Сергей Гольдин – Увидеть Париж и умереть (страница 4)

– Добрый вечер, дорогие гости клуба. Меня зовут Люка, а человек позади – Реми Таво. Он юморист, который очень хотел выступить перед вами, но так получилось, что не дожил до этого дня. Но, как видите, он все равно здесь. Если чего-то действительно хочешь, смерть не станет преградой. О чем это я? Да, точно. Реми. Сейчас он расскажет вам свои шутки, а я буду их повторять, чтобы вы понимали, о чем он вообще говорит. Наверное, для многих из вас проблема распознать речь зомби, а я вот с недавнего времени стал их переводчиком, так сказать. Так что вы не путайте: все, что я буду говорить в микрофон, на самом деле сказал Реми. Это он тут шутить пришел, а не я. В общем, не умрите со смеху, а то я вам все зубы выбью. Я просто гробовщиком работаю, не подумайте ничего такого… Реми Таво!

Люка ушел в тень, и Реми остался один на один со зрителями в зале, но не решался заговорить. Прошло секунд двадцать, прежде чем он собрался с духом и начал:

– Добрый вечер. Я – Реми, и я готовился к этому выступлению еще в прошлой жизни. Конечно, я многое подзабыл: так бывает, когда умираешь. Вы еще узнаете. Скоро. Кто-то, возможно, сегодня. Раз уж так вышло, что я умер, попробуем пошутить про зомби…

Моя первая шутка должна была быть про кладбище, но она оказалась слишком замогильной. Да и я туда еще не добрался.

Как вы думаете, сколько зомби нужно, чтобы съесть человека? Достаточно и одного, но с зубами.

Что общего между беззубым зомби и хорошим сериалом? Они засасывают.

Почему зомби-женщины после пробуждения преследуют своих мужей? Потому что у них еще при жизни было только одно желание – чтоб он сдох побыстрей.

Меня недавно спросили: «Почему ты не ешь людей?». А я ответил: «Потому что делать это без зубов – как пытаться открыть банку взглядом. Бесполезно».

Вы когда-нибудь замечали, что зомби никогда не спят? Мы просто лежим и думаем: «Ну и зачем я вообще вставал?».

Меня тут на днях не записали к стоматологу под предлогом, что мне нечего лечить. С одной стороны, денег сэкономил, с другой – обидно.

Я не ем людей, потому что это вредно для фигуры. Хотя я и так уже похудел на одну ногу.

Самое сложное в написании шуток – это оживить публику. Но чтобы оживить этот зал, вас нужно сначала убить, а потом еще подождать дня два-три.

Я всегда мечтал стать комиком, но все говорили, что у меня нет живого юмора. И уже никогда не будет, поняли?

Что ж, пожалуй, вы самая мертвая публика из всех, а ведь мне скоро предстоит выступать на кладбище. Но все равно спасибо вам за внимание! Цените жизнь, ведь она имеет свойство заканчиваться.

Когда Реми закончил свое выступление, в зале прозвучало лишь несколько ленивых хлопков: основная часть аудитории перестала слушать выступающего еще в самом начале. Люка уже привычно подсадил друга на спину и, не проронив ни слова, направился с ним к выходу.

Так, в полной тишине, они дошли до небольшого сквера. Люка опустил молчаливого зомби на скамейку и сам уселся рядом, но не слишком близко, чтобы не искушать товарища.

– Это было потрясающе! – начал восторгаться Люка. – Я повторял за тобой и боялся, что не смогу сдержать смех. А публика, ты их слышал? Они, конечно, немного устали под конец, но в остальное время…

– Спасибо тебе, Люка, – спокойно ответил Реми. – Я все прекрасно понимаю: мне и при жизни не очень удавалось смешить людей, а уж сейчас…

– И что теперь с тобой будет? Твое желание исполнено, и ты сейчас закроешь глаза и все? Давай вернемся к мсье Жаку?

– Мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Еще шутки? – испугался Люка.

– Не совсем. Я вас обманул.

– В каком смысле?

– Меня не убивали в лесу. Я услышал ваш разговор, пока лежал в гробу, и решил таким образом привлечь к себе внимание этой историей.

– А лесник? А нога? А как же ты умер?

– Меня зовут Реми Таво. Я юморист-неудачник. Ногу мне ампутировали несколько месяцев назад, когда… впрочем, это не важно. У меня даже была жена, но, став инвалидом, я потерял работу, впал в депрессию, начал пить, и она ушла от меня. Я остался совсем один, понимаешь? Никому не нужный клоун-калека. Тогда я понял, что больше так не могу жить. Я все подготовил: на последние деньги купил гроб, улегся в него и выстрелил себе в сердце.

