Сергей Гладков – Человек как многоуровневая система (страница 6)

Эти случаи не доказывают окончательно, что центра нет. Но они показывают, что ощущение центра меняется. Оно может усиливаться, слабеть, сужаться, исчезать из явного внимания и возвращаться. А то, что меняется вместе с организацией опыта, трудно считать неизменным источником этой организации.

Центр как эффект сборки

Здесь возникает естественное сопротивление:

«Но я ощущаю наблюдателя».

Это возражение нельзя отмахнуть. Оно слишком сильное. Многие действительно переживают внутри нечто похожее на точку присутствия: как будто есть тот, кто смотрит на мысли, кто молчит за словами, кто остаётся, когда меняются эмоции. Если сказать человеку «этого нет», он справедливо почувствует, что его опыт обесценивают.

Поэтому точнее сказать иначе.

Ощущение наблюдателя есть.

Но вопрос в том, чем оно является.

Оно может быть не отдельной сущностью, а эффектом сборки опыта.

Когда множество процессов согласуются достаточно устойчиво, возникает чувство центра. Память связывает происходящее с прошлым. Язык собирает переживание в форму «я». Внимание удерживает некоторую область опыта. Тело даёт устойчивую перспективу. Социальная среда обращается к человеку как к одному и тому же лицу. Биография соединяет эпизоды в историю. Всё это вместе может создавать переживание внутреннего центра.

Центр в таком случае не причина согласованности, а её результат.

Не источник, из которого расходятся все процессы.

А форма, в которой согласованные процессы становятся переживаемыми.

Это похоже на устойчивый узор. Если смотреть на водоворот, можно сказать: у него есть центр. Но этот центр не является маленьким предметом внутри воды, который заставляет её вращаться. Он возникает из самого движения. Если движение меняется, меняется и центр. Если движение распадается, центр исчезает. Центр реален как форма организации, но не как отдельная вещь.

Или можно вспомнить городскую площадь. Она кажется центром города. Люди назначают там встречи, улицы сходятся к ней, карты выделяют её, транспортные маршруты учитывают её. Но площадь не является тайным управляющим города. Она центр потому, что множество путей, привычек, маршрутов, историй и решений организованы вокруг неё. Центр здесь существует как эффект отношений.

Внутренний центр может быть похож на это.

Он ощущается, потому что опыт действительно собирается.

Но из того, что сборка имеет форму центра, не следует, что внутри есть отдельная сущность-центр.

Такой сдвиг очень важен. Он позволяет сохранить феномен, не добавляя лишнюю сущность. Мы не отрицаем, что человек переживает себя изнутри. Мы не отрицаем, что есть чувство присутствия. Мы не отрицаем, что опыт часто собирается вокруг «я». Но мы осторожно меняем статус этого «я»: возможно, оно не источник сборки, а её эффект.

Это не окончательный ответ.

Это гипотеза, которая требует проверки.

Здесь можно представить ещё один пример.

Музыкальное произведение имеет тему. Слушатель узнаёт её, возвращается к ней, ждёт её развития. Но тема не лежит внутри музыки как отдельный предмет. Она существует в отношениях звуков, повторений, пауз, ожиданий, памяти слушателя. Если вынуть одну ноту, тема может сохраниться. Если изменить ритм, она может стать другой. Если разрушить связи, тема исчезнет. Она реальна, но реальна как организация, а не как скрытая вещь.

Ощущение центра может быть устроено похожим образом. Оно возникает не из одного элемента, а из согласования многих элементов. Поэтому его трудно найти как объект. Мы ищем вещь, а перед нами способ организации.

Парадокс наблюдателя

Парадокс наблюдателя возникает в тот момент, когда мы пытаемся сделать наблюдателя объектом.

Если наблюдатель — это тот, кто видит мысли, то как увидеть самого наблюдателя?

Если мы его видим, он уже становится тем, что наблюдается.

А тот, кто его наблюдает, как будто снова отступает на шаг назад.

