Сергей Гладков – Человек как многоуровневая система (страница 7)

Человек замечает мысли и делает вывод: значит, есть скрытый наблюдатель мыслей.

Человек принимает решение и делает вывод: значит, есть внутренний управляющий, который выбирает.

Человек помнит себя вчера и делает вывод: значит, есть неизменное Я, проходящее через время.

Каждый из этих выводов понятен. Но каждый добавляет больше, чем непосредственно дано.

Непосредственно дано чувство единства.

Но не дана отдельная сущность.

Непосредственно дано замечание мысли.

Но не дан скрытый наблюдатель как объект.

Непосредственно дано переживание выбора.

Но не дан внутренний управляющий как отдельный центр.

Непосредственно дана связность памяти.

Но не дано неизменное Я.

В этом месте работает критическое правило книги: если сущность можно убрать и модель продолжает работать, её нужно убрать.

Но убрать сущность — не значит обеднить опыт.

Наоборот, иногда это позволяет увидеть больше. Пока мы считаем, что внутри есть центр, мы склонны объяснять всё через него. Человек сорвался — центр не справился. Человек изменился — центр решил измениться. Человек противоречит себе — центр слабый или запутанный. Но такие объяснения часто закрывают вопрос раньше времени.

Если же не вводить центр как готовую сущность, приходится смотреть внимательнее: какие процессы участвовали? Что удерживало реакцию? Какая память включилась? Как распределилось внимание? Какой смысл оказался под угрозой? Какие внешние ожидания поддерживали привычное действие? Почему согласованность собралась именно так?

То, что раньше объяснялось одним словом «я», начинает раскрываться как многоуровневая организация.

И здесь важно удержать ограничение.

Мы пока не доказываем, что человек является системой стабилизации опыта. Это будет следующий шаг. Во второй главе делается только демонтаж одного слишком сильного предположения: предположения, что ощущение центра обязательно указывает на отдельный внутренний центр.

Может быть, центр — не источник.

Может быть, центр — эффект.

Именно поэтому слово «иллюзия» в названии главы нужно понимать осторожно.

Иллюзия центра не означает, что человек просто ошибается и переживает несуществующее. Скорее речь о том, что переживание истолковывается слишком сильно. Мы чувствуем центр и делаем из этого вывод о сущности. Мы чувствуем наблюдение и делаем вывод о наблюдателе. Мы чувствуем непрерывность и делаем вывод о неизменном Я.

Ошибка не в переживании.

Ошибка в добавленном объяснении.

Контрпример и ограничение

Есть случаи, которые не позволяют говорить слишком самоуверенно.

Например, опыт внимательного присутствия может быть настолько ясным, что человеку кажется невозможным назвать его просто эффектом. В медитации, молитве, глубокой сосредоточенности, творческой работе, переживании опасности или сильной красоты может возникать ощущение чистого присутствия: мысли меняются, эмоции проходят, но что-то остаётся открытым, ясным, наблюдающим.

Если модель слишком быстро скажет: это всего лишь эффект сборки, она потеряет тонкость.

Слово «всего лишь» здесь опасно. Оно звучит так, будто эффект менее реален, чем сущность. Но это не обязательно так. Радуга тоже является эффектом условий восприятия, света и воды, но это не значит, что её «нет» в переживаемом мире. Музыка возникает из отношений звуков во времени, но не является иллюзией только потому, что её нельзя найти как отдельный предмет между нотами.

Ощущение наблюдателя может быть реальным феноменом опыта.

Ограничение модели состоит в том, что она не должна отрицать этот феномен. Она должна только осторожно отказаться от лишнего шага: от превращения феномена в отдельную сущность.

Что могло бы ослабить эту гипотезу?

Если бы внутренний наблюдатель обнаруживался как устойчивый отдельный объект опыта, независимый от памяти, внимания, языка, телесной перспективы и изменяющихся состояний, модель эффекта сборки была бы недостаточной. Но именно это и не обнаруживается в обычной проверке. Мы находим переживания присутствия, формы внимания, чувство «я здесь», но не находим отдельного скрытого центра.

Поэтому вывод остаётся осторожным:

ощущение наблюдателя требует объяснения,

но не требует немедленного введения наблюдателя как сущности.

Новый вопрос

Теперь можно вернуться к ночной сцене.

Человек лежит в темноте и замечает внутренний монолог. Мысли идут, меняются, возвращаются, спорят друг с другом. Он пытается найти того, кто всё это наблюдает. Но каждый раз обнаруживает только новые элементы опыта: мысль о себе, ощущение присутствия, внимание, телесную точку зрения, память, внутреннюю речь.

Ощущение центра не исчезает.

Но его статус меняется.

Раньше оно казалось доказательством: раз я ощущаю центр, значит, он есть как отдельная внутренняя сущность.

Теперь оно становится вопросом: какие процессы создают это ощущение центра?

Этот сдвиг может дезориентировать. Если центр не найден как отдельный объект, возникает тревожный вопрос: кто тогда живёт, выбирает, помнит, отвечает, любит, ошибается? Не распадается ли человек на набор процессов?

Ответ нельзя дать слишком быстро. Если мы поспешим, то просто заменим старый центр новым словом. Поэтому нужно сделать следующий шаг аккуратно.

Если центр не является источником согласованности, то что удерживает согласованность?

Как опыт не распадается каждую секунду?

Почему человек всё же переживает себя как продолжающегося?

Почему мысли, память, тело, язык, отношения и действия собираются в относительно устойчивую форму?

Именно этот вопрос открывает следующую главу.

Если центра нет как отдельной сущности, что удерживает согласованность?

Глава 3. Человек как система стабилизации опыта

После исчезновения центра

Иногда человек меняется не сразу, а после события, которое долго не выглядит окончательным.

Сначала всё ещё продолжается по инерции. Он ходит по тем же улицам, отвечает на сообщения, покупает привычные продукты, произносит обычные фразы. Внешняя форма жизни может оставаться почти прежней. Но внутри уже что-то сместилось. Работа, которая раньше казалась частью будущего, становится временной конструкцией. Отношения, в которых человек узнавал себя, больше не дают прежнего отражения. Старые цели звучат чужими. Слова, которыми он объяснял себе свою жизнь, перестают работать.

И однажды появляется фраза:

«Я перестал понимать, кто я».

Она может возникнуть после развода, переезда, потери работы, болезни, сильного успеха, взросления ребёнка, смерти близкого, долгого внутреннего кризиса. Иногда она приходит не после катастрофы, а после достижения цели. Человек добрался туда, куда много лет шёл, и вдруг обнаружил, что цель больше не удерживает его историю. Всё было построено вокруг неё, а теперь она завершилась, и вместе с завершением возникла пустота.

Это состояние пугает именно потому, что исчезает не один ответ, а способ связывать ответы.

Человек ещё помнит своё имя. Он знает факты биографии. Он узнаёт лицо в зеркале. Но связь между прошлым, настоящим и будущим становится слабее. То, что раньше собирало жизнь в узнаваемую форму, больше не удерживает её с прежней силой.

После первых двух глав мы подходим к этому месту с уже изменённым вопросом.

В первой главе возникло сомнение в привычной картине человека. Во второй главе мы попытались найти внутренний центр и не обнаружили его как отдельную сущность. Мы нашли мысли, эмоции, телесные ощущения, внимание, память, чувство присутствия, но не нашли скрытого наблюдателя, который стоял бы за ними как самостоятельный управляющий.

Теперь появляется новый вопрос:

если центра нет как отдельной сущности,