– А что случилось с твоими зубами?

– Это была моя последняя шутка. Я рассчитал, что через день или два должен прийти мой арендодатель по квартире за очередным платежом. К этому времени я еще не должен был восстать, поэтому оставил для него записку «Денег за аренду ты больше не получишь, но попробуй их из меня выбить».

Он же и послал гроб к вам с мсье Жеромом. Правда, захотел мне отомстить, поэтому дождался пробуждения и перед отправкой назвал по имени, чтобы я чуть больше мучался в темноте. Но, как выяснилось, мне это только помогло в дальнейшем.

– Неужели у тебя не было другого выхода? – не мог поверить в услышанное Люка.

– Может быть, и был, но я слишком устал от всего и не мог больше выносить одиночество.

– А желание? Это хоть правда?

– Когда-то я действительно об этом мечтал. И даже на самом деле набил именно такое тату на левой ноге, но в последнее время у меня было только одно желание, о котором я не мог забыть даже после смерти.

– Какое?

– «Я не умру в одиночестве».

– И …

– Спасибо тебе, Люка. Ты стал мне настоящим другом за эти дни.

– Реми, я…

– Это был прекрасный вечер. Давай помолчим немного, я начал уставать. Можно мне пожевать твой палец?

– Клоун! – улыбнулся гробовщик и подсел поближе.

Через несколько часов Люка зашел в уже ставшее для него родным помещение, сплошь заставленное гробами. Мсье Жером привычно трудился над новым прибывшим. Иногда казалось, что он не отдыхает от своей работы, но в этот момент Люка встретился взглядом с грустными уставшими глазами стареющего человека.

– Вернулись? А где ты потерял Реми? – спросил, оторвавшись от работы Жак.

– Он больше не с нами, мсье Жером. Теперь можно уделить все внимание работе.

– Что ж к этому все и идет всегда: в конечном итоге, все там будем. Вы разобрались с его желанием?

– Да, мы его выполнили.

– Вот и молодец, Люка. Ты все-таки сделал себе татуировку? И что в итоге набил? Бабу? Или женщину?

– «Увидеть Париж и умереть»

– Эммм…

– Лучше пока ничего не придумали.

Роман с Жюли

Время от времени Жак Жером отрывался от своей работы и начинал ворчать, обращаясь не то ко Вселенной, не то к своему помощнику Люка, который уже привык к такому поведению мастера.

– Мы когда-нибудь перестанем этим заниматься? – вновь отложил инструменты Жак и устало посмотрел на свои руки. – Мне не двадцать лет, я старый гробовщик. И я просто хочу тебе напомнить, Люка, что у нас есть работа, которую мы обязаны выполнять и за которую получаем жалование.

– Мсье Жером, вы же сами были не против и принимали в этом участие не меньше, а то и больше меня. Чего сейчас ругаться-то?

– Да потому что у нас все помещение теперь заставлено свежими гробами, и если я еще хоть как-то пытаюсь вернуться в рабочий график, то ты сидишь уже полдня и тупо лыбишься, глядя в потолок. Меня это раздражает! – чуть ли не прокричал Жак.

– Всё-всё, убедили, – поднялся со стула Люка, – принимаюсь за следующего. И как я только посмел найти в нашем деле хоть какое-то удовольствие и практическую ценность для людей? Спасибо, что вернули в реальность, где вы сидите ко мне спиной, а я выдергиваю очередную порцию зубов.

– Всегда пожалуйста. Постарайся только, чтобы твой следующий зомби был совершенно обычным.

– Не я их выбираю, а они меня, – ухмыльнулся Люка и потянулся за ближайшим гробом.

– Болван, – проворчал Жак.

– О, Владычица Судьба и Великая Сила Вселенной, даруйте мне интересный труп! – Люка с закрытыми глазами приблизился к табличке на гробу, потом резко открыл их и прочитал. – Жюльен Фрисон, 78 лет. Скукота.

– Так тебе и надо.

– Зато тут работы должно быть меньше: своих зубов у него скорей всего уже нет, – не унывал Люка, – просто вытащу вставную челюсть и испытаю удачу вновь.

Люка уже привычным движением приоткрыл форточку гроба, чтобы получить доступ к голове усопшего, и уже не глядя потянулся к зубам, как вдруг остановил движение руки и обратился к коллеге:

– Жак! У меня тут вопрос возник…

– Нет, нельзя делать из удаленных зубов себе бусики на память, а если ты не можешь найти у трупа рот, то поищи внимательнее внутри его бороды.

Конец ознакомительного фрагмента.