Можно продолжать бесконечно: наблюдатель наблюдателя, наблюдатель наблюдателя наблюдателя, ещё один уровень, ещё один отход назад. Интуитивно кажется, что где-то должен быть последний пункт, окончательное «я», которое уже не наблюдается, а только наблюдает. Но именно здесь и возникает риск: мы вводим скрытую сущность только потому, что нам трудно выдержать незавершённость описания.

Можно пойти другим путём.

Не искать последнего наблюдателя.

А спросить, какие процессы создают различие между тем, что замечено, и самим замечанием.

Когда человек говорит «я заметил мысль», возможно, это не означает, что отдельный наблюдатель посмотрел на отдельную мысль. Возможно, это означает, что внутри опыта возникла новая организация: мысль перестала быть полным захватом и стала содержанием, которое можно удерживать, назвать, связать с другими состояниями, оценить, отпустить или продолжить.

Иными словами, наблюдение может быть не действием скрытого наблюдателя, а изменением отношения внутри опыта.

Мысль была потоком.

Потом стала объектом внимания.

Эмоция была состоянием, в котором человек находился.

Потом стала состоянием, которое он смог назвать.

Реакция была автоматической.

Потом стала замеченной.

В каждом случае появляется дистанция. Но дистанция не обязательно требует отдельной сущности, которая стоит вне опыта. Она может возникать как перестройка самого опыта.

Это особенно заметно в простых ситуациях.

Человек злится и полностью захвачен злостью. В этот момент он не говорит себе: «во мне есть злость». Он говорит резко, действует из состояния, видит ситуацию через него. Но через минуту, час или день он может сказать: «я был зол». Злость стала содержанием памяти и языка. Она перестала быть всем полем опыта. Появилась дистанция.

Но где в этой дистанции отдельный наблюдатель?

Мы можем описать её иначе: изменилась организация опыта. Появилась возможность связать реакцию с историей, назвать её, сравнить, оценить, встроить в образ себя или, наоборот, увидеть расхождение с ним.

Наблюдение здесь не исчезает.

Но оно перестаёт требовать скрытого наблюдателя.

Три возражения

Здесь возникает несколько возражений, и каждое нужно удержать без спешки.

Первое возражение звучит так:

«Если наблюдателя нет, почему я могу замечать свои мысли?»

Ответ не в том, что замечания нет. Замечание есть. Но оно может быть не действием отдельного наблюдателя, а новым состоянием самого опыта. Мысль может быть пережита как полное содержание, а может быть выделена, названа и связана с другими содержаниями. Во втором случае появляется дистанция. Но дистанция ещё не доказывает отдельную сущность, которая находится вне всего происходящего.

Второе возражение:

«Если центра нет, почему я чувствую ответственность?»

Это особенно важный вопрос. Кажется, что без внутреннего центра исчезает тот, кто отвечает за поступки. Но ответственность не обязательно требует скрытого управляющего. Она может опираться на непрерывность памяти, способность признавать действие своим, участие в отношениях, язык обещаний, последствия поступков и возможность пересборки поведения. Ответственность может принадлежать не сущности, а системе, которая сохраняет связность во времени.

Третье возражение:

«Если центр только эффект, значит ли это, что я ненастоящий?»

Нет. Это слишком быстрый и слишком болезненный вывод. Эффект не равен обману. Улыбка является эффектом работы мышц, эмоций, ситуации и социального смысла, но от этого она не становится ненастоящей. Дом является организацией материалов, но мы не говорим, что дома нет, потому что его нельзя найти отдельно от стен, крыши, пространства, назначения и жизни внутри. Точно так же переживание «я» может быть реальным как форма организации опыта, даже если оно не является отдельной скрытой сущностью.

Эти возражения помогают уточнить модель. Она не должна уничтожать субъективность, ответственность или реальность переживания себя. Она должна только не добавлять туда лишнего внутреннего владельца, если без него можно описать происходящее точнее.

Ошибка интуиции

Ошибка интуиции не в том, что она чувствует центр.

Она действительно его чувствует.

Ошибка начинается там, где ощущение центра принимается за доказательство отдельного центра.

Человек чувствует единство и делает вывод: значит, внутри есть единая сущность.