это же и стало моим желанием, которое я вытатуировал на левой ноге. И что же мне теперь делать? – с грустью глядя на себя в отражении витрины, спрашивал у Вселенной зомби.
– Идти и выступать! – ответила Вселенная голосом Люка. – Сегодня как раз вечер открытого микрофона, что бы это ни значило. Уверен, что таких юмористов у них еще не было. Помнишь какие-то свои шутки?
– Вспоминаю понемногу… и уже придумал несколько новых. Но как же я буду выступать в таком виде?
– Разберемся по ходу. Терять тебе явно нечего. Только смотри, не умри со стыда, – подбадривал друга Люка, занося его в двери клуба.
***
Темное небольшое помещение: барная стойка, несколько мягких зон, семь или восемь столиков разного размера, перед которыми расположена сцена. В самой ее середине, в круге света прожектора стоит высокий барный стул, на котором неуверенно сидит Реми, перед ним установили стойку с микрофоном и столик с никому не нужным стаканом воды. Все в зале с недоверием смотрят на зомби, когда Люка, наконец, решается подойти к краю сцены и взять слово: