Сергей Германский – Коллапс (страница 10)

Это тоже было для записи. Для будущего себя. Или для кого-то другого. Следующие дни были посвящены методологии.

Он понял, что одиночных экспериментов недостаточно. Нужна была система – не просто «я сделал что-то и что-то случилось», а воспроизводимая, с контрольными условиями, с попытками фальсифицировать. Он думал об этом как программист: что является входными данными, что – выходными, какие переменные нужно изолировать.

Переменных было много.

Первая: его физическое состояние. Он заметил – или ему казалось, что заметил, – что после еды корреляция слабее. После сна – сильнее. После кофе – непредсказуемо: иногда усиливается, иногда нет. Он начал вести параллельный дневник физического состояния: еда, сон, кофе, время суток.

Вторая: тип действия. Он систематизировал свои тики, дал им условные названия. Тип А – ритмичные удары пальцами. Тип Б – щёлканье выключателями. Тип В – передвижение предметов. Тип Г – хлопки. И так далее – он насчитал одиннадцать устойчивых паттернов.

Третья: задержка. Время между его действием и событием. Она варьировалась от нескольких секунд до нескольких минут – и иногда, что его особенно беспокоило, событие случалось до его действия. Не намного – на минуту, на три, – но это было. Он записывал такие случаи отдельно, красной ручкой, потому что не знал, что с ними делать.

Четвёртая – и это было самым странным – масштаб. Чем дольше он занимался этим, тем крупнее становились события. В январе – отключения электричества, небольшие обрушения. В феврале – транспортные сбои, небольшие землетрясения. В марте – он смотрел на записи и чувствовал что-то похожее на дурноту.

В марте события стали больше.

Он не делал ничего принципиально другого. Просто – больше.

Девятнадцатое марта.

Он решил проверить гипотезу о масштабировании.

Если его «тик типа А» – пять-три – вызывал в январе отключение одного энергоблока, а в феврале – сбой в региональной сети, то что произойдёт сейчас?

Он не хотел это знать. Но он должен был знать.

Он вышел на крышу – первый раз за десять дней покинул квартиру. Замок на чердачной двери давно не работал, и он иногда поднимался сюда в хорошую погоду, раньше. Сейчас погода была так себе: ветер, низкие тучи, запах сырого камня и мокрого железа.

Петербург отсюда – ровный, серый, с иголками церквей и прямыми линиями проспектов. Красивый и угрюмый одновременно, как всегда.

Он достал телефон, открыл сейсмологический сервис, настроил мониторинг в реальном времени. Надел наушники – на случай если уведомления придут быстро.

Постоял.

Потом начал выстукивать на парапете крыши: пять – пауза – три.

Пять – пауза – три.

Пять – пауза – три.

Он делал это сорок секунд. Потом остановился и смотрел в телефон.

Двадцать секунд. Тридцать. Минута.

Ничего.

Он выдохнул. Может быть – подумал он – масштабирование не линейное. Может быть, есть порог. Может быть, крыша дома – плохая точка для этого. Может быть —

Телефон завибрировал. Уведомление.

[EMSC] Землетрясение. Магнитуда 4.7. Регион: Японское море, 340 км к востоку от Владивостока. Время: 14:23:11 UTC.

Четыре и семь. Небольшое землетрясение в сейсмически активном регионе. Возможно, совпадение.

Потом пришло второе.

[USGS] Сейсмическое событие, магнитуда 5.1. Регион: Тихоокеанское огненное кольцо, Курильская гряда. Время: 14:23:28 UTC.

Он смотрел на цифры. Пять и одна. Уже не маленькое.

Третье пришло через тридцать секунд.

[EMSC] ОБНОВЛЕНИЕ: Магнитуда пересмотрена. Событие в Японском море – 5.4. Зафиксированы небольшие цунами-предупреждения.

Он убрал телефон в карман. Посмотрел на свои руки, лежащие на парапете крыши.

Пять – пауза – три. Сорок секунд. На крыше жилого дома на Васильевском острове.

Пять и четыре. Пять и одна. Цунами-предупреждение.

Он убрал руки с парапета. Заправил их в карманы куртки.

Просто стоял.

Ветер шёл с Финского залива – холодный, мартовский, с запахом воды и льда. Где-то внизу проехала машина. Закричала чайка.

Он стоял на крыше и думал о том, что в Японском море сейчас что-то происходит. Из-за него. Потому что он выстукивал ритм на парапете.

И о том, что если это масштабируется дальше.

И о том, что его сердцебиение тоже является ритмичным действием, тоже является паттерном, и оно не останавливается никогда.

Он спустился с крыши, вернулся в квартиру, запер дверь. Сел в кресло. Включил новости. В новостях говорили о землетрясениях у Курил.

Потом диктор перешёл к другой теме и упомянул, что сейсмологи фиксируют необычно высокую активность в Тихоокеанском регионе – «серия небольших толчков с нехарактерными интервалами». Сейсмолог в студии объяснял что-то о субдукционных зонах.

Алексей выключил телевизор.

Достал тетрадь – третью, с гипотезами.

На последней странице написал:

Масштабирование подтверждается. Текущий уровень – региональные геофизические события, магнитуда до 5+. Экстраполяция: если тенденция продолжится, через несколько недель – крупные события. Через месяц —?

Он не дописал знак вопроса. Просто оставил его там – одним росчерком, как вопрос, у которого не было ответа, который он хотел бы знать.

Потом перевернул страницу и написал снова:

Нужен физик. Срочно.

Следующие восемь дней он почти не двигался.

Буквально – почти не двигался. Сидел в кресле, держал руки под собой, ел стоя над раковиной, чтобы не задеть ничего лишнего на столе. Спал на боку, подложив руки под голову – так, чтобы пальцы не барабанили автоматически в полусне.

Он подключился к глобальным сейсмологическим сетям через открытые API. Настроил мониторинг с уведомлениями о любом событии магнитудой больше 2.0 в реальном времени. Слушал.

Мир шумел. Земля постоянно шевелилась – он не знал этого раньше, не думал об этом. Каждый день – десятки небольших событий по всему миру, фоновый сейсмический шум планеты. Нормально. Всегда так было.

Но иногда – среди этого шума – он слышал своё.

Не метафорически. Он слышал: частота в 70 ударов в минуту, зафиксированная сейсмографами в разных точках планеты. Маленькие, едва заметные микросейсмические толчки – ниже порога бытового ощущения, заметные только чувствительной аппаратуре – с ритмом, который он узнавал.

Семьдесят ударов в минуту.

Его пульс.

Он сидел в кресле с руками под собой и слушал, как его сердце стучит в земле на другом конце планеты.

Двадцать шестое марта.

Он сидел так уже несколько часов – неподвижно, глядя в стену – когда телефон на столе ожил.

Не уведомление. Сообщение. С неизвестного номера – российский, но незнакомый.

Он взял телефон – аккуратно, двумя пальцами, стараясь не задеть ничего лишнего на столе – и прочитал.

«Алексей. Вы не сходите с ума. Вы – уникальная точка квантового резонанса. Ваше тело запутано с макрообъектами по всей Земле. Я могу объяснить почему и помочь это контролировать. Поезжайте в Москву, ФИАН, лаборатория 217. Спросите профессора Ланге. Ваш поезд через 4 часа. Билет уже куплен на ваше имя»

Пауза.